9. Влияние монопольных цен на потребление

9. Влияние монопольных цен на потребление

Отдельный потребитель может реагировать на монопольные цены различным образом.

1. Невзирая на рост цен отдельный потребитель не ограничивает покупки монополизированных товаров. Он предпочитает ограничить потребление других товаров. (Если бы все потребители реагировали так же, то конкурентная цена была бы уже поднята до уровня монопольной цены.)

2. Потребитель ограничивает покупки монополизированного изделия таким образом, что не тратит на это больше, чем потратил бы на покупку большего количества при наличии конкурентной цены. (Если бы все поступили так же, то продавец не выиграл бы от монопольной цены больше, чем от конкурентной; он не получил бы дохода, отклонившись от конкурентной цены.)

3. Потребитель ограничивает покупки монополизированного товара до такой степени, что тратит на него меньше, чем он потратил бы при наличии конкурентной цены. На сэкономленные деньги он купит товары, которые в ином случае он не купил бы. (Если бы так же отреагировали все люди, то продавец навредил бы собственным интересам, заменив рыночную цену более высокой ценой. И никакая монополия не смогла бы возникнуть. Только благотворитель, желающий отвлечь ближнего своего от употребления пагубных наркотиков, в этом случае поднял бы цену на соответствующие изделия выше конкурентного уровня.)

4. Потребитель расходует на покупку монополизированного товара больше, чем он потратил бы при наличии конкурентной цены, и при этом приобретает меньшее его количество.

Как бы потребитель ни реагировал, с точки зрения собственной оценки его удовлетворенности будет нанесен ущерб. В условиях монопольных цен он обслуживается не так хорошо, как при наличии конкурентных цен. Монопольный доход продавца порожден монопольными потерями покупателя. Если некоторые потребители (как в случае 3) приобретают товары, которые они не купили бы при отсутствии монопольной цены, то их удовлетворение ниже, чем оно могло быть при другом состоянии цен. Капитал и труд, отвлеченные от производства продукции, уменьшившегося вследствие монополистического ограничения предложения одного из комплиментарных факторов, требующихся для ее производства, используются для производства других вещей, которые в противном случае не были бы произведены. Но потребители ценят их меньше.

Однако существует исключение из общего правила, согласно которому монопольные цены выгодны продавцу и приносят вред покупателю, а также посягают на верховенство интересов покупателей. Если на конкурентном рынке одному из комплиментарных факторов, например, f, необходимому для производства потребительского товара g, вообще не присваивается никакой цены, хотя производство f требует затрат, а потребители готовы платить за потребительский товар g цену, которая делает его производство прибыльным на конкурентном рынке, то монопольная цена f становится необходимым условием производства g. Именно в этом причина того, что люди выступают в пользу патентного и авторского законодательства. Если бы изобретатели и писатели не могли делать деньги на своих изобретениях и книгах, то это мешало бы им посвящать свое время этой деятельности и оплачивать соответствующие расходы. Общество не извлекло бы никаких выгод от отсутствия монопольных цен на f. Напротив, оно упустило бы удовлетворение, которое могло бы получить от приобретения g[См. с. 638–639.].

Многие люди встревожены безрассудным использованием невозобновляемых месторождений минералов и нефти. Наши современники, говорят они, безрассудно проматывают ограниченные запасы полезных ископаемых, не заботясь о грядущих поколениях. Мы проедаем наше право первородства и наше будущее. В этих жалобах мало смысла. Мы не знаем, будут ли будущие эпохи полагаться на то же сырье, от которого мы зависим сегодня. Действительно, истощение месторождений нефти и даже каменного угля происходит очень быстро. Но весьма вероятно, что через 100 или 500 лет люди будут пользоваться другими методами производства тепла и энергии. Нам неизвестно, не причиним ли мы себе вреда, так и не принеся никакой пользы людям XXI или XXIV века, если будем менее расточительны в отношении этих месторождений. Бесполезно обеспечивать потребности эпох, технологические возможности которых мы не можем даже представить.

Но было бы странно, если те же самые люди, которые жалуются на истощение некоторых природных ресурсов, тем не менее страстно обличали бы монополистическое ограничение их сегодняшней эксплуатации. Монопольные цены на ртуть, безусловно, тормозят скорость истощения ее природных запасов. На взгляд тех, кто напуган перспективой недостатка ртути в будущем, такой результат может казаться весьма желательным.

Экономическая наука, разоблачая подобные противоречия, не стремится к оправданию монопольных цен на нефть, минералы или руду. В задачу экономической науки не входит ни оправдание, ни осуждение. Она просто должна исследовать последствия всех способов человеческой деятельности. Она не участвует в спектаклях, где защитники и противники монопольных цен стремятся отстоять свои соображения.

Обе стороны этих жарких дебатов используют ошибочные аргументы. Антимонопольная партия неправа, когда приписывает любой монополии возможность ухудшить положение покупателей путем ограничения предложения и назначения монопольных цен. Не менее ошибочно предполагать, что при отсутствии сдерживающего государственного вмешательства в рыночной экономике существует общая тенденция к формированию монополии. Говорить о монополистическом капитализме вместо монополистического интервенционизма и о частных картелях вместо картелей, созданных усилиями государства, является фантастическим искажением истинного положения дел. Если бы государство не поощряло монопольные цены, то сфера их распространения ограничилась бы некоторыми минералами, добыча которых сконцентрирована на немногочисленных месторождениях, а также областью монополий ограниченного пространства[См. с. 343–344.].

Промонополистическая партия неправа, когда описывает картели языком экономики крупномасштабного производства. Монополистическая концентрация, говорят они, как правило, снижает средние издержки производства и тем самым увеличивает количество капитала и труда, которые можно использовать для дополнительного производства. Однако не нужен никакой картель, чтобы устранить завод, имеющий высокие издержки. Конкуренция на свободном рынке достигает этого результата без всякой монополии и монопольных цен. Наоборот, часто целью поощряемой государством картелизации является именно сохранение заводов и ферм, которые свободный рынок заставил бы прекратить операции как раз потому, что их производство характеризуется слишком высокими издержками. Например, свободный рынок устранил бы субпредельные фермы и сохранил бы только те, производство на которых окупается при существующей рыночной цене. Но Новый курс предпочел другое решение. Он заставил всех фермеров пропорционально сократить объемы производства и посредством этой монополистической политики поднял цены так, что производство на субпредельной земле снова стало оправданным.

Не менее ошибочными являются и выводы, полученные в результате смешения экономии от стандартизации продукции и монополии. Если люди желают иметь только один стандартный тип определенного товара, то производство некоторых изделий может быть организовано более экономичным способом, что соответственно сократит издержки. Но если бы люди вели себя именно так, то стандартизация и соответствующее снижение издержек произошли бы и в отсутствие монополии. С другой стороны, если некто заставляет потребителей довольствоваться только одним стандартным типом продукции, то он не увеличивает их удовлетворения, а причиняет ему ущерб. Диктатор может считать поведение потребителей весьма неразумным. Почему бы не одеть женщин в униформу, как солдат? Почему они сходят с ума по индивидуально подогнанной одежде? Он может быть прав с точки зрения своей собственной субъективной оценки. Но вся беда в том, что эта оценка является личной, индивидуальной и произвольной. Демократия рынка состоит в том, что люди сами делают свой выбор, и никакой диктатор не властен заставить их подчиниться его субъективным оценкам.