ПОЧЕМУ АМЕРИКАНСКАЯ СВЕРХДЕРЖАВА БОИТСЯ ТЕНИ ГИТЛЕРА?

ПОЧЕМУ АМЕРИКАНСКАЯ СВЕРХДЕРЖАВА БОИТСЯ ТЕНИ ГИТЛЕРА?

1.

Во внутриполитической жизни современных США главной враждебной силой, как никогда прежде опасной и актуальной, является память о немецком национал-социализме. Особенно отчётливо это стало проявляться после крушения оплота идеологического коммунизма, Советского Союза.

В Соединённых Штатах кинематограф больше чем вид художественного творчества, больше чем искусство, - кинематограф это важнейшая составляющая часть материального обеспечения политики воспитания американского общественного сознания, выстраивания американского образа жизни. Он является наиважнейшим пропагандистским оружием правящего класса в его политической борьбе за навязывание окружающему миру своих интересов. Можно смело утверждать, что именно в США в полной мере воплотилась в жизнь политическая пропагандистская доктрина В.Ленина: "Из всех искусств важнейшим для нас является кино". Именно кинематограф Голливуда оказывает наибольшее воздействие на формирование мировоззрения американцев, и по тенденциям в голливудском кинематографе можно вполне определённо делать выводы о политических заказах правящего класса Соединённых Штатов главной пропагандистской машине страны.

Последние два года самыми разрекламированными фильмами из тех, что получали Оскары, призы Американской киноакадемии, были фильмы, которые прямо или косвенно обыгрывали враждебность к гитлеровской Германии. "Список Шиндлера" был объявлен шедевром и главным фильмом прошлого года. А "Английский пациент", едва не побивший рекорд по числу полученных Оскаров (девять!), шумно подан всему миру в качестве выдающегося киношедевра в этом году. Нацистская Германия в этих фильмах, как и во множестве других им подобных, была представлена воплощением Зла. И это не случайное явление. По разным оценкам до трети из всех снимаемых фильмов в США, так или иначе, сюжетно обыгрывают тему "плохих" национал-социалистов или последователей их идеологии в самих США и в других странах.

В чём же дело? Почему правящему классу мощнейшей Сверхдержавы, которая контролирует и направляет современный миропорядок, так страшен казалось бы поверженный и разгромленный во Второй мировой войне миф национал-социализма и его вождя Гитлера? Почему напряжённое опасение правящего класса США за последствия от воздействия этого политического мифа на американцев укрепляется десятилетие за десятилетием?

2.

Тому есть серьёзные причины.

В начале двадцатых годов в Соединённых Штатах насчитывалось около пятнадцати миллионов членов Ку-Клукс-Клана, белой расистской организации, которая оказывала определяющее влияние на всю политическую и экономическую жизнь страны. Их было значительно больше, чем всех вместе взятых членов коммунистических организаций Коминтерна. Узаконенный в целом ряде штатов США расизм белых англосаксов и представителей других этносов средней и северной полосы Европы был тогда примером для набирающего силу немецкого националистического движения в Веймарской Германии. А исторический опыт по истреблению некогда многочисленных коренных индейцев Северной Америки вдохновлял теоретиков третьего Рейха, выступавших за существенное расширение немецкого жизненного пространства.

Показательно и то, что после окончания Второй мировой войны главный обвинитель на Нюренбергском процессе от Соединённых Штатов в своей первой речи фактически не затрагивал тему расизма и нацизма в гитлеровской Германии. Он подчёркивал виновность гитлеровского режима в ином. А именно в том, что гитлеровский режим вёл войну в Европе разрушительными методами, чем поставил европейскую цивилизацию на грань катастрофы. И европейская, белая цивилизация ещё одной подобной войны не выдержит и погибнет, тем самым будет нанесён тяжёлый удар по всему миропорядку, в том числе и по государственному устройству североамериканской державы. Только советская делегация агрессивно подняла на Нюренбергском процессе проблему государственной политики антисемитизма и расизма, проводимой национал-социалистическим руководством поверженной Германии, требуя именно на это направить внимание обвинения.

Что же произошло с того времени? Что заставило правящий класс США коренным образом изменять внутреннюю и внешнюю политику? И делать это в то самое время, когда в Советском Союзе вплоть до последовавшего за Перестройкой краха наблюдался наоборот, устойчивый рост антиеврейских и профашистских настроений в партийно-номенклатурной среде, в государственной политике, в симпатиях городского населения.

3.

После приобретения североамериканскими штатами два столетия назад политической независимости от Британской империи, в этой новой тогда стране, в которой из-за особых условий существования переселенцев укоренялись широкие политические свободы выбора образа жизни и хозяйственной деятельности, в течение первой половины ХIХ века выделились два совершенно разных способа хозяйствования. На Севере страны, там, где главным образом расселялись протестантские общины иммигрантов из северной и средней полосы Европы, начался быстрый рост промышленного производства, фермерского, высокопроизводительного ведения земельного хозяйства, утверждались пуританская этика общинно-корпоративного труда и нравы пуританского аскетизма. Тогда как на Юге, который осваивался в основном выходцами и потомками католических европейских народов, хозяйственные отношения определялись производством сельскохозяйственного сырья на плантациях рабовладельцев, чей образ жизни был далёк от пуританского, и широким использованием труда чёрных рабов. Изобретение прядильной машины превратило хлопок в самое потребляемое и самое дорогое сырьё на рынках Европы, и плантаторы Юга занялись расширением выращивания хлопка, сбывая его крупным торговым посредникам, а потому они поддерживали олигархический капитализм, а с ним и олигархическое правление, олигархическую власть в стране. Средние же имущественные слои наиболее промышленно развитых северо-восточных штатов Новой Англии стремились к демократическому самоуправлению, которое лучше отражало их связанные с расширением промышленного производства и фермерского хозяйствования интересы.

Из-за быстрого промышленного развития восточных штатов Севера с каждым десятилетием углублялось различие их экономических, а потому и политических интересов с экономическими, а потому и политическими интересами штатов Юга. Острейшее политическое противоборство между северными и южными штатами нарастало и, в конечном итоге, вызвало гражданскую войну. Гражданская война обозначилась как - со стороны Севера, наступательная, захватная, ведущаяся ради утверждения во всей стране англосаксонской пуританской демократии; а со стороны Юга, сепаратистская, где население взялось за оружие под лозунгом отделения Конфедерации нескольких штатов и создания нового государства с сохранением олигархического правления и плантаторского землепользования на основе рабовладения.

Победа Севера уничтожила на Юге рабство, разрушила плантации и все политические основания для прежнего сырьевого хозяйствования, однако не привела к промышленному развитию южных штатов. Оказалось, что установление политической системы, такой же, как и на Севере, не было главным условием для развития промышленного производства. Главным условием оказывалась способность значительных групп населения к социально-корпоративной этике производительного труда. Причём, крупное производство развивалось лишь там, где селились представители северных протестантских европейских народов, с их особым социальным поведением, с их особыми традициями трудовой этики и морали.

Американская Национальная или, вернее сказать, национально-демократическая революция, начало которой собственно и обозначилось Гражданской войной Севера и Юга, переросла после гибели президента Линкольна в Национальную Реформацию, в течение десятилетий которой неумолимо утверждалось господство экономических и политических интересов промышленного города над интересами земледельческого производства. В обстоятельствах такого господства промышленных интересов началось рождение американской нации, американского общества как такового, возникли представления о появлении американской промышленной цивилизации. В молодом национальном обществе с индустриальным воззрением на окружающий мир стало усиливаться значение экономической и политической элиты и среднего производительного класса, как главного общественного класса. Наибольшая часть элиты и среднего класса оказалась представленной северянами, которые в основном и были связанны с промышленным производством. А достижения промышленного производства напрямую обуславливались высоким уровнем европейского инженерного, научно-естественного образования и общей европейской культуры.

Всю вторую половину девятнадцатого столетия только углублялись противоречия между Севером и Югом страны. На англосаксонском Северо-востоке США происходило очень быстрое становление промышленного капитализма, штаты там непрерывно богатели и усиливались. На Юге же, где было много представителей южных рас, наблюдался застой, южные штаты оставались бедными, экономически слаборазвитыми, превращались в отсталый сырьевой придаток для предпринимательской деятельности белых северян. При таком положении дел культивируемый в общественном сознании прагматизм и рационализм неизбежно подталкивали к теоретическим и идеологическим выводам о существовании расовых и этнических склонностей к тому или иному виду деятельности в качестве главнейших в социальном поведении индивидуумов. На американизируемое, становящееся собственно американским, отличительно прагматичным общественное сознание оказывало воздействие и наблюдение тех знаменитых европейцев, кто жил или путешествовал в этой стране. Большинство таких европейцев отмечали, что поселения североевропейских иммигрантов, штаты с их подавляющим преобладанием, городские кварталы, где их было подавляющее большинство, отличались порядком, чистотой, ухоженностью, высокой социальной ответственностью личностного поведения жителей. Тогда как негритянские кварталы, кварталы еврейские, южно-итальянские, латиноамериканские выделялись грязью, бандитизмом, низкой общественной этикой, разнузданным индивидуализмом живущих в них, их склонностью к потребительскому паразитизму существования.

Такая сложная человеческая среда со столь явными расовыми особенностями поведения отдельных её членов неизбежно порождала у белых особое расовое самосознание, как самосознание общественное, элитное, цивилизационно прогрессивное. Среда эта способствовала тому, что представители белой расы объединялись по всей стране, её духовные вожди объявляли белую расу главной движущей силой американского общества, американского государства, основой основ американской нации. Белый расизм и американский национализм таким образом переплетались в единое целое, культивируя миф об идеалах американской красоты в мужчинах и женщинах: голубоглазых блондинах и блондинках англосаксонского и родственного им происхождения. WASP - белый, англосакс, протестант, - так обозначали лучшую часть американского общества, соль американской земли.

Иначе говоря, поскольку промышленное производство, усложнение и рост которого оказались напрямую зависящими от расовых склонностей и способностей выходцев из средней и северной полосы Европы к социально-корпоративной этике труда, превращалось в двигатель американской экономики, в основу основ возрастающих американских богатства и могущества. Постольку успехи именно в ускоренной капиталистической индустриализации страны давали основание для гордости, становились первопричиной самобытного отличия американской нации. И одновременного они закладывали основание идеологического господства белого расизма.

Получилось так, что становление американской нации, американского национального общества во второй половине ХIХ-го века и в начале века ХХ-го определялось бурным промышленным развитием, гордостью за достижения американской инженерии, за американских изобретателей, американских строителей, которые осваивали совершенно новые в мировой истории строительные материалы и архитектурные формы. Но это подталкивало молодое национальное общество к осознанию, что становление американской нации самым непосредственным образом оказалось связанным с особыми качествами расового североевропейского Архетипа, с той расовой созидательной энергией, которая выплеснулась через раскрепощение этого Архетипа после эпохи протестантской Реформации. Это раскрепощение Архетипа пропагандировалось и поощрялось американским государством, так как оно отрицало народные и национальные европейские традиции культуры и государственности, которые сложились в христианскую эпоху, - что было необходимым политическим условием ассимиляции европейцев в новую национально-культурную общность.

Именно этот Архетип белой североевропейской расы, сначала раскрепощаемый до варварского состояния, а затем ускоренно воспитываемый на англосаксонской духовной и политической культуре, существенно преобразуя её, создавал национальное самосознание и самовыражение американцев. Он являлся сущностным стержнем духа американской нации вплоть до вьетнамской войны и расовой революции американских негров в 60-х годах ХХ века.

4.

Расовая революция американских негров произвела исторической значимости переворот в судьбе США. Именно с этого времени обозначился закат американской национально-общественной государственной власти, и началось становление американского чиновничье-полицейского государства. Отнюдь не случайно в фильмах Голливуда последнего десятилетия чаще всего как раз негры представлены начальниками местных отделений полиции и подразделений ФБР, сознательно и активно утверждающих новый государственный порядок в современных Соединённых Штатах.

Двести лет назад история этой страны начиналась с листа, то есть через становление ранних общественно-государственных отношений, через которые государства других континентов, в том числе и Европы, прошли столетиями и тысячелетиями раньше. Общественная власть проявляет себя в самодовлеющем общественном самоуправлении населения. Она полностью определяет политику государственной власти, когда государственная власть слабая, её чиновничьи и полицейские учреждения управления населением не сложились, ещё только зарождаются и не могут играть серьёзной роли в организации разделения труда, в его упорядочении, в налогообложении. В условиях рыночных свобод и бурного развития привнесённых из Западной Европы буржуазно-капиталистических форм хозяйствования общественная власть молодой американской страны достигла невиданного после времён Древнеримской республики уровня влияния на государственную власть. Она смогла решать сложнейшие задачи социально-экономической организации общества и производства без паразитарных государственных учреждений, без большого слоя чиновников и бюрократов, имея силы отказываться выплачивать на их прокорм значительные налоги, сводя их до минимума. Именно общественная власть породила расизм белых, как политическое явление американской государственности.

Виды родоплеменной общественной власти, из которой развиваются все более сложные формы общественной власти, непосредственно связаны с зарождением этнических культур и расовых Архетипов, они расово обусловлены. Не расовой общественной власти история человечества не знает. Наоборот, она однозначно показывает, что потеря расового лица государствообразующим этносом неизбежно приводит к упадку собственно общественную власть. Исторический пример Древнего Рима замечательно наглядно показал вырождение общественной республиканской власти, когда грандиозные восточные войны, начиная со второго века до нашей эры, обеспечили приток огромных масс рабов не только арийского, но и семитского и негроидного происхождения. Общественная власть римской республики держалась, пока римское гражданство давалось только представителям белых племён и народностей и, вообще, представителям белой расы Аппенинского полуострова, Галлии, Древней Греции. Но значительная по численности ассимиляция представителей восточных и африканских рас быстро привела к вырождению общественно-политических республиканских государственных отношений.

Массовая ассимиляция неарийских рабов, в их числе семитских торговцев, ростовщиков, влекла за собой потерю устойчивости общественной власти Древнеримской республики. В Риме набирали влияние представления о личных интересах, как о белее важных, чем общественные интересы. И, как болезнь, распространялся моральный цинизм и личный гедонизм среди патрицианской знати и остальных слоёв населения. Следствием стала столетняя гражданская война, в которой постепенно угасающая общественная власть то восстанавливалась, то агонизировала и подпадала под надзор мало считающихся с ней военных диктаторов, пока Октавиан Август не победил Антония и не установил узаконенную необщественную императорскую власть, как власть преторианской гвардии, государственного чиновничества и милиции. Быстрое разложение римской империи, в которой вырвавшаяся из-под этнических традиций общественного контроля подлинная власть постепенно перешла к олигархам, в основном к ростовщикам восточного семитского происхождения, погубило великую античную культуру, античную цивилизацию, античную государственность, от которой на тысячелетие, вплоть до эпохи итальянского Возрождения исчезла, превратилась в пыль и прах сама память.

Падение римской империи под ударами германских варваров, её окончательная гибель после нашествия на Европу орд Атиллы вновь возродили на её развалинах этническую общественную власть белой расы. Именно общественная власть варварских племён белой расы создала в Европе новые жизнеспособные и сильные этнократические государства, спасла традицию европейской духовной культуры и европейской цивилизации.

5.

Сейчас отмирание общественной власти ускоренно идёт и в США. Почва для отмирания общественной власти в этой стране была подготовлена в начале ХХ столетия многочисленной иммиграцией восточноевропейских евреев и семитизированных южных итальянцев.

Особенность американского экономического развития заключалась и заключается в том, что иммиграция рассматривалась и рассматривается, как источник подобной рабам бесправной и дешёвой рабочей силы. Иммиграция закрывает прорехи в секторах капиталистической экономики, где требуется малоквалифицированный или квалифицированный, но относительно мало оплачиваемый труд, что обеспечивает процветание элите и среднему классу. Дети иммигрантов, их внуки уже как полноправные граждане вполне могут войти в состав среднего класса и элиты, а для работ там, где требуется мало квалифицированный труд, привлекаются новые волны иммигрантов. Это стало традицией американского экономического развития, мировоззрения правящего класса США, традицией, которая определяет политические и государственные отношения. Такой путь развития ничем существенным не отличается от пути, каким развивалась Древнеримская республика, а затем Римская империя.

Пока в девятнадцатом столетии определяющим был поток иммиграции в США из стран северной и средней полосы Европы, общественная власть была очень сильной, поддерживаясь высокой этикой корпоративного труда, характерной для белого расового Архетипа, выделялась господством пуританской морали. Пуританская этика общинного надзора за моралью и нравственностью семейных собственников способствовала первоначальному накоплению капитала и быстрой индустриализации, непрерывному усложнению промышленных и добывающих сырьё, перерабатывающих его предприятий, преобразованию предприятий в производственные тресты, концерны, корпорации. Она же подталкивала развитие сети высших и средних учебных заведений, необходимых непрерывному расширению среднего и крупного производства, повышала общий уровень образованности и культуры американской нации. Республиканская демократия в таких условиях обеспечивала подавляющее политическое господство интересов экономически самого влиятельного и наиболее образованного большинства представителей белой расы. Посредством республиканской демократии это большинство подчиняло задачам индустриального капиталистического развития интересы банков и коммерческих компаний, ослабляло воздействие внутренне присущих их собственникам мировоззренческого либерализма и космополитизма на политические цели государственной власти.

К началу ХХ века на волне индустриализации в США стал непрерывно возрастать в численности средний класс, а с ним начали появляться и новые интересы потребления, досуга и отдыха, которые подталкивали расширение слоя тех, кто предпочитал жить за счёт коммерческих сделок, укрепляли экономическое и политическое влияние владельцев спекулятивно-коммерческого капитала. Хлынувшая в страну волна восточноевропейских евреев и южных итальянцев, не приспособленных к промышленному производству, исторически не имеющих к нему культурных, психотипических задатков и склонностей, сначала оказывалась на положении тоже не имевших задатков и склонностей к индустриальному производству негров. Эти новые иммигранты селилась в больших городах целыми колониями, образуя свои этнические кварталы, с трущобами, с мелкой торговлей, с мелкими мастерскими по изготовлению требующего низкой квалификации ширпотреба. Они внесли в американский образ жизни особый дух преклонения перед незаконными способами достижения материального благополучия. Ими создавалась организованная преступность, которая поставила на широкую ногу коммерческую порнографию и проституцию, азартные игры и торговлю алкоголем и наркотическими средствами, незаконное отмывание через коммерческие учреждения добытых преступными способами денег. Из их среды шёл рост слоя выразителей антиобщественного коммерческого экономического интереса, который начинал оказывать заметное влияние на местную политическую борьбу. Слой этот постепенно подтачивал общественную власть, общественную мораль и этику труда, однако он был ещё маргинальным, не объединённым общими интересами по всей стране, а потому далёким от влияния на большую политику и на государственную власть.

Первая Мировая война способствовала быстрому обогащению Соединённых Штатов за счёт внешней торговли товарами индустриального производства. Именно товарные изделия индустрии, главным образом техника и оружие, приносили в годы войны самые большие доходы этой стране в её европейской и мировой торговле. А большевистская революция в России, гражданская война и хозяйственная разруха в ней, отказ большевиков признать права иностранных инвесторов, заставили в послевоенные двадцатые годы как страны Западной Европы, так и Японию приспосабливаться к потере создававшихся столетиями торговых связей с Россией, к растущей зависимости от поставок американской сельскохозяйственной и лесной продукции, американской нефти.

Всё процветание и внешнеполитическое могущество Соединённых Штатов оказывалось, таким образом, зависящим от индустриальной мощи, от способности удовлетворить мировой спрос на продукцию крупных американских производителей готовых изделий и полуфабрикатов из ценного сырья. Коммерческие и банковские интересы лишь обслуживали индустрию, добывающие и перерабатывающие сырьё отрасли и политику верховной власти, нацеленной на преимущественно промышленное развитие экономики. Белое расовое самосознание в таких обстоятельствах было очень организованным, очень высоким, способным противостоять постепенно возрастающему давлению выразителей коммерческого интереса и идеологического либерализма на общественную власть, которая выступала главным защитником интересов промышленного производства, его усложнения, господства промышленного капитала и промышленного политического интереса.

Рост благополучия производительного среднего класса, промышленного и фермерского, порождал соответствовавшие именно ему запросы в европейской по происхождению американской потребительской культуре, которая начала стремительно приобретать самобытный характер. Главной её особенностью было то, что она выразила общественные отношения при господстве расово белой национально-общественной власти, а так же европейскую капиталистическую цивилизованность промышленно самого развитого государства с наибольшей ясностью и определённостью.

Однако быстро возросшее потребление породило и медленную, малозаметную вначале эрозию трудовой этики, общественной морали, паразитизм богатых. Вследствие таких изменений в социально-общественных отношениях общественная власть начала постепенно приходить в упадок. Великая Депрессия показала, среди прочего, кризис общественной власти в стране, выразившийся в существенном упадке трудовой этики и корпоративной морали, что ударило самым разрушительным образом по крупному производству. Общественная власть как таковая оставалась влиятельной только в городках и посёлках, где проживали белые американцы. В больших же городах укреплялись позиции укоренившихся во втором поколении южных итальянцев и восточноевропейских евреев, которые приспосабливались к языку, к политическим отношениям, но сохраняли собственные традиционные ценности, собственное мировосприятие. Они заняли свои экономические ниши, в основном, не связанные с промышленным производством, накопили финансовые и организационные ресурсы, чтобы начать навязывать стране своё понимание общественных отношений, как отношений либеральных и коммерчески космополитических.

Южные итальянцы и отчасти евреи заявили о себе в американской жизни, в том числе духовной, семейной организованной преступностью, которая плотной сетью окутывала города и регионы. Их развлекательные заведения, коммерческие театры и коммерческий кинематограф открыто бросали вызов прежним американским моральным и нравственным ценностям и, больше того, государству, как государству белых. Их разрушительная для производственной экономики деятельность, проявившись как никогда прежде ярко и определённо в годы Великой Депрессии, во многом способствовала ответному возникновению мощной общегосударственной организации, ФБР, то есть способствовала началу преобразования страны в чиновно-полицейское государство. Евреи и негры в это время начали наступление на рынок потребительской культуры, захватывали шоу-бизнес, что помогало им влиять на общественное мнение, организовываться на федеральном уровне для отстаивания своих расовых интересов. Джаз и Голливуд стали символами новой американской культуры, как культуры не только белой расы. Эта культура коренным образом отличалась от старой, европейской культуры, которая сохраняла мощные традиции влияния Европы в живописи, в архитектуре, в поэзии, в литературе и классической музыке.

6.

Великая Депрессия обрушилась на Соединённые Штаты страшным бедствием и показала кризис прежней общественной государственной власти, её полное бессилие. Для выхода из экономического хаоса потребовалась совершенно новая политика, - так называемая, New Deal, Франклина Рузвельта. Суть этой политики в значительной мере заключалась в том, что белый расизм становился не только делом эволюционирующего национального общественного сознания, которое теряло способность создавать дееспособную государственную власть при кризисных обстоятельствах, но и делом чиновно-полицейской государственной власти как таковой. Государственная власть отчуждалась от общественной власти, начинала рассматривать её как средство для осуществления собственных целей стоящего за государственной властью правящего класса. Чиновно-полицейская государственная власть брала на себя обязательства иметь средства и методы революционизирующего воздействия на воспитание социально-корпоративного общественного сознания, ибо только так оказывалось возможным восстановить и укреплять сложившиеся приоритеты промышленного развития и сознательно повышать необходимые для этого высокую социальную дисциплину и общественную мораль, этику корпоративного труда. Подобно тому, что имело место в то время в Советском Союзе, в нацистской Германии, в ряде других государств Европы и Азии, государственная власть в США взяла под свой жёсткий надзор воспитание общественно-производственных корпоративных отношений, ставя целью доведение их до такого состояния, которое было необходимых для восстановления и дальнейшего развития производительных сил страны. Впервые в истории этой страны для достижения данной политической цели создавался и использовался чиновно-полицейский и военный аппарат государственного насилия.

Внешним отражением нового курса президента Рузвельта стал законодательный запрет 1935-го года на показ безнравственных сцен и аморализм в самом массовом и самом сильном по воздействию на людей искусстве, именно в кинематографе. Создавалась цензура, посредством которой возрождался культ голубоглазых блондинов, белых англосаксов и протестантов, вскоре поднятый государственной властью на небывалую прежде высоту. Создавались общегосударственные полицейские организации с чрезвычайными, неподконтрольными Конституции полномочиями для подавления преступности, а так же всяческие чиновничьи учреждения по управлению экономикой и торговлей в соответствии с взглядами правительства на национально-государственные интересы.

Такая государственная власть не имела причин критиковать белый расовый дух итальянского фашизма, немецкого нацизма, испанского франкизма и так далее. ФБР создавалась своим директором Гувером как откровенно расистская организация, да и президент Франклин Рузвельт не однократно признавался в англосаксонском расизме. Сложившаяся в то время политика государственной власти США сохранялась и после Второй мировой войны, направляла страну несколько десятилетий, практически до конца вьетнамской войны. Даже в союзнической Японии, к примеру, большинство населения считало вьетнамскую войну по методам её ведения правительством США откровенно расистской войной.

Между тем в пятидесятых годах в американский средний класс стало вливаться поколение экономически и политически интегрировавшихся, по-американски образованных молодых итальянцев, детей и внуков выходцев из южных регионов Италии, а так же молодых евреев, детей и внуков переселенцев из Восточной и Центральной Европы, и негров. Главным основанием возрастания их экономического и политического влияния было то, что они захватывали посредничество в обслуживании товарно-денежных обменов, которые совершались во всей стране. То есть они становились выразителями коммерческого интереса в том или ином его виде, а общий быстрый подъём уровня жизни в США после Второй Мировой войны делал посредничество в торговле, в банковской деятельности, в оказании всяческих услуг и организации всяческих шоу, законных и незаконных развлечений очень прибыльной и выгодной отраслью американского бизнеса, который перекачивал в свои сделки значительную долю национального капитала.

Отношение этих плохо поглощаемых в традиционную американскую нацию этнических и расовых групп к белому англосаксонскому, протестантскому расизму было в той или иной степени отрицательным, так как с точки зрения белых американцев и государственной власти они оставались гражданами второго сорта. Получив хорошее образование и жизненный опыт политической борьбы за представительную власть, как важную составляющую государственной власти, они становились серьёзной силой в воздействии на устойчивость политической системы США. Они учились использовать в собственном понимании традиции американской демократии, которая исторически сложилась из потребностей ассимиляции иммигрантов из протестантской Европы англосаксонским государствообразующим этносом для их превращения в американское национальное общество. В пятидесятых годах по своей численности американцы итальянского происхождения достигали уже трети всех выходцев из Европы, что делало их в избирательных кампаниях всё более и более значимой силой. Пресловутый маккартизм был, в известном смысле, ответной реакцией на начало кризиса американского национального общества, последней вспышкой борьбы за общественную власть как таковую.

Чтобы избежать расового политического раскола в стране, нужны были серьёзнейшие политические преобразования. Демократизация общественных и культурных отношений, главным образом, вследствие отказа от диктата пуританских протестантских традиций американского правящего класса, та демократизация, которую произвёл в начале 60-х президент Кеннеди, обозначила начало глубоких реформ, нацеленных на приспособление правящего класса к новой действительности. Реформы проходили непросто, укореняясь лишь со сменой старшего поколения политиков новым поколением. Все шестидесятые годы вплоть до Уотергейта и отстранения от власти президента Никсона были годами нарастания кризиса американского национального общества и традиционных воззрений политической элиты, и кризис этот способствовал поражению во вьетнамской войне и обострялся военным и политическим поражением во Вьетнаме. Расовая революция негров, которой обеспечивали неоценимую поддержку всевозможные еврейские организации и банки и которой сочувствовали все чуждые североевропейскому Архетипу этнические сообщества, подписала этой нации смертный приговор, символом чего и стало отречение Никсона от власти и поражение во Вьетнаме.

За семидесятые годы, годы непрерывного экономического, финансового, духовного и политического кризиса, полицейский и чиновный характер государственной власти Соединённых Штатов непрестанно усиливался. За десятилетие численность чиновников федерального и, в особенности, местного уровней увеличилась в четыре-пять раз, к началу восьмидесятых превысила численность чиновников и управленцев в Советском Союзе, став проблемой номер один во внутриполитической борьбе. Одним из главных лозунгов Рейгана в его первой предвыборной президентской компании был лозунг о необходимости остановить неуправляемый рост численности чиновников. Он обвинял в этом росте бесхарактерное президентство Картера, но сам, оказавшись президентом, так и не смог перебороть тенденции превращения страны в чиновничье и полицейское государство.

Рейган так и не понял, что боролся с ветряными мельницами, пытаясь остановить то, что остановить уже было невозможно. Ибо суть происходящего тогда в США, это постепенное отмирание национальной общественной власти и расширение полномочий власти необщественной, отвечающей регрессивному процессу преобразования американской нации в американское полирасовое сообщество наций и народов, в американский народ. Регрессивный характер этого политического процесса проявился в первую очередь в падении конкурентоспособности производительных сил страны, в снижении темпов роста производительности общественного труда, в отставании от мирового уровня совершенствования экономических и производственных отношений, особенно очевидного в сравнении со скоростью научно-технологического развития Японии, других государств Дальнего Востока. Скупка японскими компаниями огромной собственности в США лишь отразила факт снижения культуры американского промышленного производства, культуры социально-производственных отношений.

Президент Картер, а затем Рейган только постепенно уступали давлению обстоятельств, потребности сохранить социальную устойчивость, которую удерживали лишь непрерывно разрастающиеся чиновничьи и полицейские учреждения исполнительной власти. При Картере и Рейгане традиционная национальная демократия шаг за шагом уступала чиновничье-полицейскому и военному видению государственной власти, как власти предельно централизованной и имперской. Во внутриполитической борьбе идей идеологии традиционной национальной демократии, которые отражали приоритет промышленного развития в государственной политике, постепенно сдавали позиции идеологическому либерализму, который обосновывал необходимость подчинения государственной политики глобальным целям коммерческого политического интереса, космополитического по своей сути, что обозначило поворот к закату американской промышленной цивилизации. Отражением в духовной жизни неизбежности такого хода событий стала необычная для прошлого опыта США тема государственного переворота и установления полицейского режима для защиты национального государства от нарастающих признаков социального хаоса. Тема эта пронизывает культуру США все семидесятые годы. Но когда Рейган перевёл страну на рельсы господства либерализма и либеральной демократии, повернул государственную власть к задаче выстраивания глобальной капиталистической империи, эта тема сошла на нет.

7.

Разрушение общественной, национальной власти в США продолжается в связи с ростом иммиграции латиноамериканцев, вьетнамцев, китайцев, арабов и прочих представителей не белой расы. Одновременно с этим полномочия государственной необщественной власти расширяются вследствие усложнения задач удержания внутренней устойчивости государственных отношений. Внутриполитическая устойчивость Соединённых Штатов всё в большей мере начинает зависеть от стабильности во всех регионах мира, так как этнические, расовые, религиозные и идеологические конфликты в других странах тут же накаляют страсти и находят сторонников внутри Соединённых Штатов. Государственные учреждения власти американской Сверхдержавы требуют усиления своих возможностей влиять на ход событий во всём мире и по внутренним причинам находят понимание господствующего класса капиталистических собственников. Но усиление это требует чрезвычайных расходов на чиновничье-полицейское управление страной, а так же на призванное решать глобальные задачи военное вооружение страны, на военные базы по всему миру, число которых приходится увеличивать.

Государственный долг США непрерывно растёт. Тогда как дефицит в торговле с наиболее развитыми странами Европы, Азии, с Китаем становится очень большим, хроническим. Американское товарное производство не получает прибылей, необходимых для своего непрерывного технологического совершенствования, и участники производственных отношений постепенно теряют средства давления на политические цели государственной власти. Некоторое оживление американского товарного производства в 90-х годах было вызвано не улучшением потребительских свойств товарных изделий этой страны, а исключительно из-за краха Советского Союза, который позволил осуществить сброс в Восточную Европу и, в особенности, в СНГ множества американской продукции не высокого качества. Но долго такое благоприятное для американских товаропроизводителей положение дел продолжаться не может. С одной стороны, покупательная способность населения восточноевропейских стран падает, и новые правительства частных собственников в этих странах начнут предпринимать меры по защите внутренних рынков от наплыва всевозможных иностранных товаров, а с другой стороны, объективно приближается русская Национальная революция, и она положит конец грабежу России.

К концу ХХ века основным источником получения капиталистических прибылей для Соединённых Штатов становится не производство, а посредничество в мировой торговле товарами и финансами. Чтобы добиться господствующего положения при обслуживании посреднических сделок на мировом рынке и получать от этого наибольшую прибыль, требуется проведение наступательной имперской политики. Необходимо установить военно-политической контроль государственной власти над регионами с ценным сырьём, над корпоративными учреждениями, осуществляющими мировую спекулятивную торговлю товарами и финансами, главным образом сырьём и высокотехнологичными товарами, над теми, кто предоставляет крупные заёмные средства, а так же над правительствами подавляющего большинства стран. Перестройка американской государственной власти в этом направлении, захват средств мировой информатики и их обслуживания, без которых нельзя действенно осуществлять контроль над мировой торговлей и над правительствами других стран, происходит с начала восьмидесятых годов. Она непосредственно обусловлена необратимым кризисом американской нации и американских производительных сил.

Успеху изменения политических целей дальнейшего бытия американского государства способствовало то обстоятельство, что с восьмидесятых годов началось очередное конъюнктурное объединение национальных и региональных рынков в единый мировой рынок с глобальным разделением труда. Вольно или невольно, в усилении государственной власти США оказались заинтересованными мировые ТНК и мировые финансовые учреждения, создатели мировой информационной сети и многие правительства.

Однако такая перестройка экономики и целей политики подразумевала значительное видоизменение правящего класса США, выделение в нём тех сил, которые способны были взять на себя главную ответственность за успешное осуществление новых задач государственной власти, задач её имперского развития. Американское политическое самоуправление капиталистических собственников, традиционно рассчитанное на проявление корыстной активности разных групп населения, лучше, чем какая-либо иная современная демократия приспособлено для воплощения в жизнь мировой имперской политики. Оно даёт возможность приходить к рулю государственного руководства той группе, которая на данный момент оказывается самой экономически деятельной, самоуверенно агрессивной, а потому и самой действенной для разрешения возникших текущих проблем в политике и в капиталистической экономике. Последние два десятилетия стратегический характер изменений американских экономических и внешнеполитических целей позволял группе, наилучшим образом приспособленной к посредническому получению наибольшей прибыли на мировом рынке, установить прочное господство в учреждениях государственной власти. В таковую группу выделилось мало представителей белой расы, выразителей национальных общественных интересов, подавляющее большинство в ней составили олигархические кланы и евреи. И это не случайно.

8.

Идея о своей богоизбранности, о том, что бог обещал им власть над всем человечеством, укоренилась в духовной культуре евреев, она, смутно или отчётливо выражено, влияет на их мировосприятие. Будучи народом немногочисленным, евреи издавна вынуждены были задумываться о средствах достижения своего господства над другими, в том числе над многочисленными и могучими народностями, народами и нациями, над различными государствами и цивилизациями. Эти средства они нашли в способности денег быть универсальным, повсеместным средством влияния на поведение людей и на государственную власть. Задолго до Наполеона государственные деятели, всевластные цари и завоеватели, диктаторы и императоры могли сказать, что для ведения успешной войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги. Деньги были необходимым условием сильной власти, её возможностей быть собственно властью. Несомненный авторитет в вопросах достижения авторитарной личной власти Ю.Цезарь утверждал, что действительная власть диктатора и царей зиждется на военной силе и на деньгах, и военная сила и деньги зависят друг от друга и по отдельности существовать не могут.

Уже при Вавилонском пленении, когда пленённые евреи лишились собственной государственности, но сохранили идею своей богоизбранности, они принялись осваивать способы накопления денег для получения наиважнейших средств давления на чуждую, инородную, но господствующую над ними власть, основанную на военной силе. Таких способов было в то время только два: ростовщичество и спекулятивная торговля, посредническая перепродажа товаров.

Духовные вожди евреев никогда не ставили задачу сделать весь свой народ купцами, ростовщиками, но упорно стремились воспитывать в его среде стремление стать лучшими перекупщиками, изучающими товарный рынок и рынок финансов для управления им и получения спекулятивной сверхприбыли. Им было тем проще добиться этого, что у семитских народов вообще высокая склонность не к производственной деятельности, а к посредничеству во всевозможном торговом обмене. Духовные вожди евреев стали настойчиво культивировать в среде евреев цель достигнуть в спекуляции и ростовщичестве и во всём, что спекуляции и ростовщичеству сопутствует, совершенства. Их не интересовала моральная сторона вопроса, ибо богоизбранному народу даровано право подниматься над моралью в отношении других народов. Их интересовал только результат – с помощью больших денег добиваться наивысшего воздействия на государственную власть посредством её подкупа, посредством предоставления ей кредитов, посредством откупа у неё прав на сбор налогов, пошлин и так далее. Талмуд представляет собой совершенно определённое идеологическое и правовое обоснование воспитания находящихся в рассеянии, живущих среди других народов и народностей евреев в духе коммерческого спекулятивного отношения к окружающему миру. С течением времени, за века и тысячелетия упорного превращения интереса к коммерции, то есть к спекуляции и ростовщичеству, в неотъемлемую часть духовной традиции евреев они действительно стали лучшими в мире банкирами, ростовщиками и коммерсантами, наиболее изворотливыми и изобретательными в делах получения наибольшей спекулятивной прибыли. И объединёнными общим устремлением использовать свои способности к накоплению и управлению деньгами для управления остальным человечеством. Они научились совместными усилиями общин в разных странах успешно отражать попытки властей тех или иных государств лишить их возможности накапливать очень большие деньги и, тем самым, оказывать давление на государственную власть.