ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Почему в долгосрочном плане существует выбор между инфляцией и безработицей?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Почему в долгосрочном плане существует выбор между инфляцией и безработицей?

Как мы уже убедились, иррациональное начало позволяет понять причины колебаний в экономике, вынужденной безработицы и то, как ФРС контролирует экономику (в той мере, в какой она это делает)[196]. Рассмотрим еще один случай, когда иррациональное начало — в особенности сочетание денежной иллюзии и справедливости — играет важную роль.

В главе 4, посвященной денежной иллюзии, мы рассказали, как Милтон Фридмен разрушил один из основополагающих принципов старой макроэкономики. До него считалось, что в некризисное время центробанки могут способствовать повышению занятости и росту ВВП лишь в том случае, если они готовы мириться с ростом инфляции. Но Фридмен утверждал, что существует только один устойчивый уровень безработицы — он назвал его «естественным», — который не приведет ни к ускорению инфляции, ни к ускорению дефляции. Сейчас теория естественного уровня — прописная истина для экономистов. Но мы сомневаемся в ее истинности: ведь она, помимо всего прочего, послужила оправданием чрезвычайно глупой экономической политики.

Инфляция реагирует на безработицу

Период с начала 1950-х до эскалации вьетнамской войны может показаться временем идиллическим. В ту пору учебник Пола Самуэлсона «Экономика»[197] был для экономистов своего рода аналогом популярного тогда семейного телесериала «Предоставьте это Биверу». Самуэлсон бесспорно считался крупнейшим экономистом-теоретиком и «серым кардиналом», определявшим экономическую политику администрации Кеннеди. Он считал, что экономическая наука успешно решила главнейшие проблемы рецессии и депрессии: денежная политика, при условии, что она будет из рук вон плохой, может и не вытянуть нас из кризиса, но уж с помощью грамотного управления бюджетом можно выправить и самое безнадежное положение. Ну, а в качестве дополнительного бонуса можно настолько точно отрегулировать денежную и бюджетную политику, чтобы постоянно поддерживать низкий уровень безработицы и высокую производительность. За низкую безработицу нужно платить определенную цену — и до какого-то момента эта цена вполне приемлема. Занятость должна расти, пока ее минусы, в виде дополнительной инфляции, не придут в равновесие с ее плюсами. Поскольку выбор между инфляцией и безработицей — кривая Филлипса — показывает, что инфляция поднимается до высокого уровня только при крайне низкой безработице, значит, занятость может всегда оставаться высокой.

Эта позиция часто подвергалась критике, особенно со стороны Милтона Фридмена, который считал, что подобный взгляд на кривую Филлипса искажен денежной иллюзией. В «правильной» кривой Филлипса, по утверждению Фридмена, зарплата будет изменяться в соответствии с ожидаемым уровнем инфляции. При определенном уровне безработицы, если и работодатели, и работники ожидают инфляцию на уровне, например 3%, а не нуля, увеличение заработной платы будет также на 3% выше. Кривая Филлипса, включающая в себя подобную реакцию на ожидаемую инфляцию, не предполагает долгосрочного выбора между инфляцией и безработицей. Безработица ниже естественного уровня даст ускоренную, а не постоянную инфляцию. А безработица выше этого показателя приведет к ускоренной дефляции.

«Слишком расширительно»

Фридмен и Самуэльсон были соперниками. Самуэльсон считал, что Фридмен бывает прав в каком-то отдельном вопросе, но имеет склонность слишком расширительно толковать свою правоту, полагая себя правым во всем. Он уподобил Фридмена мальчику, который в слове «длинношеее» бесконечно повторяет последнюю букву, потому что не может остановиться. Разумеется, говоря о роли инфляционных ожиданий, Фридмен был отчасти прав. Здравый смысл подсказывает, что и трудовые договоры, и ценообразование будут включать в себя инфляционные ожидания, когда инфляция очень высока. Но и Самуэльсон был прав в том, что Фридмен не смог вовремя остановиться.

Теория естественного уровня работает при полном отсутствии денежной иллюзии. Но, хотя мы считаем наивным полагать, что инфляционные ожидания вообще не закладываются в трудовые договоры и в ценообразование, мы полагаем не менее наивным исходить из того, что денежной иллюзии не существует в принципе. А если она существует, то не следует ли из этого, что в долгосрочном плане возможен выбор между инфляцией и безработицей, пусть и ограниченный? В этой главе мы попытаемся ответить на данный вопрос.

Денежная иллюзия влияет на уровень зарплат

Теория естественного уровня привлекательна тем, что выглядит универсальной. В ней имеется всего одно ключевое допущение — что людям не свойственна денежная иллюзия. На первый взгляд, оно кажется обоснованным. За очевидными примерами этого явления, нарушающего саму основу теории естественного уровня, далеко ходить не надо. Люди воспринимают сокращение заплаты как несправедливость. Вот почему зарплаты демонстрируют жесткость в сторону снижения, т.е. плохо поддаются изменениям в меньшую сторону.

Это явление подтверждается и статистикой. Достаточно лишь взглянуть на то, как происходит изменение зарплат. Если представить эти данные в виде графика, в котором положительные изменения отражались бы выше горизонтальной осевой, а отрицательные — ниже, то сверху было бы гораздо больше значений. Из этого мы можем сделать вывод, что работодатели крепко задумываются, прежде чем урезать работникам зарплату. Жесткость зарплат отмечена в подробных исследованиях, проведенных в Австралии, Канаде, Германии, Японии, Мексике, Новой Зеландии, Швейцарии, Соединенных Штатах и Великобритании[198].

В профсоюзных трудовых контрактах крайне редко предусматривается снижение зарплат. В Соединенных Штатах этого не допускали профсоюзы (за исключением кризисного 1982 г.). Особенно впечатляют данные по Канаде: в период острой рецессии 1992-1994 гг. инфляция в стране упала до 1,2%, а безработица выросла в среднем до 11,0%. При этом 47% профсоюзных контрактов без поправок на инфляцию предусматривали замораживание зарплаты на один год, и только 5,7% включали пункт о ее сокращении[199].

Трумен Бьюли из Иельского университета провел обстоятельный опрос жителей Новой Англии, имевших отношение к определению зарплаты подчиненных, чтобы понять, почему во время экономического спада 1991-1992 гг. в Новой Англии сокращение зарплат не происходило[200], несмотря на то что высокий уровень безработицы позволял легко заменить любого человека, уволившегося по причине снижения оклада. Бьюли выяснил, что, по мнению работодателей, персонал воспринял бы такой шаг как несправедливый, перестал бы чувствовать ответственность за свою работу, и такое отношение, равно как и желание уволиться, сохранилось бы после завершения спада. Бьюли обнаружил несколько фирм, которые сократили компенсацию своим работникам, но лишь после затяжных терзаний и серьезных убытков[201]. Их сотрудники восприняли такой шаг как справедливый: ведь это был единственный способ сохранить рабочие места[202].

Перед лицом неопровержимых доказательств макроэкономисты признали, хотя и неохотно, что такое явление, как жесткость зарплат, в денежном выражении существует. Но в большинстве своем они ее посчитали слишком незначительным фактором, чтобы оказать серьезное воздействие на теорию естественного уровня. Акерлоф совместно с Уильямом Диккенсом и Джорджем Перри изучили это воздействие. С помощью имитационной модели удалось рассчитать, что снижение инфляции с 2% до нуля увеличивает постоянный уровень безработицы на 1,5%[203]. Приблизительно те же результаты мы получили при помощи эконометрических оценок, а также в нескольких сотнях других имитационных расчетов, параметры которых были выбраны случайным образом в разумных диапазонах.

Не требуется сложных расчетов, чтобы понять, почему результаты получились именно такими. Если работники сопротивляются снижению зарплат, когда инфляция падает, то их зарплата в реальном выражении будет расти (пока уровень безработицы остается неизменным).

В нашей эталонной модели, если инфляция упадет с 2% до нуля, зарплата возрастет приблизительно на 0,75%. Другие методы подсчетов дают сходные результаты[204]. В свою очередь, рост зарплаты на 0,75% приведет к росту безработицы на 1,5 процентных пункта. Эту цифру мы получили из правила, выведенного с помощью кривых Филлипса: чтобы инфляция сократилась на 1%, безработица должна вырасти на 2 процентных пункта. Следовательно, чтобы нейтрализовать рост издержек компаний на 0,75%, безработица должна вырасти на 1,5 процентных пункта[205].

В долгосрочном плане

Если теория естественного уровня верна, она имеет очень важные последствия для кредитно-денежной политики. В таком случае установить очень низкий целевой порог инфляции возможно при незначительных издержках. А значит стабильных цен на длительное время при целевой инфляции, равной нулю, можно достичь без постоянных негативных последствий. И в среднем в долгосрочной перспективе выбор целевого порога инфляции никак не будет влиять на безработицу.

Но если эта теория неверна и в долгосрочном плане существует выбор между инфляцией и безработицей, стремление добиться нулевого уровня инфляции неверно с точки зрения экономической политики. Увеличение безработицы на 1,5% — огромная цена. Для США это означает, что своего места лишатся 2,3 миллиона человек — это больше, чем население Бостона, Детройта и Сан-Франциско вместе взятых. Такие события приведут к сокращению ВВП на более чем $400 миллиардов в год[206].

Зарплата в денежном выражении как сигнал

Но не только вышеупомянутые модели и расчеты превращают жесткость зарплат в ящик Пандоры для теоретиков школы «естественного уровня». Эта теория базируется на априорном, почти философском аргументе: что у людей нет денежной иллюзии. Этот аргумент выглядел бы убедительно, если бы не было такого явления, как нежелание людей сокращать свою зарплату. Исследование Бьюли показало, что работники и работодатели воспринимают сокращение зарплат как несправедливость. Если денежная иллюзия проявляется таким образом, стоит ли удивляться, что она может иметь другие формы?

Роберт Шиллер провел опрос-исследование на тему того, как воспринимают инфляцию экономисты и люди, мало знакомые с этой наукой. Мнения у представителей двух этих групп разделились. Больше всего разница видна в ответах на четыре вопроса.

Так, только 12% экономистов, в противоположность 77% неспециалистов, признались, что в инфляции их больше всего огорчает то, что из-за нее они становятся беднее. Экономисты активно поддерживают следующее утверждение: «Конкуренция среди работодателей приведет к повышению оплаты моего труда. Я могу получить предложения от других работодателей, так что мой работодатель, чтобы удержать меня, также предложит мне более высокую оплату». Больше половины (60%) экономистов и всего 11% неспециалистов считают, что это высказывание описывает то, «как общая инфляция должностных окладов соотносится с моим положением». Ответы, данные экономистами, можно легко объяснить влиянием теории естественного уровня и представления о том, что инфляция порождается Центробанком, постоянно наращивающим денежную массу. В этом случае она будет иметь ничтожное влияние на экономику — и, соответственно, на покупательную способность зарплат.

Далее, всего 20% экономистов и 86% неспециалистов согласны со следующим утверждением: «Когда я вижу прогнозы о подорожании стоимости образования или жизни в ближайшие десятилетия, я испытываю беспокойство: инфляция будет увеличиваться, а рост моего дохода не будет успевать за ростом цен». А 90% экономистов и всего 41% неспециалистов не согласны со следующим утверждением: «Думаю, что если мне будут платить больше, я стану испытывать больше удовлетворения от работы, даже если цены вырастут на столько же».

Реакцию тех, кто не разбирается в экономике, объяснить достаточно просто. Люди рассматривают увеличение оклада как вознаграждение. Они не понимают, что рост зарплат отчасти происходит вследствие инфляции. Этим же объясняется боязнь того, что инфляция сделает их беднее, представление о том, что конкуренция не приведет к коррекции зарплаты в соответствии с инфляцией, опасения за стоимость обучения в будущем, а также удовольствие от того, что рост их зарплаты поспевает за инфляцией.

Еще один довод в пользу выбора

Давайте посмотрим на то, как соотносятся уровни инфляции и безработицы с течением времени, чтобы в очередной раз продемонстрировать денежную иллюзию у работников. Наряду с нежеланием сокращать зарплату, эти данные — еще один довод в пользу существования выбора между инфляцией и безработицей. Если работники действительно испытывают дополнительное удовлетворение от того, что их зарплата поспевает за инфляцией, то, следовательно, чтобы сделать им приятное, при растущей инфляции работодатели должны платить зарплату с пониженной покупательской способностью[207]. Это хорошая новость для работодателей: ведь так они смогут сэкономить на оплате труда. По мере повышения инфляции устойчивый уровень безработицы должен снижаться.

Существуют некоторые данные в пользу того, что при низком уровне инфляции в трудовых договорах денежная иллюзия отражается, но с повышением этого уровня на них все больше начинают влиять инфляционные ожидания[208]. Представляется, что, когда инфляционные ожидания близки к нулю, они не сказываются на повышении зарплат. В противном случае уровень ожиданий и зарплат зависят друг от друга пропорционально[209]. Это совпадает с представлением о том, что, при низкой инфляции работники не считают работодателя обязанным по справедливости дать им прибавку. Но, когда инфляция возрастает, они решают, что работодатель должен это сделать[210].

Трудно определить, как на кривые Филлипса влияют инфляционные ожидания. Но экономическую политику приходится проводить в реальных условиях, где логичны сомнения. Мы не отрицаем саму теорию естественного уровня. Мы считаем, что у нее верное основание: инфляционные ожидания действительно влияют на зарплаты и цены. Но мы не согласны с тем, что это влияние всегда пропорционально. Наши модели и расчеты показывают, что сомнения в данном случае вполне обоснованны, особенно при низкой инфляции.

Джордж Акерлоф вспоминает событие, произошедшее с ним более чем 40 лет назад. Весной 1964 г. он слушал в Массачусетском технологическом институте курс по монетарной теории, который читал Пол Самуэльсон. Тот поведал студентам, что Раймонд Сонье, один из членов Совета экономических консультантов при президенте Дуайте Эйзенхауэре высказал следующее соображение: в краткосрочном плане можно достичь низкого уровня безработицы за счет высокой инфляции. Но как только произойдет инфляция, инфляционные ожидания усилятся, так что поддержание низкого уровня безработицы приведет к еще большей инфляции. Это умозаключение должно быть знакомо читателю — хотя оно прозвучало из уст Самуэльсона, а не Милтона Фридмена.

Однако вывод из этого Самуэльсон сделал не такой, как Фридмен. Признав идею небезынтересной, он заключил, что она не отражает реальные процессы, происходящие в мире. И если органы, отвечающие за денежно-кредитную и бюджетную политику, начнут действовать исходя из этой ошибочной идеи, мы будем постоянно иметь повышенный уровень безработицы. Самуэльсон думал о той «сверхнормативной» безработице — сопоставимой по числу жертв с населением Бостона, Детройта и Сан-Франциско вместе взятых, — о которой мы говорили ранее. И сегодня его логика представляется нам не менее убедительной, чем сорок с лишним лет назад.

Есть много причин, по которым теория естественного уровня не совсем верна. Зарплаты и цены устанавливаются исходя из множества соображений, связанных с денежной иллюзией и справедливостью, и они противоречат постулатам этой теории. Мы не должны принимать ее безоговорочно.

Пример с севера

Обратимся к нашему северному соседу за примером того, как сбылись опасения Самуэльсона. Канада дает нам яркий пример того, к чему может привести отрицание выбора между инфляцией и безработицей. В 1990-е экономика США находилась на гребне волны, однако в Канаде происходил, по выражению выдающегося канадского экономиста Пьера Фортена, «великий канадский экономический спад»[211].

Фортен сравнил его с Великой депрессией 1930-х. Мерой, которую он использовал, было совокупное падение доли работающего населения страны трудоспособного возраста по отношению к пиковым показателям. В 1996 г. этот показатель уже составлял 30% от аналогичного показателя в США во время Великой депрессии[212]. Фортен сделал вывод, что та рецессия была ненамного хуже. В 1996 г. он не мог знать, что на восстановление экономики потребуется еще четыре года.

Фортен составил большой список возможных причин экономического спада, включая торговую и бюджетную политику, уровень минимальной зарплаты и жесткую кредитно-денежную политику — и при этом довольно быстро отмел все причины, за исключением последней.

В 1987 г. канадцы выбрали нового главу своего Центробанка, Джона Кроу. Кроу родился в Лондоне, окончил Оксфорд, двенадцать лет проработал в Международном валютном фонде, а затем перешел в научно-исследовательский отдел Банка Канады. Там он уверенно поднимался по служебной лестнице: заместитель начальника научноисследовательского отдела, начальник научно-исследовательского отдела, советник управляющего, заместитель управляющего. Когда Кроу занял пост управляющего, инфляция составляла 4,8%. Обязанность банка сохранять стабильные цены он воспринял со всей серьезностью. Кроу твердо верил и в теорию естественного уровня, и в способность Центробанка снизить инфляцию. Последнюю задачу он выполнил успешно: в 1993 г. инфляция снизилась до 1,8% — но за это пришлось заплатить ужасную цену[213]. Безработица достигла уровня, невиданного со времен Великой депрессии. В 1992 г. она составляла 11,3%[214].

И все же Кроу гордился достигнутым. С его точки зрения, издержки снижения инфляции были временными, тогда как выгоды, вследствие изменившихся ожиданий, должны были быть постоянными. Кроу защищал свою политику так энергично, что канадская пресса называла его «агрессивным и резким». В 1994 г. его сменил Гордон Тиссен, который, в отличие от своего предшественника, был безупречно вежлив. Но и он был взращен в том же питомнике Банка Канады, что и Кроу, поэтому на протяжении еще семи лет продолжал политику своего предшественника, нацеленную на радикальное снижение инфляции.

Эта история должна служить предупреждением. Сегодня мы наблюдаем переизбыток веры в теорию естественного уровня. За прошедшие четверть века США проводили разумную кредитно-денежную политику, соблюдая аккуратный баланс между «сдвоенной» целью — стабильностью цен и полной занятостью. Но мы опасаемся, что в будущем совете ФРС окажутся идеологи, для которых теория естественного уровня — нечто большее, нежели просто полезная метафора, и они сочтут своим долгом любой ценой увязать стабильность цен с нулевой инфляцией. Хватит горстки ярых приверженцев этой не совсем верной теории, чтобы породить наш собственный «великий американский экономический спад».

Скажем больше: именно наша обеспокоенность таким вариантом развития событий послужила одним из главных мотивов для написания этой книги. Если — и когда — такой идеологический переворот произойдет, нам останется лишь надеяться, что и председатель, и совет ФРС будут следовать линии поведения Кроу, а не его преемника Тиссена. То есть они не будут безупречно вежливы.