От Народного депутата к политическому дегенерату

От Народного депутата к политическому дегенерату

Как бы сейчас ни поносили В.Ленина, но у него есть целая обойма гениально замечательных мыслей. Сколько раз уже произносилась одна из них: ”Нельзя приступать к частностям, не разобравшись в вопросах общих”. Но как ни ломай голову, как ни пытайся разобраться, где же у радикально-либеральных демократов проработка их общих вопросов, с неизбежностью приходишь к выводу: таковых проработок у них нет вообще!! Здравый интеллект это не может не тревожить, не ставить в оппозицию к либералам.

Честное слово, трудно взять в толк, чего же хотят демократы крайне либерального, а потому самого агрессивного и взявшего в политической борьбе верх пошиба, — что собственно они хотят натворить в России? Либо это величайшие наивные бестолочи, что нельзя исключать; либо какие-то масоны, воплощающие в жизнь очередную программу ведущих в ад добрых намерений, которую простым смертным не дано знать; либо мы все путаемся в терминологии, и демократы нашей доморощенной выпечки это просто новая генерация мафиозных кланов и группировок, которым дела нет ни до чего, кроме самоё себя или своих карманов. Скорее всего они и то, и другое, и третье. Что их всех объединяет, так это отсутствие способности взглянуть на себя со стороны и задуматься над своей ролью в ходе событий, а так же над последствиями своих действий. Если уж академик А.Сахаров вознесён ими в святые мученики демократии и стал образцом демократа, то мы идём к такому состоянию дел в стране, какое определяется уже не как хаос, не как катастрофа, но как всеобщий распад, вроде того, что смёл Римскую и Византийскую империи и привёл к Великому Переселению варварских народов из Азии в Европу, за которым произошло повсеместное политическое и культурное одичание и исчезновение римской цивилизации.

В том-то и дело, что Сахаров никогда не был демократом в современном, цивилизованном понимании этого термина. Сахаров был в чистом виде мученик за народную свободу, анархическую свободу, как её понимали Кропоткин и Л.Толстой, — то есть он боролся за чисто русское народное и, надо признать, полуварварское и безответственное видение этой свободы, не связывающее эту свободу с уважением к частной капиталистической собственности. Сахаров был в чистом виде народный депутат! И представительные собрания, на которые избирались “народные депутаты”, будь то Народные депутаты СССР или РСФСР или прочих республик, ничего общего не имели с собственно демократией.

Конечно же, в нынешней ситуации личностные достоинства Народного депутата, его моральная и нравственная порядочность приобретают колоссальную значимость в качестве ширмы для тех сил внутри правящей олигархии, управляющих собственностью страны, которые за кулисами и ведут подлинную борьбу за буржуазные преобразования. Именно потому, что Сахаров стал удачной ширмой, стал привлекательным для интеллигенции символом политических реформ, нейтрализуя эту интеллигенцию, — реформ, которые на самом деле проводили всегда и проводят теперь у нас определённые круги правящей олигархии, управляющие государственной собственностью, — и есть заслуга, единственная заслуга этого человека.

При реальной демократии нет и не может быть политического смысла у слова народ, так как оно бессодержательно, обозначает лишь то, что народилось, без какого-либо отражения качества состояния общественного сознания, общественной, частнособственнической и политической культуры населения страны. Понятие же народный депутат было изобретено народниками царской России и перенято большевиками, не признававшими право частной собственности и реальную представительную демократию. Большевики использовали представления о народных депутатах, чтобы поставить представительные органы, ставшие ещё в 1917 году политически бессильными и бесхребетными, в прямую зависимость от партийной номенклатуры, у которой сконцентрировался контроль за государственной или обобществлённой собственностью, собственностью всей страны вообще. А когда нет независимой от государства собственности, нет и оппозиции, то есть нет и реальной демократии, нет и собственно цивилизованного общественного, нет политического сознания в стране.

Именно в этом основная причина, почему у нас сейчас невозможно возникновение реальных политических партий, подлинно политических партий, организованных по социальному признаку, по признаку общих интересов вполне определённого слоя населения страны. У нас нет ни одной партии, способной яростно защищать материальные интересы определённого социального слоя с определёнными задачами и целями, с определённым видением наиболее выгодного для себя законодательства, которое обеспечивает максимальные материальные преимущества именно этому слою, даёт ему возможность получать максимальную прибыль при операциях со своей собственностью.

В цивилизованной демократии нет народных депутатов, но есть члены парламента. Каждый член парламента оказался в нём потому, что социальные слои или социальный слой, интересы которых он выражал в том или ином избирательном округе, смогли через своих активистов убедить избирателей, что только они обеспечат наибольшее благополучие большинству, когда именно их интересы будут представлены в национальном парламенте. Только в таком случае интересы слоя или слоёв населения будут побуждать делегированного в парламент их представителя искать устойчивые политические связи с теми из членов того же парламента, которые попали в него, выражая волю тех же социальных слоёв, но других избирательных округов, областей и пр. И только на такой основе возможны объединения политических деятелей в дисциплинированные и устойчивые партии, отражающие эгоистические интересы определённых национальных слоёв общества на государственном уровне. А так как основных противоборствующих социальных и собственнических интересов лишь несколько, то и количество серьёзных, имеющих национальное значение идеологий и способных создавать таковые идеологии партий в государствах с развитыми традициями демократического представительства не может быть больше двух-трёх, от силы пяти.

При реальной демократии, в отличие от творящегося у нас безобразия, партийных перебежчиков не любят. Такой перебежчик уже не просто предатель партии, но, что гораздо серьёзнее, предатель интересов определённых социальных слоёв, которые его продвигали, которые вкладывали в него средства, которые доверяли ему защищать их кровные интересы. И поэтому за перебежчиком будет на всю оставшуюся жизнь тащиться анкетное клеймо предателя социального слоя, социального класса, который выдвинул его в политику.

октябрь 1990 г.