8. Подвижность инвестора

8. Подвижность инвестора

Ограниченная адаптируемость капитальных благ не связывает их собственника полностью. Инвестор волен как угодно изменять направления вложения своих средств. Если он способен предвосхитить будущее состояние рынка точнее, чем другие люди, то он сможет удачно выбрать только те инвестиции, цена которых вырастет, и избежать инвестиций, цена которых упадет.

Предпринимательская прибыль и убыток появляются в результате направления факторов производства в определенные проекты. Спекуляции на фондовой бирже и аналогичные сделки вне рынка ценных бумаг определяют, кого захватит сфера распространения этих прибылей и убытков. Существует тенденция проводить резкое различие между подобными чисто спекулятивными занятиями и по-настоящему надежными вложениями. Однако разница лишь в степени: неспекулятивных инвестиций не существует. В изменяющейся экономике деятельность всегда предполагает спекулирование. Вложения могут быть хорошими или плохими, но они всегда спекулятивны. Резкое изменение условий может сделать плохими даже инвестиции, обычно считающиеся совершенно надежными.

Спекуляция ценными бумагами не может отменить прошлых действий и не в силах ничего изменить в отношении уже существующих ограниченно адаптируемых капитальных благ. Все, что она может, это предотвратить дополнительные вложения в отрасли и предприятия, где, согласно мнению спекулянтов, их было бы размещать неправильно. Она указывает направление тенденции, существующей в рыночной экономике, расширять прибыльные производственные предприятия и ограничивать неприбыльные. В этом смысле фондовая биржа становится просто рынком, фокусом рыночной экономики, основным механизмом проводником определяющего влияния ожидаемого потребительского спроса на ведение бизнеса. Мобильность инвесторов проявляется в феномене, который определяется вводящим в заблуждение термином утечка капитала. Индивидуальные инвесторы могут уходить от инвестиций, которые они считают ненадежными при условии, что они готовы понести убытки, уже учтенные рынком. Тем самым они смогут защитить себя от ожидаемых будущих потерь и перенести их на людей, которые менее реалистичны в своих оценках будущих цен этих благ. Утечка капитала не изымает неадаптируемые капитальные блага оттуда, куда они вложены. Она заключается просто в изменении собственности.

Нет никакой разницы, направляет ли капиталист средства во внутреннее вложение или в зарубежные инвестиции. Одной из основных целей валютного контроля является предотвращение утечки капитала за границу. Однако валютному контролю удается только помешать собственникам внутренних вложений ограничить свои потери, вовремя обменяв внутренние вложения, которые они считают ненадежными, на иностранные вложения, которые они считают надежными.

Если всем или некоторым видам внутренних вложений угрожает частичная или полная экспроприация, то рынок предвидит неблагоприятные последствия этой политики путем соответствующего изменения цен. Когда это случается, то уже слишком поздно обращаться в бегство, чтобы не стать ее жертвой. Минимальные потери понесут только те инвесторы, которые были достаточно проницательны, чтобы подготовиться к катастрофе тогда, когда большинство еще не осознает ни ее приближения, ни ее значимости. И что бы ни предпринимали капиталисты, они никогда не смогут сделать неадаптируемые капитальные блага мобильными и перемещаемыми. Хотя в общем и целом это признается в отношении основного капитала, относительно оборотного капитала это отрицается. Утверждается, что бизнесмен может экспортировать товары и не вернуть в страну выручку. Люди не понимают, что, лишившись своего оборотного капитала, предприятие не сможет продолжать работать. Если бизнесмен экспортировал собственные средства, используемые для текущего приобретения сырья, труда и вообще всего необходимого, то он должен заменить их заемными. Зерно истины, содержащееся в мифе о мобильности оборотного капитала, состоит в том, что инвестор может избежать убытков, угрожающих его оборотному капиталу, независимо от избежания потерь, угрожающих его основному капиталу. Однако процесс утечки капитала в обоих случаях одинаков. Это смена личности инвестора. На собственно вложения это не оказывает влияния, соответствующий капитал не эмигрирует. Утечка капитала в зарубежные страны предполагает склонность иностранцев поменять свои вложения за рубежом на вложения в тех странах, из которых капитал утекает. Британские капиталисты не смогут убежать от своих британских вложений, если ни один иностранец их не купит. Следовательно, утечка капитала не может привести к горячо обсуждаемому ухудшению платежного баланса. Не может она также повысить курсы иностранных валют. Если множество капиталистов британских или иностранных пожелают избавиться от британских ценных бумаг, то результатом станет падение их цен. Но это не повлияет на курс обмена между фунтом стерлингов и иностранной валютой.

То же самое верно и в отношении капитала, вложенного в наличные деньги. Владелец французских франков, предвосхищающий последствия инфляционной политики французского правительства, может вложиться либо в реальные блага путем покупки товаров, либо в иностранную валюту. Но он должен найти людей, которые в обмен на это готовы взять его франки. Он может совершить этот маневр, только пока существуют люди, оценивающие будущее франка более оптимистично, чем он. Рост цен на товары и курсов иностранных валют происходит в результате действий не тех, кто готов отдать франки, а тех, кто отказывается брать их, за исключением случая более низкого курса обмена.

Государство делает вид, что, прибегая к валютным ограничениям, чтобы предотвратить утечку капитала, оно руководствуется соображениями жизненных интересов страны. Реальные же результаты противоречат материальным интересам многих граждан, не принося никаких выгод ни хотя бы одному гражданину, ни фантому Volkswirtschaft. Если во Франции происходит инфляция, то, безусловно, ни стране в целом, ни любому отдельному гражданину не выгодно, что все катастрофические последствия должны испытывать только французы. Если бы некоторые французы переложили тяжесть этих потерь на иностранцев, продав им французские банкноты или облигации, погашаемые в этих банкнотах, то часть этих потерь пала бы на иностранцев. Очевидно, что в результате препятствования подобным сделкам некоторые французы становятся беднее и ни один француз при этом не становится богаче. С точки зрения националиста это вряд ли выглядит желательным.

Общественное мнение неодобрительно относится к любому аспекту сделок на фондовом рынке. Если цены растут, то биржевики осуждаются как спекулянты, присваивающие то, что по праву принадлежит другим людям. Если цены падают, то биржевики осуждаются за проматывание национального богатства. Прибыли биржевиков осуждаются как грабеж и воровство в ущерб остальной нации. Исподволь внушается, что они являются причиной обнищания народа. Принято проводить различие между бессовестным обогащением биржевых маклеров и прибылью производителей, не просто занимающихся рискованной игрой, а обслуживающих потребителей. Даже авторы, пишущие на темы финансов, оказались не способны осознать, что сделки на фондовой бирже не производят ни прибылей, ни убытков, а всего лишь окончательно оформляют прибыли и убытки, возникающие в торговле и производстве. С помощью фондового рынка эти прибыли и убытки результат одобрения или неодобрения людьми, делающими покупки, осуществленных в прошлом инвестиций, становятся видимыми. Не оборот фондового рынка оказывает влияние на публику. Напротив, именно реакция публики на способ, которым инвесторы организовали производственную деятельность, определяет структуру цен на рынке ценных бумаг. Именно позиция потребителей в конечном счете заставляет одни акции расти, другие падать. Те, кто делает сбережения и инвестирует, ни выигрывают, ни теряют за счет колебаний котировок фондовой биржи. Торговля на рынке ценных бумаг просто решает, кто из инвесторов получит прибыль, а кто потерпит убытки[Популярная теория, что фондовая биржа поглощает капитал и деньги, критически анализируется и полностью опровергается Ф.Махлупом в его книге: Machlup F. The Stock Market, Credit and Capital Formation. Trans. by V.Smith. London, 1940. P. 61–53.].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.