Последний цифровой рубеж

Последний цифровой рубеж

Одно из самых удивительных обстоятельств, сопутствовавших революции электронных книг, – это то, сколько внимания ей уделяется. Десять лет назад мало кто говорил о книгоиздании, оно надоело даже самим редакторам и издателям. Гораздо интереснее были фильмы и телевидение. Сегодня же статьи о революции электронных книг появляются в газетах и в интернете почти ежедневно. Почему же она так притягательна?

Думаю, потому, что книги обладают солидностью. Они аккумулируют в себе нашу культуру. Книги были последним бастионом аналогового мира. До Kindle были оцифрованы все другие виды медиа: музыка, телепередачи, компьютерные игры, даже газеты можно было немедленно купить и скачать в интернете. Но книги оставались в печатном виде.

Сегодня последний бастион аналогового мира, последний казавшийся неприступным бруствер был наконец взят, и книги тоже можно скачивать в цифровом виде. С появлением электронных книг чтение никогда не будет прежним. Наши глаза привыкнут к мониторам – и жидкокристаллическим, и с электронными чернилами – вместо бумаги, мягко освещаемой по вечерам отблесками огня в камине. Наши дети никогда не поймут, что книги по ночам становятся страшнее, если забраться с книжкой и фонариком под одеяло.

Следующие несколько лет станут определяющими для книгоиздания, которое из физически осязаемого мира перейдет в цифровой. Но этот переход к цифре происходит во всех отраслях, а не только в индустрии книг. Все, что мы в реальном мире воспринимаем как должное, в мире цифровом нам еще только предстоит, включая такие ключевые идеи, как владение самим собой и нашими творениями – цифровыми или аналоговыми.

Мы перевели свою жизнь в Facebook и Twitter и больше общаемся по электронной почте, чем лицом к лицу. Что значит «обладать» чем-то, что значит вообще «быть» в том чисто экзистенциальном смысле, который вкладывал в свой монолог Гамлет? Чем грозит вознесение наших книг в облака с надежных деревянных книжных полок и аккуратных (или же наоборот) стеллажей рядом с кроватью? Каковы последствия того, что наши книги, песни, фильмы больше не принадлежат реальному миру и их нельзя пощупать руками? Почему мы теперь делимся своими воспоминаниями в виртуальных социальных сетях и выкладываем фотографии на сервисы типа Flickr, а не печатаем в ближайшем магазине и вставляем в фотоальбомы?

Эти вопросы с течением времени никуда не уходят – они становятся только острее.

Уже скоро все наши документы, все записи и свидетельства о нашей жизни перейдут в цифровой формат. Будет возможность поиска по ним, будут специальные устройства, с помощью которых можно будет рассматривать свою жизнь – ту коллекцию автобусных билетиков или связку любовных писем, которые когда-то так много для нас значили.

Было бы сильным преувеличением сказать, что мы скоро будем полностью жить в цифровом мире, который живописали авторы киберпанка 1980-х годов, что мы распродадим всю мебель и останемся с голыми лампочками и бумажными кроватями, которые можно будет выбросить, когда в них отпадет необходимость, а заботиться будем только о наших виртуальных аватарах и их внешнем виде. Вряд ли мы будем жить таким образом, хотя кто знает… До сих пор непонятно, что это значит – жизнь в цифровой форме.

В последнее время я много читал о семи чудесах древности. Особенно меня заинтересовало, что некоторые из них все еще существуют. Я считал раньше, что сохранились только египетские пирамиды, но на самом деле остались руины почти всех остальных памятников. Есть следы кладки Александрийского маяка в Средиземном море – они остались с тех пор, как сам маяк был разрушен землетрясением. Сохранились фрагменты и отдельные скульптуры храма Артемиды Эфесской. Они находятся в Британском музее, после того как их откопали археологи. Остаются руины фундамента Галикарнасского мавзолея – можно поехать туда и побродить среди руин этого древнего чуда света. Говорят даже, что цоколь, на котором стоял Колосс Родосский, по-прежнему хранится в церкви, в полутора километрах от того залива, на котором некогда он был водружен. И кто знает – может быть, когда-нибудь найдут клинописную табличку с планом вавилонских висячих садов.

Хотя археологи, казалось бы, изучили Старый Свет вдоль и поперек, находки продолжаются. Последнее из семи чудес света – статуя Зевса Олимпийского – не сохранилось, зато недавно была обнаружена мастерская, где ее изготовили.

Я удивлен тем, что остатки чудес древности пережили тысячелетия, и это меня радует, потому что, если может сохраниться грубый камень, могут остаться и оцифрованные воспоминания о людях. Мы все поплывем через века в погребальной ладье фараона, будучи бессмертными в том смысле, о котором древние египтяне и мечтать не могли.

Может, в эти дни я просто нахожусь в элегическом расположении духа, но меня волнует вопрос, смогут ли люди создать цифровые версии себя самих. Могу ли я возвести себе цифровой памятник, электронный Галикарнасский мавзолей? Будет ли эта память просто сбивать с толку моих друзей и родных, или она будет жить, рассказывая о безумном желании бессмертия, таком же безумном, как пирамиды или 12-метровая статуя Зевса?

Сможет ли эта цифровая версия меня стать в будущем другом людей, доверенным лицом, тем, с кем можно поговорить? Сможет ли мое цифровое «я» учиться у себя или у других и перепрограммировать свое поведение так же, как это удается мне? Будет ли у таких цифровых личностей свое место встречи – какие-нибудь цифровые кладбища или вселенная Second Life[132], где они смогут вспоминать минувшие дни или обмениваться мнениями?

Не уверен. Но у меня есть такое же, как у создателей пирамид, безумное желание попытаться узнать, посмотреть, что произойдет, что получится в итоге. Цифровое «я», если ему удастся избежать вирусов, – это шаг к бессмертию. Это самая древняя мечта из всех, мечта Фауста жить так долго, чтобы знать и наблюдать все. Но в этом фаустовском договоре не будет дьявола – по крайней мере, мне об этом пока ничего не известно.

В истории Фауста дьявол даровал ему все знания мира при том условии, что его душа в один прекрасный день достанется дьяволу. Приобретение знаний было ограничено лишь смертью, что, конечно, объясняет желание Фауста перехитрить дьявола и жить вечно. К сожалению, в обеих версиях – и у Кристофера Марло, и у Иоганна Вольфганга Гёте – Фауст неизбежно умирает[133].

Это прежде всего история о морали, и смысл ее в том, что нельзя жить вечно. Мы не можем знать всего, и это прекрасно. Я знаю, что не буду жить вечно. Мои разум и тело столь же уязвимы, как и у вас, как и у всех людей. Ну и ладно. Ведь мое цифровое «я», разумеется, будет жить вечно, не так ли?

Это действительно последний цифровой рубеж – оцифровка воспоминаний и самого сознания. Может пройти сотня лет, прежде чем духовные наследники Джеффа Безоса и Стива Джобса придумают, как оцифровать человеческое сознание, и предложат его для продажи и скачивания. Представьте себе, как замечательно будет после этого скачать личность вашей покойной бабушки и поговорить с ней несколько часов. Или же вы предпочтете побеседовать с самим собой несколько лет назад? Или поспорить с кем-то из великих исторических личностей?

Допустим, я читаю классический научно-фантастический роман Филипа Дика «Сдвиг времени по-марсиански» и книга мне очень нравится. Если бы я смог скачать личность автора и поговорить с ним об этой книге, я был бы вне себя от радости. Сейчас я могу обсудить книгу только с другими читателями или оставить запись на странице в Facebook, которую открыли поклонники уже умершего писателя, но очевидно же, что это совсем не то же самое, что непосредственный диалог с автором.

Конечно, как водится, первыми будут оцифрованы сознание богачей или ранних приверженцев данной технологии. Они будут доступны через сто лет бесплатно, так как право собственности на них истечет. И поскольку это будут первые цифровые опыты, качество будет неважным, как у восковых цилиндров или первых электронных книг. Конечно, их будут создавать с применением самых лучших технологий своего времени, но спустя век они станут казаться нечеткими, окажутся ниже качеством, чем другие сознания, доступные для скачивания в будущем, и будут списаны в общественные архивы, которые никто не посещает, как Отдел особых коллекций в Калифорнийском университете. Кто знает: вдруг Джефф Безос превратит один из своих центров данных в ангар для своего оцифрованного сознания? Если бы у меня были деньги, я бы так и поступил!

Вам не обязательно верить мне на слово: откройте любую современную научно-фантастическую книгу, и вы найдете там те же идеи и желания жить в цифровом формате вне тела – эти идеи муссируются в нашей культуре постоянно. Но пока мы с вами пребываем в аналоговом формате. У нас заусенцы на пальцах и мозоли на пятках. Мы порой пьем слишком много пива, а на следующий день долго страдаем от похмелья. Все это потому, что мы аналоговые, хотя в этом и нет ничего плохого. Если честно, мне все это нравится – да, и морщины на лице, и головная боль.

Возможно, причина в том, что выбора-то у меня все равно нет. И на самом деле я бы предпочел не страдать от мозолей или прыщей. Или же мне нравится жить в аналоговом мире, потому что я могу испытывать прекрасные ощущения, которые психологи называют «прочувствованными состояниями»: ощущение солнца на коже, вкус свежей черники, чудесный свежий запах весеннего утра. Я счастлив в аналоговом режиме и надеюсь пребывать в нем еще долго.

Но хотя я воплощен в аналоговое тело, я могу читать прекрасные цифровые книги.

Читатели будущего, возможно, со временем забудут, что книги не всегда были цифровыми. Они с презрением будут смотреть на нас, не имеющих специальных имплантатов в мозгу, чтобы писать через них в Twitter. Они будут смотреть на нас сверху вниз, потому что мы занимаемся сексом друг с другом, а не пользуемся электронными «Оргазматронами». Они с неодобрением отнесутся к нам с высот прогресса, ведь мы для них будем не более чем обезьянами, печатающими письма пальцами из костей и кожи, несчастными созданиями, вынужденными заворачивать свои слабые тела в тряпки, чтобы ходить на работу и с нее.

Я могу только молиться, чтобы те, кто будут читать это в будущем, помнили, что без нас не было бы электронных книг, а будущее было бы беднее на оттенки и нюансы. Без нас они, наши читатели из будущего, не смогли бы плавать в эфирном пространстве, окруженные цифровыми книгами, видео и музыкой, не смогли бы брать все лучшее из человеческой культуры, как на шведском столе. Вы, читающие это через много лет, не забывайте, пожалуйста, что мир не всегда был цифровым, а книги не всегда были электронными.

Потому что без революции электронных книг будущее могло бы и не наступить.

Революция электронных книг – это история небольшой группы людей, решившей изменить способ, каким читает весь мир. Я уже говорил, как жутковато и вместе с тем интересно мне было разговаривать с Джеффом Безосом и обсуждать количество строк на экране электронной книги, потому что именно о таких вещах думал Гутенберг пятьсот лет тому назад. Как и работники Гутенберга, небольшая группа из Amazon, идя с самого начала, заново изобрела чтение. Мы достигли успеха. Чтение не только изменилось, но и подверглось перезагрузке.

Но успех достался дорогой ценой. Среди его последствий были и неожиданные. Многие возможности электронных книг компании Amazon пришлось положить на полку. И Amazon, и другим производителям гаджетов важно было выдерживать конкуренцию, поэтому приоритеты изменились и новаторство стало не столь важным: все ресурсы были пущены на то, чтобы переиграть соперников. Впрочем, когда-нибудь эти возможности будут реализованы, так что я не очень беспокоюсь за них.

Да, Amazon произвела революцию электронных книг, но сейчас будущее книг определяют люди вне «сада за каменной стеной» этой компании. Это инновационные издатели, финансируемые венчурными инвесторами стартапы, отдельные технари-фанатики. Инновации правят современным миром, они больше не сосредоточены в руках Amazon и других гигантов сферы технологий. Я думаю, что новые возможности будут внедрены более мелкими, ловкими, целенаправленно работающими группами. И читатели от этого, как и всегда, окажутся в выигрыше.

Инновации зажгли искру революции электронных книг. Пока компании вроде Amazon и Apple напоминают разъяренных быков, которые бодаются друг с другом в яростной схватке, инновации разошлись по всему миру. Новаторами могут стать и издатели, и авторы, да и сами читатели.

Мы сами, то есть читатели, можем формировать будущее книги!

Мы можем изменить роль, которую книги играют в нашей жизни, и снова разжечь огонь чтения. В моем поколении книги потеряли внимание читателей, уступив его телевидению, кино, компьютерным играм и интернету. Но сейчас происходит возрождение книг. Никогда еще чтение не было таким интересным, и за это нужно сказать спасибо электронным книгам.

Ранее я уже говорил, что для мозга нет различий между словами в печатной книге и словами в книге электронной, но электронные книги предлагают нам не только слова. Они знакомят нас с другими людьми и дают возможность прямо на полях поговорить с родными и друзьями. Революция электронных книг вдохнула в чтение новую жизнь. Если в нашем обществе с синдромом дефицита внимания и гиперактивности чтение спаслось, то только благодаря новаторским идеям «Книги 2.0» и внедряющим инновации издателям, продавцам и стартапам – крупным и мелким.

Я счастлив, что приложил руку к революции электронных книг. Я многое сделал для цифровых книг, несколько раз прокрутил маховик Kindle, перевернул страницу в истории книг, превратив обычные книги в электронные. Я сжег печатные страницы и этим пламенем поддержал пожар революции.

Я счастлив, что участвовал в создании Kindle вместе с другими. Иногда я скучаю по этим людям, а иногда не очень, но все они обладали харизмой и характером. Характеров в группе проекта Kindle хватило бы на гарнитуру нового шрифта[134]. По крайней мере, о них можно было бы снять фильм: все эти вице-президенты с бизнес-смартфонами BlackBerry, бесконечная череда помощников Джеффа Безоса, инженеры с пятнами от барбекю на футболках, которые, выпив в конце рабочего дня пива, выясняют, кто же победит в смертельной схватке слона и кита. Все они были частью революции электронных книг, частью чего-то – что уж там говорить, – чего-то магического. Чего-то революционного. Такого же революционного, как сама печатная книга в дни Гутенберга.

Да, мы не знаем, как реально выглядела мастерская Гутенберга. Но мы можем вообразить себе ее мрачные внутренности, увидеть сажу и копоть на стенах. Можно представить себе звуки плавящегося металла, который наливают в форму, крик рабочего, который случайно им обжегся… а может, это кричал человек, у которого прищемило палец печатным станком? В Amazon все было несколько проще: инцидентов с расплавленным металлом не произошло, но мы все равно разожгли пламя революции.

Наши достижения будут важны для следующих десятилетий и веков. Конечно, Amazon в итоге станет всего лишь очередным названием на страницах исторических книг – точнее, исторических электронных книг. Может быть, в будущем никто не вспомнит о Джеффе Безосе или Стиве Джобсе. Может быть, в будущем названия корпораций будут восприниматься как имена людей, так что появятся такие исторические личности, как Эппл, Интернет Архив и Гугл. Может быть, историю будут писать корпорации и о корпорациях. А в самом отдаленном будущем, скорее всего, никто вообще не вспомнит о том, что простые люди, такие как мы с вами, дали жизнь электронным книгам, осуществив бескровную, мирную революцию. И прекрасно. Мы сделали это, пусть даже никто и не узнает наши имена.

Мы сделали это. И я надеюсь, что когда-нибудь, хоть раз в корпоративной культуре, мы сможем отпраздновать это по-человечески. Надеюсь, что когда-нибудь Джефф Безос соберет нас всех, всех членов команды проекта Kindle, вместе в большом зале. Надеюсь, что он не будет говорить ничего о маховиках бизнеса или задачах корпорации.

Я бы хотел, чтобы все мы, придя отпраздновать наши достижения, молча повернулись друг к другу, пожали друг другу руки и засмеялись. Забыли на это время о своих зарплатах и политике, отбросили бы в сторону разногласия, просто держались бы за руки и кланялись аудитории. Эта глава в книге истории закрывается, занавес опускается.

В этой моей мечте есть место не только для сотрудников Amazon. Нет, в соседнем зале будет проходить вечеринка сотрудников Apple. Точно так же будут праздновать все, кто приложил руку к электронным книгам и созданию iPad. Никаких корпоративных банальностей и презентаций в PowerPoint! Пробки от шампанского взлетают в потолок, льется вино, все едят, танцуют, смеются и веселятся со всей радостью и искренностью раннего детства. В соседнем зале пируют сотрудники Google, а еще в одном – те, кто имел отношение к Nook. Празднуют все, бывшие и настоящие сотрудники.

Электронные книги оказались великим изобретением. Однако мы все только эхо более раннего времени, времени Гутенберга, когда были изобретены печатные книги, какими мы их знаем. Я представляю себе летний полдень в 1450-е годы. Гутенберг и его работники выходят из своей мастерской. На руках у них пятна типографской краски, на рубахах – отпечатки шрифтов. Может быть, Гутенберг поднимает стакан ежевичного вина или кружку пива в честь первой напечатанной Библии, и все они празднуют появление этих напечатанных жирным шрифтом книг. Книг, которые сегодня возносятся в облака.

http://jasonmerkoski.com/eb/23.html

Данный текст является ознакомительным фрагментом.