Бюджетный кризис

Исходный вопрос предельно прост: если зарплаты большинства, хотя и не всех американцев, перестанут расти, как американское правительство будет сводить концы с концами? С самого начала обсуждения проблемы долгового потолка и кризиса бюджетного дефицита, а может быть, и ранее, все говорят о нагрузке на бюджет и рассуждают о том, что предпочтительнее — повышение налогов или снижение государственных расходов? Большинству из нас понятно, что понадобится и то и другое и что в любом случае свести концы с концами правительству будет крайне тяжело.

Издержки системы здравоохранения до недавнего времени увеличивались в среднем на 5 и более процентов в год, хотя в силу последней рецессии данная тенденция несколько замедлилась. Несмотря на все разговоры, что однажды рост расходов прекратится, он продолжается полным ходом, а затраты на здравоохранение угрожают поглотить экономику. Если какая-то сумма увеличивается на 5% в год, то примерно каждые четырнадцать лет она вырастает вдвое. Понять, почему этот рост издержек трудно остановить, несложно. Американское население стареет и все в более раннем возрасте выходит на пенсию, а средняя продолжительность жизни увеличивается. Даже самый жесткий план по контролю за расходами на систему здравоохранения обречен идти против сильного течения. Проблема только усугубится, если средняя продолжительность жизни превысит сегодняшние прогнозы или если экономическому росту будут препятствовать финансовые кризисы, вооруженные конфликты, проблемы окружающей среды и прочие масштабные бедствия и катастрофы.

Есть еще одна потенциальная опасность. В 2012 г. в США были установлены крайне низкие ставки государственных займов, и резкое их повышение грозило бы усугублением бюджетных проблем. Существует серьезный риск падения бюджетных доходов, и длится он уже не первый год. Прошу учесть, что на тот момент, когда я пишу эти строки, в каждом долларе бюджетных расходов сорок центов приходится на взятые американским правительством в долг деньги, но так не может продолжаться вечно.

Рано или поздно что-то в существующей системе даст слабину.

Экономисты и специалисты по бюджетным вопросам бьются над проблемой, решение которой им не дается. Многие из них не понимают, насколько необходимо снизить расходы и повысить налоги, чтобы добиться ее решения. Для этого потребовалось бы снизить расходы на федеральную систему медицинского страхования Medicare и социальное обеспечение либо повысить налоги до грабительского уровня, однако ни то ни другое широкой политической поддержки не получит, даже если вы и придерживаетесь мнения, что подобные «ходы» — отличная мысль. Однако дефолт тоже не выход из ситуации, поскольку это спровоцировало бы крупнейший финансовый кризис в истории мировой экономики и привело бы к еще одной Великой депрессии. Наши валютные рынки и банки рухнули бы, безработица резко пошла бы вверх, а в итоге все равно пришлось бы существенно снижать расходы.

Широко распространено мнение, что «1% самых богатых граждан» может профинансировать или профинансирует эти грядущие расходы за счет выплаты более высоких налогов. Но в силу ряда причин мне это представляется маловероятным, хотя я и считаю, что состоятельным гражданам придется платить более высокие налоги. Так почему бы им не оплатить весь чек? Во-первых, в перспективе число богатых людей превысит отметку в 1%. Их число возрастет, и это означает, что возрастет и их влияние. Представьте, что миллионеры составляют 10% населения. Это сделало бы их необыкновенно влиятельной и могущественной в политическом плане группой населения — гораздо более могущественной, чем сегодняшние миллионеры. Вы можете представить себе, чтобы данная группа согласилась финансировать будущее всей страны путем увеличения своих налогов? Лично я не могу.

Во-вторых, заставить богачей раскошелиться не всегда легко. В их распоряжении — налоговые убежища, списание долгов, налоговые послабления, не подлежащие налогообложению бонусы неденежного характера для сотрудников и зарубежные счета. И все это — под прикрытием лучших юристов и бухгалтеров, которых только можно позволить себе, а в какой-то момент, как мне представляется, и компьютерных юристов и бухгалтеров. Вы можете полагать, что их можно будет лишить всех этих «лазеек», однако этого никогда не было сделано в прошлом, и я не думаю, что подобное может произойти в ближайшем будущем. Конечно, лица, располагающиеся ниже самой зажиточной группы населения, доступа к подобным «лазейкам» не имеют, однако в силу ряда причин возможности по повышению их налогообложения также будут ограниченны. Например, если вы — хорошо зарабатывающий юрист из Нью-Йорка, платящий в дополнение к федеральным налогам налоги в казну штата и города, а также налог с продаж, вы уже отдаете более 50% своего заработка в виде налогов. При дальнейшем повышении налогообложения доходы многих людей либо снизятся, либо перестанут расти.

Ключевым же вопросом здесь является то, что экономисты называют «распределением налогового бремени». Данное понятие предполагает следующее: вы можете повысить налоги для состоятельных граждан, но нет никаких гарантий, что именно на них фактическое налоговое бремя и ляжет. Предположим, мы повысили налоги для Джоан Роулинг, автора книг о Гарри Поттере. В ответ она может потребовать лучших контрактных условий от своего издателя, и в итоге розничная цена ее книг возрастет. То, каким образом налоги находят свое конечное выражение в зарплатах, ценах и окупаемости капиталовложений, представляет собой сложную проблему, уже давно находящуюся в сфере внимания экономистов. Мы по-прежнему не знаем всех ответов, но нам отлично известно, что многие налоги в итоге перекладываются на чужие плечи. Кроме того, в будущем мы ожидаем высокого спроса на талантливых работников верхнего сегмента зарплат. Этот спрос будет существовать несмотря ни на что, и работодателям придется отвечать на повышение налогов путем увеличения зарплат данных специалистов. Так какой смысл повышать налоги работников верхнего сегмента зарплат, если значительная часть налогового бремени будет переложена на плечи простого гражданина?

Итак, налоги несколько повысятся, главным образом для состоятельных лиц и владельцев капиталов, а наш налоговый кодекс подрежет наиболее возмутительные из существующих на сегодняшний день налоговых льгот. Однако повышения налогов для решения наших бюджетных проблем в будущем окажется недостаточно.

А как насчет снижения расходов? Их снижение также не даст необходимого решения, хотя я и ожидаю снижения ряда расходов и считаю, что некоторые расходы действительно необходимо снизить. Но давайте взглянем на бюджет: каковы три крупнейшие проблемы на сегодняшний день? Это социальное обеспечение, федеральная система медицинского страхования Medicare и программа медицинской помощи малообеспеченным Medicaid. При этом по уровню расходов Medicare вот-вот выйдет в этом списке на первое место. Первые из двух указанных статей расходов предназначены исключительно для престарелых (и некоторых категорий инвалидов), плюс к этому примерно треть расходов в рамках программы Medicaid также идет на оказание медицинской помощи престарелым. Лица преклонного возраста проявляют высокую активность на выборах, и в сокращении данных программ не заинтересованы. Различные сферы медицинской системы, представляющей сегодня почти одну пятую экономики США, в сокращении расходов также не заинтересованы. Число пожилых людей будет только расти, как будет расти и сфера медицинских услуг. Так почему мы думаем, что, если мы не снижаем расходы на данные программы сегодня, мы вдруг снизим их через десять-пятнадцать лет?

Но самое важное — объемы снижения расходов, способные ликвидировать бюджетный дефицит, слишком велики. Чтобы ликвидировать бюджетный дефицит сегодня, нам пришлось бы практически закрыть программы соцобеспечения, Medicare и Medicaid. И речь здесь идет о полном упразднении данной категории расходов, а не об их перераспределении. Существует множество проектов приватизации ряда данных программ, и не все они достаточно хороши, но всех их объединяет одно: ими предусматривается перераспределение издержек программ, но не устранение этих издержек.

Осмелюсь предположить, что средние объемы помощи, оказываемой пожилым, малообеспеченным и ряду других категорий граждан, не снизятся, независимо от того, одобряем мы это или нет. Мы можем снизить часть расходов за счет отказа от финансирования помощи некоторым лицам (иммигрантам) или отказа от финансирования ряда услуг (скажем, операций на коленных суставах и позвоночнике — до тех пор пока они не станут более эффективными). Однако общие расходы на медицинские услуги престарелым будут расти — как в абсолютном выражении, так и в выражении на душу населения,— а не снижаться. Это общая тенденция, наблюдаемая в странах Запада со второй половины XIX века, и ни один реформатор, включая Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана, не брался со всей серьезностью за социальные расходы и не смог существенно их сократить. Проблема в том, что это затрагивает интересы слишком значительной части населения.

Благодаря всем этим программам наш альтруизм не пострадает, а в своем абсолютном выражении, возможно, и разрастется. Однако многие из все разрастающихся притязаний на государственную помощь окажутся без ответа, поэтому неравенство будет все более однозначно признаваться в качестве нормы. В процентном выражении альтруизм государства применительно к неудовлетворенным потребностям и громогласным притязаниям будет только снижаться. Это произойдет независимо от того, кто победит на американских выборах: левые прогрессивисты, так называемое Движение чаепития или какое-либо другое политическое объединение. Дело здесь не в идеологии, а в умении складывать числа. Лет через десять старение американского населения и растущие издержки здравоохранения вынудят нас пойти на весьма радикальные изменения в бюджетной системе.

Я прогнозирую целый ряд следующих изменений, начиная с самых очевидных и заканчивая гораздо менее вероятными:

1. Налоги будут повышены, особенно для лиц с высокими доходами.

2. Расходы на программу Medicaid в той части, которая касается оказания медуслуг малообеспеченным лицам, будут сокращены (но в гораздо меньшей степени — расходы на медицинское обслуживание престарелых) за счет ужесточения требований по категориям лиц, которые подпадают под программу, и за счет регулирования ставок денежной компенсации работы участвующих в программе врачей, которые станут обслуживать участников программы далеко не в первую очередь.

3. Одним из источников бюджетного дефицита станут реальные зарплаты, поскольку бремя различных издержек перекладывается на плечи работающих посредством условий трудовой занятости, включая высокие издержки обязательного медицинского страхования работников.

4. Еще одним источником бюджетного дефицита станет снижение поступлений от земельной ренты; другими словами, стоимость жизни снизится, поскольку население будет предпочитать более дешевое жилье.

5. Часть бюджетного дефицита будет покрыта за счет снижения нашего расточительного потребления и приобретения бесполезных товаров.

Все эти предположения основаны на довольно простой теории, бытующей в американской политике: «Старики своего добьются». Здесь можно добавить: «В будущем они добьются еще большего». Их будет больше, и они крайне заинтересованы в голосовании по вопросам, касающихся льгот для престарелых. К 2030 г. примерно одна пятая населения США будет столь же стара, что и одна пятая сегодняшнего населения Флориды: шестьдесят пять лет и старше. Как правило, немногим из тех политиков штата Флорида, кто выступает за сокращение расходов на соцобеспечение и медицинское страхование, удается добраться до вершин политического Олимпа и добиться переизбрания.

А вот добиться сокращения расходов на программу Medicaid гораздо проще, и большинство штатов уже пытаются уклониться от финансового участия в программе, которая финансируется совместно федеральным правительством и штатами. Программа Medicaid предназначена для финансирования медицинской помощи малообеспеченным, а малообеспеченные ходят на выборы не так охотно, как старики. Малообеспеченное население не пользуется сопоставимым влиянием и в гораздо меньшей степени участвует в различных политических процессах. Бедняки слишком заняты тем, чтобы свести концы с концами. Правительства штатов пытаются снизить расходы на программу Medicaid не столько за счет крупных сокращений, сколько за счет изменения ее структуры таким образом, чтобы получить доступ к участию в ней стало более затруднительным.

Чтобы понять, как именно будет произведено сокращение расходов на программу Medicaid, можно обратиться к типичному бюджету правительства штата. Основные статьи расходов — это образование, транспортная система, судебная система и правоохранительные органы. Расходы на Medicaid мешают финансированию данных программ, и это притом, что программы эти гораздо популярнее расходов на здоровье бедняков.

А теперь обратимся к снижению бюджетных поступлений вследствие сокращения зарплат и доходов от земельной ренты.

Когда перед правительством встает проблема бюджетного дефицита или ему требуется сбалансировать бюджет, оно прибегает к предписаниям — в самом широком смысле этого слова. Например, если правительство не в состоянии оплачивать медицинское страхование каждого гражданина, оно может обязать предприятия предоставлять медицинскую страховку всем или части своих работников. Именно это и было сделано в рамках реформы здравоохранения, предпринятой Бараком Обамой: предприятиям с числом работников выше определенного уровня предписано предоставлять медицинскую страховку сотрудникам, занятым полный рабочий день. Самозанятым и прочим категориям трудящихся предписано покупать медицинскую страховку на собственные средства, хотя и в сочетании с государственными субсидиями.

Чем выше стоимость обязательного медицинского страхования, тем меньше будет у бизнеса желания нанимать дополнительных работников. Обязательное медицинское страхование просто-напросто снижает спрос на наемный труд и общий уровень заработной платы. Если вам указывают, как именно вам следует тратить свои деньги — что и происходит в случае с обязательным медицинским страхованием,— это ведет к снижению достающейся вам в итоге суммы.

Независимо от того, насколько удачным или неудачным с точки зрения социальной политики может оказаться законодательство в области здравоохранения, разрабатываемое по поручению Барака Обамы, для многих оно осложнит положение вещей на рынке труда, да и уже осложнило одними своими перспективами принятия. Решением Верховного суда, подтверждающим легитимность обязательного медицинского страхования, предусматриваемого новой законодательной инициативой, косвенно признается обрисованное мною положение вещей. Принимая во внимание то, откуда начинается американский бюджет, обойтись без обязательности социальных гарантий крайне сложно. При этом необходимо отметить, что той частью законодательства, относительно которой Верховным судом были выражены сомнения, стала часть, предусматривающая расширение программы Medicaid, и со временем именно в отношении этой программы будут предприняты попытки урезания бюджетных средств.

Отметим, что у престарелых избирателей — в силу отсутствия личной заинтересованности — оснований ненавидеть обязательное медицинское страхование нет, ведь их медицинское обслуживание финансируется в рамках программы Medicare. Более того, не будь Medicare, им бы пришлось приобретать медицинскую страховку в той или иной форме. Престарелые либо не работают, либо обязательное медицинское страхование не отражается на их заработной плате, поскольку их оно не касается. С большой долей вероятности можно прогнозировать, что в той или иной форме обязательное медицинское страхование сохранится, а его издержки будут в основном покрываться за счет реальной заработной платы трудящихся и отражаться на состоянии рынка труда. Будущее представляется мне временем, когда у обычного работника будет больше гарантий доступа к услугам здравоохранения на бумаге, но не обязательно на практике, и меньше денег, которые он мог бы потратить на что-то еще.

Каким образом грядущие бюджетные проблемы могут быть, по крайней мере частично, решены с помощью более низкой арендной платы?

Решение здесь также является предельно простым, хотя и малопривлекательным. Если у вас не слишком много денег, переезжайте в более дешевое жилье. Это ответ, к которому рано или поздно приходят те, у кого не растут или падают зарплаты, те, у кого были урезаны государственные пособия, или те, кто оказался их лишен.

Именно это уже повсеместно и происходит.

Чтобы заглянуть в будущее, можно обратиться к статистике переездов на новое место жительство. А точнее — посмотреть, в какие именно штаты переезжают американцы, что является показателем того, к чему люди в действительности стремятся. В настоящее время наблюдается переезд большого числа американцев и иммигрантов в Техас. Так, в 2008-2009 гг. население Техаса только за счет вновь прибывших увеличилось на более чем 147 тысяч человек.

Почему Техас настолько популярен? Уже долгое время Техас входит в число штатов с самым высоким уровнем убийств. Велико в нем и число преступлений против частной собственности. В Техасе теплый климат, однако погода изобилует штормами и торнадо. Зачастую в Техасе слишком жарко. Так в июле-августе 2011 г. на протяжении тридцати пяти дней подряд температура в районе Далласа и Форт-Уэрта не опускалась ниже 37°C. И это еще не рекорд. Техас не слишком щедр на социальные пособия и финансирование программы Medicaid, а 27% его населения не имеют медицинской страховки. Техас славится как штат с одной из худших образовательных систем, по крайней мере по такому параметру, как число школьников, получающих полное среднее образование, — в Техасе этот показатель ниже 70%.

Чем Техас может похвастаться, так это крайне дешевым жильем и довольно большим числом новых рабочих мест (но в этом нет особой заслуги никого из губернаторов штата, как нет и их вины в высоком уровне убийств). Другими словами, если вы живете в Техасе, на особый уровень государственных услуг вам рассчитывать не приходится, но зато в карманах у вас, возможно, больше наличных, чем у жителей многих других штатов. Здесь у вас больше шансов найти работу и уж точно — найти недорогое жилье. А если высокая влажность вас не пугает, так еще лучше.

Разница цен на жилье невероятна. Например, типичное жилье в Бруклине стоит более полумиллиона долларов, и в 85% случаев — это квартиры, а не индивидуальные дома. Они не всегда отличаются хорошей сантехникой и системой кондиционирования. В Хьюстоне же жилье стоит в среднем 130,100 долларов. И речь здесь, как правило, идет об индивидуальных, более современных домах.

Причина дешевизны жилья в Техасе не только в огромной протяженности штата. Еще одна причина — отсутствие жесткого городского планирования. Например, в Хьюстоне планирования в традиционном его виде нет. По соседству с вашим домом могут оказаться многоэтажное офисное здание, магазин подержанных музыкальных дисков и публичный дом. Хьюстонцы к подобному положению вещей привыкли, а поскольку стоимость жилья сравнительно невелика, то относительно состоятельные люди могут позволить себе избежать подобного соседства. Как бы то ни было, отсутствие планирования делает жилье более доступным. Я не ожидаю распространения подобной практики на всю Америку, поскольку ассоциации владельцев пригородных домов обладают значительным политическим влиянием. Планирование может стать менее строгим в большем числе американских городов. Тем временем люди голосуют ногами и переезжают жить в Техас.

Напрашивающийся же вывод указывает на то, что многим другим частям Америки следует ослабить требования по городскому планированию и таким образом снизить цены на землю. Мэтью Иглесиасом написана отличная книга, «Аренда чертовски дорога» (The Rent Is Too Damn High), в которой и рассматривается эта проблема. Я еще вернусь к этой теме, но независимо от того, будут ли в Америке предприняты новые реформы в сфере недвижимости, существует фундаментальная, очевидная, но при этом не получившая достаточной доли внимания истина: люди действительно хотят иметь больше денег. И они стремятся к этому больше, чем это нравится нашим политикам. Вы можете считать, что подобное стремление благородно и вполне в духе Айн Рэнд или, наоборот, что оно эгоистично и неэтично. В любом случае мне хотелось бы более подробно остановиться на том, что именно эта любовь к «презренному металлу», которая никак не проходит, значит для нашего будущего.

Большие объемы притока населения в Техас позволяют заключить, что более качественным государственным услугам многие американцы предпочитают деньги. Другими штатами, где наблюдается значительный приток населения, являются юг США и менее дорогие для проживания районы запада. По большей части эти штаты отличаются невысокой стоимостью жизни и относительно высоким числом новых рабочих мест, не слишком хорошими государственными услугами и дешевым жильем. Но подобное сочетание нравится далеко не всем, в чем вы и сможете убедиться, если опросите состоятельных представителей верхней прослойки среднего класса, проживающих в Бруклине, Массачусетсе или по соседству со мной в Северной Вирджинии. Тем не менее население страны в целом следует указанной тенденции.

Какие штаты отличаются высшим качеством госуслуг? Если говорить об объемах государственного финансирования, то первенство здесь удерживают Калифорния и северо-восточные штаты, однако, как правило, это именно те штаты, откуда наблюдается исход населения. Дороговизна государственной системы на уровне штата проверку конкурентоспособностью не выдерживает.

Вы ведь видели эти списки городов мира с наиболее комфортными условиями для проживания? На вершине списка можно постоянно встретить Ванкувер и Цюрих, и любой турист знает, насколько они красивы и удобны. Однако в Ванкувере (собственно городе) проживает около 603 тысяч человек, а в Цюрихе — примерно 372 тысячи. Сюда можно приплюсовать и население пригородов, однако даже в данном случае по общему числу жителей они не смогут тягаться с Сан-Паулу или Токио. Мое мнение таково, что города, оккупировавшие верхние строчки этих списков, не столь уж и хороши для проживания. Хорошо в них живется представителям элитных СМИ, состоятельным космополитам и туристам. Что же до обычного парня Джо, то Джексонвилл, Флорида — пусть и лишенный альпийских красот и европейской утонченности — более пригоден для проживания, чем города из подобных списков. В 2006 г. население Джексонвилла составило 794 555 человек. Для меня это — лучшее доказательство.

В конце концов многие американцы переедут в районы с более дешевым жильем и менее качественными государственными услугами — хотя бы для того, чтобы в карманах у них оседало немного больше денег. Районы эти могут оказаться не слишком милыми глазу — но такова уж плата за меньшую стоимость жизни. По мере того как миграция населения продолжается, изменяя то, чем мы являемся, Соединенные Штаты в целом окажутся очень похожи на то, что можно увидеть сегодня в Техасе.

Эта тенденция преобразует наш мир, независимо от того, подходят ли города с более низкой стоимостью жизни именно вам.

Насколько далеко зайдет данная тенденция? Этого не знает никто. Ответ дадут бюджетные трудности американского правительства и поляризация уровня зарплат.

Когда я бываю в странах Латинской Америки, меня поражает, сколько людей живут там на сравнительно небольшие деньги. Например, в Мексике мне довелось познакомиться с большим числом людей, живущих менее чем на 10 тысяч, а то и менее чем на 5 тысяч долларов в год. Людьми с достатком их не назовешь, но зато в их распоряжении — недорогие продукты питания и очень дешевое жилье. Позволить себе что-то еще они не могут. У них зачастую не хватает денег, чтобы показать ребенка врачу или купить новую одежду. Но их жилищные условия вполне удовлетворительны, хотя и не отличаются роскошью, и немалую роль здесь, конечно, играет теплый климат.

Предположим, вы — американский пенсионер с ежегодным доходом в 22 тысячи долларов и бесплатным медицинским обслуживанием в рамках программы Medicare. Данный уровень дохода может показаться небольшим, однако это — типичный доход человека со страховкой Medicare; при этом необходимо учитывать, что Medicare покрывает далеко не все медицинские расходы. С другой стороны, следует принимать во внимание и то, что многие престарелые получают помощь от родственников или владеют ценным имуществом, однако среднестатистическая чистая стоимость находящихся в их распоряжении средств и имущества составляет 137,349 долларов — или лишь немногим более 20 тысяч долларов, если вычесть стоимость недвижимости.

Многие ли лица с данным уровнем дохода согласились бы, чтобы цены на жилье и продукты питания соответствовали мексиканским, но при этом чтобы и качество жилья и продуктов питания было соответствующим? Подобный обмен может вас не прельщать, однако его возможность ценна сама по себе. Так, сокращение доходности инвестированных вами средств может привести к снижению уровня вашего дохода до 22 тысяч долларов в год, а то и ниже, что заставит вас пересмотреть свое мнение и переехать на юг. В любом случае, если бы я был пенсионером, я бы скорее переехал жить в Мексику, чем жил на 22 тысячи в год в предместье одного из американских городов.

Разумеется, большинство американцев переезжать в Мексику не собираются. Тем не менее, если бы подобные цены на жилье и продукты питания существовали где-то в Соединенных Штатах, это могло бы привлечь гораздо большее их число. Гипотетичность подобных вариантов приведет к попыткам добиться их воплощения в жизнь на территории США по тем же причинам, по которым американцы переезжают жить в Техас.

Причины, вынуждающие американцев переезжать в районы с более дешевым жильем, уже достаточно серьезны, и поляризация уровней доходов приведет к их дальнейшему усилению. Повышение доходов довольно многочисленной группы экономически активного населения подстегнет цены в наиболее престижных районах. Найти жилье в престижных частях Лос-Анджелеса или округа Ориндж будет все затруднительнее — даже в менее престижных их районах, например все еще отличающемся своими высокими ценами Анахайме. Потребность переезжать в районы с более дешевой стоимостью жизни будет только возрастать. Тем временем благодаря Интернету некоторым трудящимся стало проще найти удаленную работу, а пенсионерам — общаться с внуками по системе Skype.

Кстати, поляризация уровня доходов окажется более катастрофичной для чистой стоимости средств и имущества отдельных лиц, чем может поначалу показаться. Ко времени выхода на пенсию люди начинают жить не за счет своего дохода, а за счет своего состояния. Если взять две группы населения с разным уровнем дохода, то окажется, что разница в стоимости их состояния обычно существенно выше, чем разница в уровне доходов. Лицам с более высоким уровнем дохода удается скопить больше денег, начать большее число собственных коммерческих предприятий, избежать накопления долговых обязательств и, возможно, более разумно инвестировать свои средства. Они получают необходимые медицинские услуги, что помогает им поддерживать свою производительность на должном уровне. Другими словами, начальное неравенство в уровне доходов со временем усугубляется, а неравенство имущественного положения в США (и других странах) гораздо выше неравенства в уровне доходов. Это только увеличивает стремление к проживанию в престижных районах. Повторюсь: менее состоятельные люди будут вынуждены покидать подобные районы, что будет обусловлено рыночными ценами в сочетании с жесткими требованиями городского планирования.

Рассмотрим бюджет среднестатистического пенсионера, живущего на 22 тысячи долларов в год. Предположим, что он проживает в городе Ноксвилл, Теннесси, представляющимся мне достаточно типичным городом нашей страны, если к ее отдельным частям вообще применим термин «типичный». Двух-или трехкомнатная квартира в не самой лучшей части города обойдется в сумму от 700 до 1200 долларов в месяц, что легко может составить до половины ежемесячного бюджета и, скорее всего, именно на это большая часть средств рассматриваемой категории граждан и уходит. Пока эта проблема остается проблемой материального положения, данный вид расходов поддается контролю.

Что, если кто-то выступит с предложением создания в ряде районов страны, в южных ее штатах, пригородов с более низкой стоимостью жилья? Их можно было бы застроить «мини-домами». Площадь мини-домов могла бы составить порядка 37 квадратных метров, а стоимость — в пределах 20-40 тысяч долларов. Эти районы могли бы быть застроены довольно скромным жильем, подобно тому, как это делалось в 20-х гг. прошлого века. Кроме того, там можно было бы строить и временные здания, подобно более удобному жилью, встречающемуся в фавелах Рио-де-Жанейро. Возможно, качество водо- и электроснабжения по американским меркам в этих районах будет невысоко, однако мы могли бы обеспечить их бесплатной муниципальной сетью беспроводной связи (а современной версией приписываемой Марии-Антуанетте фразы станет: «Пусть смотрят Интернет!»). Hulu и прочие телевизионные операторы, вещающие в сети Интернет, могли бы заменить жителям данных районов более дорогое кабельное телевидение. После чего американцам была бы предоставлена возможность селиться в подобных районах. По существу, речь идет о воссоздании мексиканских или бразильских условий на части территории Соединенных Штатов, хотя и с использованием ряда технологических решений и при более высоком уровне безопасности.

Многих подобное предложение ужаснет. Как можно предлагать отправить стариков в трущобы? Вполне возможно, у данных претензий и есть основания, но прошу заметить, что насильственно никого переселять в подобные районы не будут. Некоторые просто предпочтут жить там. Я мог бы предпочесть жить там, если бы уровень моего дохода вынудил меня к этому. Возмущаться против причин низкого уровня доходов — это одно, а возмущаться против того, как люди с низким доходом приспосабливаются к соответствующей жизни — уже совсем другое; такая приспособляемость может привнести в их жизни положительные моменты, даже если вы считаете, что низкие доходы — это в первую очередь пережиток прошлого и зло. (Мы можем попытаться справиться с причинами низкого уровня доходов — этому посвящена глава о системе образования — вместо того чтобы запрещать его проявления).

Но представим, что идея строительства условно говоря «трущоб» противодействия не вызывает. Как следствие нормального течения политических процессов и, в действительности, по чистой воле случая отдельные части страны приходят в упадок. Система государственных услуг в этих районах ухудшается, а цены на недвижимость соответствующим образом падают. Никто не желает тратить деньги на то, чтобы вдохнуть в пришедшие в упадок территории новую жизнь — будь то частный бизнес или государство. Сюда перебирается все больше малообеспеченных людей, включая малообеспеченных стариков. Бесплатных беспроводных сетей здесь нет. Некоторые наши города совершенно естественным образом превращаются в подобие трущоб, пусть даже это определение в отношении их мы и не используем. То, что мы получаем в конечном результате, не столь уж и отличается от трущоб, которые предлагается возводить.

Мы уже наблюдаем попытки снизить стоимость жизни в наших ведущих городах. Эль-Пасо занимает тридцать второе место (согласно данным за 2000 г.) среди американских мегаполисов по численности населения, а если прибавить сюда население находящегося прямо через границу мексиканского города Сьюдад-Хуарес, — то и вовсе пятое. Эль-Пасо можно рассматривать в качестве городской агломерации с приданными ей огромными трущобами. В действительности же дело обстоит так, что эти трущобы и являются ключевым фактором успеха Эль-Пасо. Эль-Пасо живет за счет промышленного производства на той стороне границы, поскольку сам он свою собственную промышленную базу некоторое время назад утратил. Уровень образовательной системы города невысок. Город также живет за счет военной базы, охраны границы и наркоторговли. Антрополог Новард Кэпмбелл отмечает, что именно Эль-Пасо паразитирует на Сьюдад-Хуаресе, а не наоборот. Эль-Пасо процветает за счет того, что «взял в оборот» соседа с гораздо более дешевым жильем и с гораздо худшего качества инфраструктурой. Несмотря на все проблемы, которые могут перекинуться на их сторону, и на то, что Сьюдад-Хуарес является одной из мировых столиц наркоторговли и насильственных смертей, немногие жители Эль-Пасо были бы за то, чтобы Сьюдад-Хуарес исчез.

Еще один успешный мегаполис с низкими ценами на жилье — это Берлин, ставший европейской столицей современного искусства и самым привлекательным городом для молодежной богемы Старого Света. Низкая стоимость берлинского жилья вызвана не столько ухудшением состояния жилых зданий (хотя это и можно наблюдать в восточной части города), сколько переизбытком жилых площадей. Когда-то Берлин был главным «мотором» немецкой экономики, однако при нацистах и коммунистах он им быть перестал. Это крупный город, задуманный как деловая столица, однако деловую столицу он более ничем не напоминает. Это означает переизбыток зданий и бросовые цены, по крайней мере — по европейским меркам. Тут довольно просто найти неплохое жилье не на окраине города и рядом со станцией метро или трамвайной остановкой всего за несколько сотен долларов в месяц. Цены на еду здесь тоже гораздо ниже, чем в остальной Западной Европе, и даже ниже цен в других частях Германии. Благодаря дешевому жилью тысячи людей в Берлине способны жить, ничем особенно на жизнь не зарабатывая. Это город абсолютных бездельников.

Наиболее радикальным решением удешевления жилья является отказ от водо- и электроснабжения. Несмотря на достижения современных технологий, все большее число американцев отказываются от традиционных видов водо- и электроснабжения и живут независимой жизнью, зачастую — в самостоятельно построенных домах, микродомах, трейлерных парках, лодках или в менее привлекательных палаточных городках, разбросанных по территории Соединенных Штатов, включая Портленд, Сиэтл и Лос-Анджелес. Зачастую условия жизни в подобном жилье ужасают, однако многие люди делают сознательный выбор в его пользу. Подобное независимое существование облегчают новые технологии, такие как мощные компактные генераторы и использование солнечной энергии.

На мой взгляд, переезд в районы с более низкой стоимостью жилья является для многих американцев главным решением по адаптации к неравенству уровней дохода и грядущему урезанию бюджетных расходов. Более низких цен на землю нам не избежать. Речь не о Манхэттене, не о западной части Лос-Анджелеса, не об округе Фэрфакс, Вирджиния, и не о стране в целом, а о некоторых ее частях. Некое подобие наблюдаемого в Техасе и его варианты — таково будущее для многих из нас. Более низкие цены — которыми пользуются получатели государственной помощи — приводят к ее удорожанию и дальнейшему урезанию расходов на соцобеспечение. Это одно из решений для расходной части нашей бюджетной дилеммы. Отсутствие роста социальных выплат или их снижение заставит получателей социальной помощи переезжать в районы с более дешевым жильем.

В своем романе 1952 г. «Механическое пианино» Курт Воннегут также предвидел, что технологии и эволюция рынка труда усугубят жилищную сегрегацию. Роман начинается со следующих строк:

Город Иллиум, штат Нью-Йорк, разделен на три части.

На северо-западе проживают менеджеры, инженеры, госслужащие, а также специалисты; северо-восточная часть города — обиталище машин; на юге, на противоположной стороне реки Ирокез, известной местным как «Усадьба», ютятся остальные жители.

Ну и, наконец, приспособиться к неравенству зарплат нам помогут наши вкусы. Многие люди с низким уровнем доходов пересмотрят свои вкусы — а им придется их пересмотреть — в сторону более дешевых удовольствий. Черная икра — это дорогое удовольствие, а вот консервированные бобы марки Goya — относительно дешевое. Только не надо морщиться при слове «бобы»: при доходе выше среднеамериканского я получаю больше удовольствия именно от бобов, которые я готовлю вместе со свежемолотыми семенами зиры и пюре из перца чили. Лепешки тако, кесадилья и тамал — не менее вкусные и при этом дешевые кулинарные изыски. И это одна из причин их популярности в бедных странах.

У меня для вас есть плохая новость: американцы покупают слишком много вещей, без которых вполне могли бы обойтись. У каждого есть наготове любимая история о приятеле, который бог знает на что тратит деньги. Но есть и хорошая новость, и — вот ведь странное дело — заключается она также в том, что американцы покупают много вещей, без которых вполне могли бы обойтись. Многие из тех граждан, кого их снижающийся уровень доходов заставит потреблять более дешевые изделия и услуги, особой разницы не заметят именно потому, что они и так покупают много дешевых, низкокачественных вещей.

Можно предположить, что бюджетный дефицит, а заодно — и машинный разум, будут тянуть нас в одном направлении, а именно — заставят нас отказаться от чрезмерного потребления. Представьте, что ваш потребительский бюджет год от года сокращается и что каждую неделю вы получаете от своего смартфона следующий отчет: «Это покупки, которые действительно вас порадовали» — сопровождаемый списком данных покупок. Затем еще один отчет: «Это покупки, которые вы отложили, которыми больше никогда не пользовались и которые, скорее всего, ничем вас не порадовали» — сопровождаемый соответствующим перечнем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что к чему, и соответствующим образом скорректировать свои расходы.

Однако такая экономия сильно ударит по прекрасному полу. Перед недавним исследованием, предпринятым Исследовательским центром Фонда Пью, была поставлена задача выяснить, кто именно в современной Америке по тем или иным причинам выбывает из категории «средний класс». Исследование показало, что большую часть данной группы людей составляют разведенные, овдовевшие или живущие отдельно от супруга женщины. А наличие детей ложится на бюджет матерей-одиночек дополнительным бременем. Воспитание детей в одиночку может видеться чрезмерно расточительным выбором, но это выбор, который многие будут делать снова и снова. Вероятно, хуже всего здесь придется молодым женщинам с низким уровнем, особенно если у них есть непреодолимое желание родить много детей еще в молодости. Многим из этих женщин будет нелегко решиться переехать в районы с более дешевым жильем, но и худшей инфраструктурой, поскольку они могут желать, чтобы их дети посещали хорошую школу, особенно если их дети не стремятся к самообразованию с помощью учебных материалов из Интернета. Людей с высоким достатком все эти проблемы не касаются. Желание вести не слишком затратный образ жизни может заставить еще большее число мужчин с низким уровнем дохода отказаться от участия в воспитании детей или по крайней мере уменьшить их денежную поддержку. Данная проблема достаточно подробно разбирается в книге консервативного критика Чарльза Мюррея «Грядущее разделение: Государство белой Америки, 1960-2010 гг.» (Coming Apart: The State of White America, 1960-2010).

Точно так же как одни люди с низким уровнем дохода будут обходиться без достаточно качественной инфраструктуры, так и другие будут обходиться без достаточно качественных медицинских услуг. Поскольку мы будем против того, чтобы оплачивать из своего кармана полную стоимость медицинских услуг в рамках программ Medicare и Medicaid для всех их участников, для многих получение медицинского обслуживания в рамках этих программ окажется урезанным или же число врачебных приемов, на которые они имеют право,— нормированным. Наша политическая система постарается реализовать подобное нормирование на практике таким образом, что избиратели будут винить скорее врачей, чем политиков, однако тем или иным образом, но нормирование будет ужесточено. В итоге мы придем к тому, что миллионы людей вынуждены будут ждать недели и даже месяцы, чтобы получить возможность посетить врача.

Неравенство доступа к услугам здравоохранения в зависимости от уровня дохода и образования увеличится. Мир будет казаться гораздо менее справедливым и в гораздо меньшей мере равным для всех, и именно таким он на самом деле и будет.

Звучит пессимистично, и, возможно, картина действительно будет выглядеть достаточно пессимистичной. Но будут здесь и некоторые компенсирующие факторы. Во-первых, как уже было сказано, большему числу людей будут оказываться большие, чем когда бы то ни было, объемы медицинской помощи, хотя о ее качестве и периоде ожидания сказать что-либо будет сложно.

Во-вторых, если вы поговорите со специалистами в области здравоохранения, вас поразит их скептицизм относительно значимости небольших повышений расходов на здравоохранение. Состояние здоровья человека зависит от многих факторов, включая физические нагрузки, питание, соблюдение правил гигиены, возможно — того, как человек относится к жизненным проблемам, его принадлежности к определенной группе населения и т. д. Если вы спросите: «Какова в процентном выражении роль такого фактора, как медицина?» — предложенные цифры будут достаточно скромными. Мне приводились цифры не более 10-15%. Может быть, это недооценка реальной роли медицины, и в действительности цифры должны составлять 30-40% — точно нам это не известно. В любом случае из этого следует, что некоторые люди будут в состоянии компенсировать недостатки медицинского обслуживания за счет лучшей заботы о собственном здоровье.

Предположим, вы участвуете в программе медицинской помощи малообеспеченным Medicaid, но правительство сокращает размеры покрытия предоставляемых вам услуг на 40%. В зависимости от вашего возраста и состояния здоровья вы можете компенсировать часть урезанных средств или даже всю сумму, изменив свой образ жизни. Больше занимайтесь спортом. Откажитесь от вредной еды. Если вы мужчина, то, скорее всего, вы проживете дольше, если вы в браке. Так что давайте доставайте свое лучшее фото и марш регистрировать свое пятидесятитрехлетнее тело на сайте знакомств Match.com.

Однако данным образом на урезание страховых средств отреагирует далеко не каждый. В итоге мы получим общество, где люди с достаточной силой воли смогут отвоевать часть потерянного в результате сокращения страховых средств за счет изменения образа жизни. А вот те, у кого силы воли нет, останутся в еще большем проигрыше, чем раньше. Они потеряют значительную часть своего страхового покрытия, но на велосипед не пересядут.

В мире будущего такие черты характера, как целенаправленность и добросовестность, принесут свои заметные плоды. Это уже находит свое отражение в цифрах. Люди, выбывающие из категории «средний класс»,— это чаще всего люди разведенные, с невысоким образованием, показывающие невысокие результаты в интеллектуальных тестах или принимающие наркотики.