Издержки путинизации

Издержки путинизации

В свой первый срок у руля нации ПСР была настроена более проевропейски: партия проводила реформы, основанные на правах меньшинств и свободе вероисповедания – все в полном соответствии с требованиями ЕС. Но после решительной победы на очередных выборах 2006 года появилась несколько видоизмененная ПСР. Она по-прежнему поддерживает европейские реформы на глобальном рынке, но дома действует намного решительнее и агрессивнее, порой даже запугивая оппонентов и запрещая критически настроенные СМИ. Сегодня Эрдоган убеждает народ принять конституцию, серьезно расширяющую полномочия президента, и не раз намекал, что, вполне возможно, сам будет баллотироваться на эту новую влиятельную должность.

Последним лидером граничащих с Европой стран, который расширил сроки своего правления с помощью простых рокировок в администрации, был Владимир Путин. Сегодня в Анкаре много говорят о том, что Эрдоган идет по стопам Путина, то есть использует популярность, заслуженную благодаря десятилетиям экономических достижений, для захвата большей власти как путем внесения изменений в конституцию, так и в результате ужесточения мер в отношении конкурентов и критиков. На последних выборах ПСР повсюду развесила огромные плакаты «Эрдоган 2023» (год столетнего юбилея современной Турции), которые некоторые восприняли как знак, что Эрдоган планирует оставаться у власти все это время. С экономической точки зрения, главная проблема Путина заключается не в его неуемном стремлении к власти как таковом, а в том, что он потерял уважение к бюджетной дисциплине и в деле финансирования раздутых государственных расходов все больше полагается на высокие цены на нефть. Впрочем, к Турции Эрдогана, которая просто не может «подсесть» на сырьевой экспорт за неимением оного и в которой доля государственного долга от ВВП неуклонно снижается, это никак не относится.

Да и вообще непохоже, чтобы Эрдоган любыми способами цеплялся за высокий пост, стараясь стать пожизненным лидером страны. Хотя Путин фактически уничтожил внутреннюю организованную политическую оппозицию и не имеет реальной оппозиции в парламенте, он управляет клептократической[11] экономикой, и амбициозные российские олигархи, без сомнения, воспользуются малейшей возможностью, чтобы его свергнуть. Турция же представляет собой намного более стабильный вариант демократии, какого в России никогда не было; законодательные и судебные органы и армия обладают тут реальной властью и до сих пор способны оказать президенту серьезное сопротивление. Без сомнения, критики правы, утверждая, что Эрдоган, пригрозив с присущей российскому лидеру прямотой «уничтожить» противников своих конституционных реформ, поступил по-путински. Но не стоит забывать, что эти реформы нацелены в числе прочего на изменение проправительственной конституции, в частности на усиление уважения к правам личности и устранение дисбаланса непомерной власти турецкой армии и судов.

Надо сказать, что риторика и тон премьер-министра Эрдогана тоже вполне соответствуют временам разгара контрреволюции. Совсем недавно, в 2007 году, светская элита из политических и армейских кругов открыто взывала к «национальному рефлексу» и призывала изгнать «чуждую» ПСР из власти. Она издавала пользовавшиеся большой популярностью книги, в которых Эрдогана и Гюля называли представителями еврейской нации или даже обвиняли в принадлежности к тайным международным организациям. ПСР, к ее чести, никогда не отвечала тем же и продолжала говорить в основном о членстве в ЕС, укрощении инфляции, развитии внешней торговли и привлечении инвестиций. Только после решительной победы на выборах 2007 года партия начала использовать в борьбе против своих врагов обвинения в нарушении налоговой дисциплины и аресты критически настроенных журналистов. Эту же тактику использовал в борьбе со своими врагами Владимир Путин, но и предыдущие военные правительства Турции тоже не чурались подобных методов в борьбе против религиозных партий. Так что те, кто называет Эрдогана «новым Путиным», не учитывают уникального турецкого контекста борьбы, которую ведет лидер современной Турции.

Подозреваю, что сам Эрдоган предпочел бы, чтобы его считали турецким аватаром не Путина, а Ли Куан Ю – легендарной личности, отца независимого Сингапура. В начале 1960-х Сингапур был застойным аванпостом Британской империи, и Ли видел решение экономических проблем своего города-государства в слиянии с общим рынком соседних малайских провинций. Но из-за серьезных расхождений на этнической и расовой почве, напоминающих сегодняшние трения между турками и Европой, слияние не удалось, и Малайзия бросила Сингапур на произвол судьбы. Ли воспользовался трудной ситуацией для введения авторитарного правления, нацеленного на экономическое развитие страны, и реализовал эту модель во всем ее стратегическом блеске, став в результате не только глубоко почитаемым отцом народа, но и лидером, к которому в периоды кризисов обращались за советами и наставничеством соседние государства. В незначительной мере Эрдоган уже играет похожую роль: после того как Европа, по сути, отвергла Турцию, он, правя нацией все более твердой рукой, ведет ее к статусу независимого игрока своего региона.