11.2. Чем точнее планы, тем хуже. — Нас всех разыграли в кости. — Жизнь снова машет толстым хвостом. — Бог знает, но мы не боги. — Миллиард не сэкономить. — Поклонись пушистой лисе

Что мы будем рисовать? Жизненные стратегии. Они важнее, чем тактика и нюансы нашего рождения. Например, такая стратегия — путем обмана завладевать имуществом других лиц. Это важнее, чем тактика, как именно втираться в доверие, и чем портрет «ушастого брюнета из семьи разночинцев».

Первое, что предлагается сделать, — посмотреть на мир вероятностно. Именно так он устроен. Ладно, мы не знаем, как он устроен, скажем корректнее.

Вероятностная модель адекватнее описывает реальность.

Наша жизнь не механизм, чтобы определенные причины вызывали в нем строго определенные действия, на основании чего мог бы быть выработан четкий план. Определенно, если вы включите компьютер, он включится с вероятностью почти 100 %. Но если Евлампий решит начать свой бизнес (запить, похудеть, жениться), то неизвестно, кем он будет с этим решением через пять лет. Возможно, он станет миллиардером или только миллионером, а может быть, арестантом или бомжом.

Не исключено, что Евлампий, решивший запить, на третий день напьется с человеком столь нужным, что именно это обстоятельство приведет его в итоге к миллиарду. Может быть, почему нет? Но если оптимизировать жизнь по критерию максимизации в ней денег, мы все-таки согласимся, что решение «начать бизнес» будет продуктивнее, чем «начать бухать». Мы выбираем только поле вероятности, но одно поле явно лучше для нашей цели.

В вероятностном мире тоже можно достигать целей. Но не так, как мы привыкли.

Давайте начнем с грустного признания.

Чем более точен наш план, тем с большей вероятностью он сломается.

Чем дольше горизонт планирования, тем большее отклонение мы увидим.

Даже лучшие шахматисты мира не знают, какую позицию они получат через десять ходов. Но люди ведут себя так, как будто знают, какую жизненную позицию они получат через десять лет. Хотя один год жизни добавляет куда больше неопределенности, чем один ход в шахматах. Сейчас мы исходим из того, что вы уже читали Нассима Талеба («Одураченные случайностью», «Черный лебедь», «Антихрупкость»), а если не читали, то каким-то образом все равно знаете, что он имел в виду. Крайнестан, нормальное и не очень нормальное распределение, антихрупкость, положительная и отрицательная опциональности. Если непонятно — ничего страшного, дальше разберемся.

Что бы вы ни делали, вы будете иметь дело со случайностью.

Но этого мало.

Важно, что у жизни — длинный и толстый хвост.

Шансы раскиданы негауссовым образом, и самые важные события, которые сделают нам жизнь, — где-то на кончиках. Хвосты достаточно длинные, чтобы одно большое событие с удачного края, например, перевесило десять мелких неудач в середине распределения. И достаточно толстые, чтобы это редкое большое событие было не таким уж редким.

Как только появляется неопределенность, дискретное ожидание сменяется облаком вероятностей.

Дискретное ожидание: нажали выключатель — свет зажегся. Облако вероятностей: начали переговоры, и они чем-то завершатся. Принимая решения, мы делаем это на основе оценки вероятности. Но если оценивать ее на глазок, «быстрым мышлением» по Канеману, очень легко ошибиться. И ошибиться страшно. Мы начинаем строить прогноз вокруг наиболее ожидаемого результата. Это все равно что продавать опционы далеко вне денег и считать, что получаешь премию на халяву, потому что в 90 % всех случаев ты действительно получаешь премию (пусть даже в 99 %, смотря где страйк). Но в 1 % случаев ты проигрываешь, и больше, чем все, что выиграл до этого. Ряд жизненных стратегий имеет примерно тот же смысл.

Все самое лучшее и худшее в нашей жизни — обычно следствие маловероятных событий.

Возможно, у вас есть друзья или дети. Возможно, вы женаты или замужем. Встретить именно этого человека было маловероятным событием. Ваши дети — плод случайности. И ваш лучший друг. Точнее сказать, результат случайности и кое-чего еще, и мы ведем к тому, чтобы начать говорить про это кое-что. Ваша работа, как ни странно — тоже маловероятное событие.

Нет, если вы родились в поселке, где одно производство и бежать из поселка нельзя, — вашу работу на этом производстве можно более-менее предсказать. Но то, чем вы действительно сейчас занимаетесь, предсказать, скорее всего, было нельзя. Мы каждый день нажимаем выключатель, лампочка загорается. Мы куда-то каждый день ездим или ходим и с вероятностью 100 % приходим. Но вся это дискретность и 100 %-ные результаты нас мало трогают. Потому что…

Наша жизнь выстроена почти случайными событиями. Не совсем случайна лишь их б?льшая или меньшая вероятность. С ней и нужно работать.

Попасть в ДТП, тяжело заболеть — случайные маловероятные события. Это даже не надо доказывать.

Сложнее доказать, что большие успехи — миллиардное состояние, победа на выборах, выигрыш мирового чемпионата — тоже вероятностны. Помимо прочего, должно повезти. Они также следствия случайности и нашего кое-чего еще.

Но оставим пока «кое-что» в покое, давайте о вероятности. Если вы считаете нечто закономерным, следующим из неких известных условий, — его можно предсказать. И даже предсказать столь хорошо, что можно ставить на это деньги. Можно ведь ставить деньги на то, что лампочка загорится, а троллейбус № 7 придет в течение 15 минут?

Пожалуйста, перед вами очень молодой человек. Через десять лет он хотел бы стать олимпийским чемпионом в своем виде спорта, это его цель-максимум. Еще миллион молодых людей хочет того же. Получится именно у него. Но откуда мы это узнаем? Мы можем получить все данные про этого мальчика, какие может получить человек. Все параметры его организма. Его геном. Вот характеристика его тренера и статистика успеха по данной спортивной школе. Вот данные о состоянии данного спорта в данной стране. Вот вам любой компьютер, чтобы считать любые корреляции, какие найдете. Вам стало сильно легче? Вы можете поставить хотя бы 1 против 100, что этот пацан, про которого вы якобы всё знаете, возьмет олимпийское золото? На самом деле — не знаете. Вы не знаете, как сложатся его отношения с тренером, какие он получит травмы, как его организм отреагирует на то, чем его будут кормить, каков будет психологический фон и т. д. Случайность начинает и выигрывает.

Но кое-что мы все-таки знаем. Напомним, что в нашем случае «знать» — это иметь основания делать выигрывающие ставки. Можно ставить, что этот мальчик проживет дольше, чем его сверстник, который сейчас попробовал героин и ему понравилось. Не факт, конечно, но ставить можно.

Мы специально взяли спорт, потому что там все понятнее и проще. Проще для расчета и прогноза. Обычно побеждает сильнейший и обычно можно сказать заранее, кто сильнейший. Иначе говоря, есть сильная корреляция между описанием участника и его успешностью. Если сборная Франции по футболу будет играть с командой Бахрейна, мы уже понимаем, каковы шансы. Та же самая корреляция в политике, бизнесе и искусстве будет слабее.

Возьмите описание участника, столь же полное, как описание участника «сборная Франции по футболу». Вы знаете все про писателя X и имеете все характеристики его текста. Ну и как, он получит литературную премию? А какой будет тираж? И нет таких профессионалов, кто вам ответит. Джоан Роулинг начала с того, что в нескольких издательствах получила отказ с первой книгой о Гарри Поттере. Профессионалы были уверены, что это книга даже не средняя, а плохая, обреченная на провал.

Если есть желание поспорить на философские темы, например о детерминизме, мы не составим компанию. Мы даже согласимся с вашим мнением, нам не жалко. Пусть гипотетический Бог, знающий импульсы и координаты всех частиц во Вселенной, точно знает, что вот этот 10-летний мальчик — олимпийский чемпион. Каким образом вы можете быть причастны к знанию такого рода? Никаким, у человека есть только вероятностные модели.

Мы говорим не о мире как он есть, а о моделях, через которые с миром можно что-то делать.

Давайте поясним на такой аналогии. Есть термодинамика. Она сразу говорит, что ничего не знает про параметры отдельной частицы и знать не хочет, но знает параметры совокупности на эмерджентном уровне и работает со статистическими моделями. И нормально работает. По крайней мере на основании ее моделей можно предсказать, когда закипит чайник. Есть физика микромира, квантовая физика. На основании квантовой физики, наверное, тоже можно что-то узнать про чайник, но не людям. Нам не хватит вычислительной мощности, поэтому в обращении с чайником нам хватает термодинамики. Так и здесь. На том уровне, где люди могут строить модели мира, он вероятностен. Если вы сам не убийца, держащий пистолет в кармане, вы не можете предсказать судьбу стоящего напротив человека.

Мы уже поняли, что случайность мешает карты сильнее, чем кажется. Можно сделать всё правильно и потерпеть неудачу. Вспомним первые отказы Джоан Роулинг. Она написала хорошую книгу, но если бы поверила профессионалам, ее забраковавшим, и сдалась, то эту книгу действительно не стоило бы писать. А можно сделать все неправильно и прийти успеху.

Но все-таки есть нечто помимо удачи, и мы хотели бы работать с этим. Да, жизнь — не шахматы и даже не бридж, а игра, где слишком многое зависит от раздачи, — но в нее все равно можно играть хорошо или плохо. Мы уже поняли, что самое важное в игре происходит не там, где звенят железные причинно-следственные цепочки, горят лампочки и ходит троллейбус № 7. Самое важное, выводящее нашу жизнь как игру в плюс или в минус, обычно происходит на хвостах распределения — крайне левом и крайне правом.

Нужно перестать считать медиану (например, стремиться разбогатеть, экономя на кофе), но нужно что-то делать с хвостами, их длиной и толщиной.

Стратегия должна быть про это.

Мы должны исходить из того, что рано или поздно случится все самое плохое и все самое хорошее из того, что могло бы случиться. Ладно, пусть не «самое» и не «все». Но то, что произойдет по краям, сделает нам игру. Даже если так не случится, нужно играть: задача не в том, чтобы играть стратегию, что-то нам гарантирующую наверняка (она невозможна), а стратегию, лучшую из доступных.

Мы должны вести себя так, чтобы максимально обрезать левый хвост.

Совсем обрезать нельзя. Можно запереться в четырех стенах и погибнуть, потому что будет землетрясение. Но можно укоротить. Например, не принимать новые наркотики в незнакомой компании.

А правый хвост должен быть длинным, толстым и пушистым, как у лисы.

Лиса с огромным хвостом, развернутым вправо, — символ и тотем большинства успешных людей. Они про это не знают, но играют обычно так, как велит теория вероятностей, а она велит молиться на эту лису.