Эрзац-капитализм

Эрзац-капитализм

…приватизация доходов и социализация убытков.

Дж. Стиглиц [275]

Когда «Пузырь недвижимости» лопнул, крупнейшие американские инвестиционные и финансовые институты Fannie Mae и Freddie Mac, Bear Stearns, AIG, Morgan Stanley, Citigroup, Goldman Sachs, Solomon Brothers и т. п. оказались на грани банкротства. По словам одного из героев М. Льюиса: «Инвестиционные банки оказались не просто в дерьме — они вымерли, как мамонты» [276]. Воротилы финансового бизнеса бросились за спасением к тому, от вмешательства кого они раньше всячески открещивались — к государству.

По словам успешного инвестиционного брокера, непосредственного участника событий, героя книги М. Льюиса: «Фирмы с Уоллстрит, презрительно отмахивавшиеся от правительственного регулирования в хорошие времена, стали умолять правительство о помощи, как только атмосфера накалилась. Успех — это личное достижение; провал — социальная проблема » [277]. Дж. Гутфройнд, генеральный директор Solomon Brothers, по этому поводу замечал: «принцип невмешательства государства в экономику действует лишь до тех пор, пока ты по уши не увязнешь в дерьме» [278].

Следует лишь уточнить, что банки с Уолл-стрит не просили, а требовали. По словам Д. Стиглица: «Банки, образно говоря, приставили пистолет к виску американского народа: «Если вы не дадите нам больше денег, то сами от этого больше пострадаете» [279].

Впрочем, требования были излишни, государство само с готовностью бросилось спасать банки, представлявшие основу финансовой системы США. При этом администрация решила не осуществлять никакого контроля над получателями, выделяемого в рамках акции спасения огромного количества средств налогоплательщиков, поскольку такой контроль, по ее мнению, стал бы вмешательством в работу свободной рыночной экономики, как будто, замечал в ответ Стиглиц, выделение триллионов долларов на спасение банков не является таким вмешательством [280].

Общая стоимость государственных гарантий и спасательных операций приблизилась к 80 % ВВП США или примерно 12 трлнюдолл. Но еще неизвестные сотни миллиардов долларов были выделены неизвестно кому, в обход демократических процедур (в обход Конгресса), через ФРС и Федеральную корпорацию по страхованию вкладов, без всякого контроля [281]. В защиту этой практики Федеральный резерв утверждал, что закон о свободе информации на него не распространяется [282] .

…

Для спасения от банкротства фактической национализации подверглись крупнейшие компании США. В сентябре 2008 г. были национализированы две основных ипотечных компании: Федеральная национальная ипотечная ассоциация (Fannie Мае) и Федеральная корпорация жилищного ипотечного кредита (Freddie Mac), с совокупными гарантиями почти на 8 трлн долл. В том же 2008 г. ФРС впервые дает ссуду не банку, а страховой компании AIG в размере 123 млрд долл. и взамен получает 80 % ее акций.

Фундамент Уолл-стрит — пятерка инвестиционных банков — практически перестает существовать: находящийся на грани банкротства Bear Stearns, при поддержке ФРС, выразившейся в кредите на 25 млрд долл., покупает Jp. Morgan Chase по бросовой цене $2 за акцию (в 15 раз ниже стоимости акции всего за неделю до покупки). Заодно Jp. Morgan Chase приберет остатки одного из крупнейших банков — Washington Mutual, также оказавшегося на грани банкротства. Lehman Brothers, отказавшись продаваться на подобных условиях, подаст заявление на банкротство. Bank of America, при поддержке ФРС в 45 млрд долл., купит Merrill Lynch, спасая его от банкротства [283]. Goldman Sachs, являясь главным бенефициаром AIG, получит господдержку из предоставленного последней кредита ФРС. Кроме этого, Goldman Sachs и Morgan Stanley получат по 10 млрд долл. госкредитов, но и этого окажется недостаточно, и они сменят свой статус с инвестиционных банков на коммерческие, т. е. перейдут под регулирование ФРС, для того, чтобы иметь возможность припасть к соску кредитора последней инстанции. Кроме этого, министерство финансов в рамках программы TARP выкупит на 250 млрд долл. привилегированных акций и ценных бумаг сотен мелких банков и т. д. [284], [285].

На спасение крупнейшего частного работодателя Америки — General Motors (GM), вместе с Крайслером, американское правительство потратит более 100 млрд долл., кроме этого, миллиарды в спасение собственных подразделений вложат канадское и германское правительства. В итоге американскому правительству отошло 60 % акций GM, канадскому — 12,5 %, профсоюзам — 17,5 %, кредиторам без обеспечения — 10 %. После банкротства (в 2009 г.) в GM осталось всего 12 % работающих от пикового значения тридцатилетней давности. Акции Крайслера распределились между профсоюзами — 55 %, «Фиатом» — 25 %, американским и канадским правительствами по — 10 % [286].

Особенностью акции спасения Буша-Гринспена стал не только отказ от ужесточения регулирования финансовых рынков в условиях кризиса, но и наоборот усиление политики дерегулирования. Одним из шагов на этом пути стало принятие серии антикризисных актов 2008–2009 гг. по снижению стандартов бухгалтерского учета, сделавших финансовую систему совсем непрозрачной [287]. Представители администрации и раньше оказывали политическое давление на Совет по стандартам финансового учета (FASB), отмечает Стиглиц, но то, что произошло в ходе нынешнего кризиса, является еще более ужасным: члены Конгресса угрожали отменить положения FASB, если они противоречат требованиям банков — снизить стандарты банковского учета [288] .

Все эти меры могли бы быть оправданы достижением конечной цели — восстановлением кредитования экономики. Однако этого не произошло. Деньги, предоставленные правительством для рекапитализации банков, в экономику не пошли. Куда же они делись?

Полученные в рамках акции спасения государственные ресурсы многие руководители финансовых компаний использовали для выплаты себе рекордных бонусов — за рекордные убытки. Девять организаций кредиторов, в совокупности понесшие убытки в 100 млрд долл. и получившие по программе спасения TARP 175 млрд долл., направили 33 млрд из них на выплату бонусов… Остальные деньги были использованы для выплаты дивидендов для акционеров [289].

Но даже после удовлетворения своих аппетитов банки не возобновили кредитование, оставшиеся средства они продолжали держать у себя. В результате кредит даже на жестких условиях оказался почти недоступным. И Федрезерв снова пришел на помощь банкам: когда рынок перестал покупать коммерческие бумаги, это стал делать Федеральный резерв, одновременно он начал выплачивать проценты по банковским резервам, в результате банки стали резервировать деньги вместо того, что бы выдавать кредиты.

Власти США выполняли буквально все требования и запросы финансового сектора, которые уже выходили не только за рамки либеральной доктрины, но и просто здравого смысла. Чем же руководствовались в своих действиях представители финансовой и политической элиты США? Д. Стиглиц находил ответ в том, что: «Финансовый сектор использовал свои сверхвысокие прибыли для покупки политического влияния, благодаря чему он сначала освободился от регулирования, а затем получил триллионы долларов субсидий…». «Министерство финансов находилось в кармане у финансового сектора » [290]. «Богатые использовали свое благосостояние, — считает Дж. Сакс, — чтобы усилить свою власть над правительством» [291].

Надежды на то, что новый президент Б. Обама сможет переломить ситуацию, не оправдались. Об этом говорит хотя бы подписанный новым президентом в июле 2010 г. закон Додда-Франка о реформе в области регулирования и защите прав потребителей, который включал такое большое количество исключений, что, по словам Стиглица, был похож на швейцарский сыр: казалось бы, головка крупная, но в ней имеются большие отверстия [292]. В конечном итоге, по мнению Д. Стиглица, «администрация Обамы встала на сторону банков», она «предложила предоставить Федеральному резерву еще больше полномочий, чем те, которые имел последний, приведя страну к кризису» [293].

И банки как ни в чем не бывало продолжили свою докризисную практику. Так, согласно данным Федерального резервного банка Нью-Йорка, в 2010 г. 18 американских банков, среди которых были Morgan Stanley, Citigroup, JP Morgan, Bank of America, Goldman Sachs, Lehman Brothers, пользуясь несовершенством законодательства и лазейками в системе бухгалтерского учета, систематически маскировали реальные объемы своего долга. В среднем банки занижали показатели своей долговой нагрузки на 42 %. Только один Lehman Brothers «спрятал» около 50 млрд долл. собственных долгов [294].

Победа банкиров над америкой была полной , утверждает Д. Стиглиц, у них был даже аргумент, оправдывающий такой подход: дерегулирование позволило им заработать больше денег, а деньги являются символом успеха. «В конце концов, систему удалось спасти, но за это пришлось заплатить цену, в которую до сих пор трудно поверить». Наибольшую же «тревогу , — полагает нобелевский лауреат, — вызывают политические последствия, связанные с реакцией финансового рынка» [295] .