«У нашей власти нет правил»

«У нашей власти нет правил»

Мы сейчас отброшены как минимум лет на пять, а то и на десять, по уровню доверия к России. Говорить на эту тему можно бесконечно. Я скажу о том, что считаю важным. Я согласен с Алексеем Кара-Мурзой, что речь идет о сшибке цивилизаций. Причем не только сегодня: мы наблюдаем это все время. Сшибка цивилизаций — это съезд народных депутатов в 1989 году, это август 91-го, это октябрь 93-го, это Коржаков и так далее: позиция людей, в этом участвующих, определяется по ходу событий. Сегодня это коснулось бизнеса.

В самом деле, на фоне сшибки цивилизаций, в которой решается судьба страны и в которой произойдет еще много других событий, наступил важный момент: мы наблюдаем открытый конфликт между бюрократией и бизнесом. ЮКОС — это только, как говорится, один из очереди. Я могу вам назвать, кто, с моей точки зрения, будет следующим, если так пойдет дальше, если мы все это допустим. Сравнение с сиамскими близнецами и особенно представление, будто сиамские близнецы разделились где-то в начале 90-х годов, — это очень красивая аналогия, но она не имеет отношения к делу.

Симбиоз власти и бизнеса существует всегда и везде, и вопрос только в том, как он строится. У нас проблема, на мой взгляд, заключается в том, что для власти нет правил. Действительно, все законы, которые пишутся, — простое сотрясение воздуха, больше ничего. Я сейчас с грустью думаю о глубоко симпатичном мне Дмитрии Николаевиче Козаке. Вот он добился того, что у нас произведены прогрессивные изменения в Уголовно-процессуальном кодексе. И что? Все осталось по-прежнему, так как никто не руководствуется законом, а только приказанием начальства. Причем руководствуется только при условии, что самый старший начальник не возражает. Этого достаточно, и вся машина приходит в движение: суд автоматом разрешает арест, прокуратура тут как тут, адвокатов не пускают к задержанным. Причем со страшной шаблонностью, все время одно и то же. Даже не придумали ничего нового по сравнению с Гусинским, Березовским и Потаниным. Просто поразительное скудоумие, я бы сказал. Но в этом скудоумии есть некий резон: они не считают нужным что-то выдумывать, просто хотят показать нам, что им все равно. Хотят сказать: вы мошки и букашки, мы все равно раздавим вас, и для этого нам даже ничего нового не надо придумывать.

Что касается судов, то независимый суд — это, конечно, очень хорошо, но возникает вопрос коррупции. Ведь говорят, что в судах и в законодательных органах берут 0,05 % взяток, остальное берет исполнительная власть. Исполнительная власть — это главное. Причем когда говорят «бюрократия», представляют себе такого мелкого Акакия Акакиевича, который пишет какие-то бумажки и якобы составляет главную угрозу для страны. Этому никто не верит. Мы должны понять, что силовые структуры — это передовой отряд бюрократии, это те люди, с лампасами и без, которые, как они сами уверены, думают о судьбе страны, которые обязаны спасать государство от всяких бед. Вот они и спасают по-своему.

Я полагаю, что этот конфликт особенно опасен вот чем. Президент до сих пор стоял над схваткой, у него были симпатии к одним и другим, но он как-то выдерживал равновесие. В данном же случае он оказался на другой стороне. И у меня такое впечатление, что он скажет свое слово и вернет все к равновесию, но на другом уровне. Думаю, что это ему так просто не обойдется. Я ему не угрожаю — я мошка, я ничто, — но просто у него миссия, от которой он отдаляется и к которой, возможно, не сможет вернуться. Это очень грустно. В эти дни он потерял поддержку очень многих достойных людей.

Я лично глубоко убежден, что раньше или позже должна произойти мобилизация всех сил, способных противостоять давлению бюрократии. Я имею в виду и силы в правительстве, и силы в администрации президента, и силы в парламенте, и силы в обществе, и, конечно, силы в бизнесе. Вы скажете, что это грезы о несбыточном? И все же я думаю и надеюсь, что когда-нибудь мы начнем к этому подходить. Инициаторы этого процесса признают только силу, у нас не должно быть никаких иллюзий по этому поводу: уговаривать их или агитировать бессмысленно. Но кампания в СМИ — это тоже сила. Общественные акции — это сила. Я думаю, есть люди, которые понимают, что падение биржи — это сильный аргумент. Но боюсь, что на этих ребят подобные аргументы не действуют, они просто не в теме. И объяснять, пожалуй, бесполезно. Представляю себе беседу, в которой один объясняет влияние биржи на экономику и недопустимость поэтому произвола, а другой слушает и внутренне накаляется: хочешь наступить мне на мозоль? Вот мы сейчас задавим Ходорковского, а вы все стерпите, а потом, глядишь, и успокоитесь. И биржа тоже.

Повторяю: мы сейчас отброшены как минимум лет на пять, а то и на десять, по уровню доверия к России, потому что никто уже не ожидал, что у нас возможно повторение 2000 или 1999 года. Но вы же понимаете, о чем идет речь — о переделе собственности, об удержании и закреплении власти. Это такие высокие ставки, что они думают: ничего, вызовем еще один кризис в стране, а потом как-нибудь все поднимем и поставим на ноги. По-своему.