Глава 11 Параллельная вселенная

Глава 11

Параллельная вселенная

Они сказали – не пытайся изменить мир,

Ты просто девчонка.

Так что сегодня я против мира,

Я сделаю все по-своему,

И пусть никто это не поймет,

Я буду бороться одна.

Сегодня не День независимости,

Я не могу тратить время, слушая их.

Если мы верим, если есть вера,

Мы однажды изменим мир.

Песня «Суперчик(с)» «Я против мира» («Me against the world»)

«Больше нельзя заниматься бизнесом так, как мы». Это сказал старший вице-президент одной из крупнейших компаний мира. Не радикально настроенная молодая женщина, а белый американец средних лет. И это было за год до «Энрон», «Уорлд-Ком», «Тайко», «Артур Андерсен», «Кредит суисс ферст Бостон», «АОЛ», «Райт-Эйд», «Им-Клон», «Адельфия», «Ситигруп», «Глобал кроссинг», «Меррилл Линч», «Квэст» и скандалов по поводу паевых инвестиционных фондов.

Больше нельзя заниматься бизнесом так, как мы. Руководство компаний знает это, но не понимает, что с этим делать. Несмотря на огромный процент неудач – от 50 до 80 процентов, – они продолжают заниматься слияниями и поглощениями. Несмотря на возмущение общественности и ярость акционеров, они продолжают платить директорам непомерные суммы и за победы и за поражения – и увольнять тысячи работников или лишать их премий. Статистика «Корн/Ферри» за 2003 год показывает, что более 80 процентов руководителей были «недовольны» поведением своего начальства во время экономического спада¹. Несмотря на огромное количество новых законов, ситуация не меняется. Согласно опросу, проведенному «Гэллапп» в 2002 году, к генеральным директорам относятся с еще большим недоверием и неуважением, чем даже к продавцам автомобилей, а эгоизм и продажность дельцов так укоренились и распространились, что угрожают нашему будущему². Несмотря на все законы, женщинам по-прежнему недоплачивают, их не повышают в крупных корпорациях, и они продолжают увольняться.

Школы бизнеса стали задумываться о ценности выдаваемого ими диплома MBA. Действительно ли он так надежен и полезен, на самом ли деле он стоит времени и денег? Но почему только сейчас педагоги заговорили о необходимости преподавать студентам этику? Почему они считают невозможным обучать больше 35 процентов девочек, – тогда как в других учебных заведениях их половина? Почему подростки – особенно девочки – отвергают деловую карьеру, считая, что на этом пути невозможно помогать людям, что так не сделаешь мир лучше, и, кроме того, потому что им это просто неинтересно?³

Люди пытаются ответить на жизненно важные вопросы: кто они такие, как им жить? Они не верят, что их компании им чем-то помогут. В последнем исследовании «Корн/Ферри» указано, что более 70 процентов респондентов будут искать работу, только когда экономика снова придет в норму. Спросите тысячу женщин, как это сделала Синди Соломон, – и девятьсот из них скажут, что перемены необходимы.

Прежнее разделение «жена дома – муж на работе» уже не работает, потому что оно экономически нежизнеспособно и несправедливо. Ни одна женщина не будет счастлива, выбирая между нищетой и стрессом. Для большинства работающих людей главным вопросом остается все тот же: как сбалансировать свои жизненные ценности и рабочие принципы и нужды? Сотрудников редко может удовлетворить то, что предлагает корпорация. Гибкий график, работу на полставки и декретный отпуск служащие игнорируют даже там, где этим можно воспользоваться, потому что люди боятся показаться неудачниками, особенно в глазах своих начальников. Шум, волнение, порывы в верхах, тогда как внизу никаких изменений – в такую политику уже никто не верит. Это просто закостенелый, ограниченный скептицизм, особенно когда тяжелые времена отменяют даже политику. Как личности, мы не чувствуем никакой связи между своей личной жизнью и работой; наоборот, мы точно совершаем путешествие во времени – взрослые, искушенные, современные люди против конвейера Генри Форда. А когда наши друзья умирают молодыми – во время террористического акта, как И сентября, или от рака груди, – нам особенно хочется как можно скорее уничтожить это жуткое несоответствие двух разных жизней одного человека.

Именно в такой момент быть выскочкой, попирая устои, не так уж плохо. Женщины не тащат на себе груз уродливых традиций и нарциссизма, масонского сговора, лжи и косности, которые накрепко пристали к начальникам-мужчинам. Поскольку мы не создавали эту систему, не вложили в нее так много сил, нам проще увидеть, насколько все в ней настроено против человека – и против женщины. Мы смотрим со стороны на то, как все больше ограничений громоздится на кучу правил, чтобы усилить тоталитарную власть начальства, и не можем смириться с современными реалиями. Потому что знаем: так ничего не получится.

Мы не лучше – просто нас оставили за бортом, и мы остались не запятнаны системой, которая сейчас, кажется, уже на последнем издыхании. Сами себе предоставленные, мы вынуждены были искать другие способы работать и руководить, формировать свои взгляды на власть, выстраивать свое «метро» и создавать свои «сети», чтобы все делать по-своему. «Я смотрю на свою жену с изумлением! – так мне однажды сказал Джордж Джендрон, редактор корпоративного журнала. – Как будто она и другие женщины существуют в какой-то параллельной вселенной, где происходит все то же самое, но по-другому, и язык у них настолько другой, что я не могу понять, что происходит».

В самом деле, что же происходит?