Глава 7. Зачем нужна сильная нацполитика

Глава 7. Зачем нужна сильная нацполитика

7.1. Основные внутренние угрозы национальной безопасности

Национальная политика в стране — если руководствоваться прагматической логикой, то есть исходить из полезности или вредности политических мер, — может строиться в основном исходя из одного критерия: критерия национальной безопасности России. Формирование сильной эффективной и гармонизирующей общество нацполитики возможно лишь через выработку системного ответа на угрозы безопасности России, связанные в первую очередь с эксплуатацией националистических, религиозных, сепаратистских факторов. И с культивированием чувств «коллективной ущербности». (Под последней понимается активное переживание своей идентичности как конфронтационного фактора, а разность идентичностей — как непримиримое противоречие.) Ядро проблемы можно вычленить в мониторинге и выявлении наиболее существенных угроз, которые способны привести к расколу страны. Такими угрозами и соответствующими им слабыми местами нашей безопасности являются:

русофобия (которая существует на разных уровнях и, будучи отвратительной сама по себе, несомненно является самым существенным дестабилизирующим обстановку в стране фактором, реально дающим в руки ксенофобствующим экстремистским организациям сильные аргументы в деле вербовки неопытной молодежи);

исламофобия (злонамеренно, а иногда и по неразумию разогреваемая многими силами подозрительность и неприязнь к представителям второй по величине религиозной общины, нечистоплотная манипуляция, построенная на отождествлении терроризма и ислама);

ортодоксофобия (или менее благозвучно «православофобия», то есть вражда к Русской Православной церкви, боязнь укрепления ее позиций в обществе, провокационные выступления с целью «стравить» верующих традиционных религий, верующих и неверующих и т. д.);

сепаратистские и деструктивные течения (воинствующие ваххабиты, радикальные шовинисты в национальных республиках, тоталитарные секты и т. п.);

неправительственные организации , в деятельности которых обнаруживаются признаки участия в международных антироссийских кампаниях, промышленном шпионаже, подрывной демографической деятельности (через медицинские и образовательные услуги, «планирование семьи», общественные пропагандистские акции и т. п.), лоббирования ученых и экспертов, ангажированная позиция которых способствует формированию необъективной картины и принятию за основу неверных научных данных и выводов при выработке решений государственными чиновниками и депутатами.

Иными словами, ксенофобия всегда конкретна. Абстрактная ксенофобия не является и даже теоретически не может являться существенной угрозой безопасности страны. Она сводится к частным бытовым случаям. Поэтому в качестве факторов десуверенизации и подрыва безопасности в настоящее время не могут рассматриваться силы чисто регионального сепаратизма, а также силы радикального национализма этнокультурного большинства (так называемого «русского фашизма»). Обе эти угрозы действенны только в сочетании с вышеописанными факторами.

Большим заблуждением является представление о сложившейся в стране ситуации с напряженностью в межнациональных отношениях как естественного, закономерного следствия принятия после распада СССР нового политического формата. Сама по себе смена формата не продуцирует процессов разрушения и хаотизации (таких, как развал системы разделения труда между бывшими «братскими» республиками, гибель советской промышленной кооперации и соответствующей инфраструктуры, приведшей к массовым безработице и обнищанию на пространстве СНГ, волнам беженцев и вынужденных мигрантов), не предопределяет и складывания такой экономической модели, при которой труд бесправных иммигрантов в большинстве отраслей экономики предпочтителен перед трудом коренного населения. Неурегулированность или недостаточная урегулированность этих сфер жизни нашего общества — это отдельная проблематика, которую нельзя списать на издержки распада СССР. Отсутствие политической воли к проведению сильной государственной политики в этих сферах, безответственность и безнаказанность нашей элиты позволила ей за какие-то десять с небольшим лет нарушить формировавшийся столетиями этнокультурный баланс.