Век России

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Век России

Однажды кто-то из журналистов меня спросил, будет ли XXI век веком России. Он явно имел в виду возможность русского экономического чуда или что-то вроде этого. Я подумал и ответил: нет, не будет. Веком России был XX век.

Но я имел в виду иное. Процветание страны достигается только при мирном устойчивом развитии, без громких событий и потрясений. Однако громкие события и потрясения как раз и ставят ее в центр внимания всего мира. И если страна сто лет держится на мировой авансцене и более других привлекает интерес, то ее веком можно назвать именно эти сто лет, а не то время, в течение которого народ трудом и скопидомством впятеро повысил свое благосостояние.

В этом смысле XX век принадлежит России больше, чем какой-либо другой стране. О благосостоянии и речи быть не может. Но событий и потрясений хватило бы на всех.

Приведу таблицу, составленную российским экономистом и историком А. В. Полетаевым[119].

Периоды кризисов легко связываются с определенными событиями: первая русская революция, Первая мировая война, вторая русская революция и Гражданская война, индустриализация и коллективизация (рост промышленности при общем спаде и провале в сельском хозяйстве; продукция животноводства сократилась тогда более чем вдвое), Вторая мировая война, начало спада в период завершения перестройки, кризис в период либеральных реформ.

Конечно, между кризисами были и взлеты: подъем 1908–1913 годов, нэп, «сталинские пятилетки» на фоне мировой депрессии, победа во Второй мировой войне, восстановление хозяйства и рост экономики в 50-е годы, спутник и Гагарин, развитие нефтегазовой промышленности в 70-х и 80-х годах. Как Российская империя после победы над Наполеоном, так и СССР после победы над Гитлером в течение пятнадцати-двадцати лет достиг пика своего видимого могущества. Затем последовали застой и упадок, завершившиеся колоссальным экономическим кризисом, распадом Союза и тем, что я назвал бы третьей русской революцией, совпавшей по времени с либеральными рыночными реформами.

Таблица. ИЗМЕНЕНИЯ ОСНОВНЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ РОССИЙСКОЙ/СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ В ПЕРИОДЫ КРИЗИСОВ, %

Автор приведенных оценок (впрочем, как и многие в России, да и на Западе) убежден, что виною всем этим up and downs являются грубые ошибки в политике российских правительств. Особенно это касается последнего кризиса, который приписывается просчетам молодых реформаторов, следовавших монетаристским рецептам «вашингтонского консенсуса» и МВФ. Ошибок было много на протяжении последних ста лет. Но мне представляется, что не только и не столько они определили ход событий, а в большей степени — объективные обстоятельства и, я бы сказал, «цена стратегии» (так в теории игр называют оценку последствий решения, принятого игроком). Конечно, если цена чересчур высока, то можно сказать, что стратегия выбрана неправильно. Но в момент выбора либо присутствовала неопределенность, которая, возможно, не позволила лучше оценить последствия, либо у игрока была субъективная уверенность в высокой вероятности успеха.

Объективные обстоятельства состояли в том, что Россия с 1861 года, с отставанием от остальной Европы на пятьдесят-сто лет, вошла в полосу аграрно-индустриального перехода, или перехода от феодализма к капитализму, к рыночной экономике. Этот период во всех странах был сопряжен, с одной стороны, с колоссальным выбросом социальной энергии вследствие освобождения от феодальных ограничений, а с другой — с высоким риском социальных конфликтов в силу резкого увеличения имущественной и доходной дифференциации в обществе и тектонических перемещений в его социальной структуре.

Что касается стратегии, то на выходе из традиционной феодальной структуры у России имелся выбор из двух основных альтернатив: либо западный либеральный путь, по которому уже делались первые шаги; либо эксперимент в направлении модного тогда социализма. Выбор был сделан в пользу второй стратегии, и это предопределило картину развития страны до конца XX века. И практически все кризисы.

По крайней мере, кризис 1918–1921 годов был во многом обусловлен попыткой большевиков в лоб реализовать квазисоциалистические схемы. Кризис 1932–1933 годов стал, главным образом, следствием коллективизации, а также построения канонической модели мобилизационной плановой экономики. Войны могло и не произойти, не будь СССР и проводимой им внешней политики. А кризис, начавшийся с 1990 года, — результат упадка и краха Системы по причине ее несостоятельности. Это окончательная цена стратегии, избранной в 1917 году. И урок для всего человечества: этим путем ходить нельзя.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.