Часть 4. ВТОРАЯ КРОВЕНОСНАЯ СИСТЕМА: РЫНОК ЦЕННЫХ БУМАГ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Часть 4. ВТОРАЯ КРОВЕНОСНАЯ СИСТЕМА: РЫНОК ЦЕННЫХ БУМАГ

ПОЧЕМУ РЫНОК — ТОЛЬКО СПЕКУЛЯТИВНЫЙ?

Обсудив вопрос о том, как наша банковская система выполняет функцию аккумулирования средств, естественно осмотреться: а есть ли альтернативные пути сбережения накоплений для тех, кто сам непосредственно бизнесом не занимается? Во что работающее и дающее прибыль может вложить средства человек, живущий в России? Ответ — в ценные бумаги. Причем, если вы не специалист, вам предложат массу привлекательных вариантов. Разнообразные посредники в лице паевых и иных инвестиционных фондов с удовольствием возьмутся управлять вашим капиталом, вкладывая его в акции российских предприятий. При этом вам объяснят, что во всем мире вложение средств в ценные бумаги значительно выгоднее, чем в банки; риски же (если пользоваться услугами грамотных специалистов по управлению капиталом, диверсифицирующих вложения) — практически невелики; а наш рынок ценных бумаг — самый быстрорастущий в мире, и акции наших предприятий пока недооценены... Значит, вперед?

Можно и вперед, но сначала ответим себе на вопрос: если все так, то почему же зарубежный капитал, способный оценить ситуацию и увидеть потенциальную выгоду, не вкладывается массированно в акции наших недооцененных предприятий? И наводящий вопрос: почему у нас никто не хочет покупать за реальные деньги пакет в десять или двадцать или сорок девять процентов акций, если у кого-то другого уже есть пятьдесят один процент акций этого предприятия? Ответ на эти вопросы у нас уже есть: несмотря на все красивые слова в указах Президента о защите прав мелких акционеров и т.п., мелкие, а зачастую даже и крупные акционеры наших предприятий совершенно беззащитны перед владельцем контрольного пакета акций и контролируемым им менеджментом (см. главу «Кусачая собачка без поводка»).

Обратим внимание еще на одну деталь: с акциями каких компаний на нашем рынке производится львиная доля операций? Ответ известен: РАО «ЕЭС России», «Газпрома», «ЛУКОЙЛа» и еще ряда им подобных. Что объединяет эти компании, кроме того, что они — супергиганты, а две первых — еще и монополисты? Да то, что контрольный пакет акций принадлежит государству и управляется нашим Правительством. Так может быть, оно и к лучшему — хоть какой-то государственный порядок должен быть в управлении ? Наверное, должно быть так, но только в случае, если речь идет о государстве, в управлении которым этот самый минимальный государственный порядок есть. Но, к сожалению, это — не наш случай. И об этом мы тоже подробно говорили выше (см. «Тропические кочегары в действии»).

Соответственно, при таких изъянах правового регулирования деятельности акционерных обществ, а также при сегодняшних механизмах реального управления крупнейшими предприятиями, акции которых преобладают на нашем рынке, стоит ли удивляться тому, что рынок акций у нас является преимущественно спекулятивным?

БОЛЬШАЯ РОССИЙСКАЯ ИГРА В НАПЕРСТКИ

(государственные ценные бумаги)

Но кроме акций предприятий на рынке котируются еще и государственные ценные бумаги. В принципе, практика эта весьма распространена в мире: государства, которым по различным причинам не хватает средств, заимствуют на свободном рынке. При каких условиях это обоснованно и разумно? Условий несколько.

Первое: если денег действительно не хватает, они нужны на жизненноважные цели, но больше взять их негде.

Второе: если государственные долговые обязательства размещаются под процент, существенно меньший, чем средняя рентабельность экономики. В противном случае возникает известная пирамида, которую некоторое время можно поддерживать за счет расширения ее основания (размещения все больших и больших объемов обязательств). Причем основной период своей жизни такая пирамида работает уже не на помощь бюджету, а сама на себя, выкачивая все ресурсы из государства. Но затем она — неминуемо рушится.

Массово размещать государственные казначейские обязательства (ГКО) у нас начали в 1995 году. Была ли в этом какая-либо реальная необходимость?

Конечно, денег, как всегда, не хватало. Но отсутствие объективной необходимости в заимствовании средств подтверждается, в частности, тем, что объем средств, противозаконно изымавшихся в этот период нашим Правительством из федерального бюджета, значительно превышал объем заимствований.

Не станем сейчас вдаваться в подробности десятков и сотен выявленных Счетной палатой фактов противозаконного изъятия из бюджета 1995 года относительно (по сравнению с объемами бюджета) небольших объемов средств, хотя в сумме они составляют тоже весьма значительную величину. Остановимся только на самом явном и крупном.

В ЧЕМ НАША ВЛАСТЬ ЭФФЕКТИВНА?

Как-то в одной телепередаче («Времечко», ТВЦентр) зрителям был задан вопрос о том, в чем, на их взгляд, причина наших проблем. И были предложены три варианта ответов: а) происки Запада; б) воровство и коррупция; в) бездарность власти. Как вы думаете, какой вариант ответа выбрало большинство позвонивших? Большинство сочло, что все дело — в бездарности власти.

Что ж, такое мнение имеет право на существование — как некое спасительное утешение. То есть, вроде бы: не мы идиоты, а, напротив, — они. Сердце греет.

Но есть и иная точка зрения. И ей, как минимум, есть определенные обоснования и даже доказательства. Впрочем, судите сами.

Счетной палатой было установлено, что летом 1995 года наше Правительство разместило шестьсот миллионов долларов «временно свободных» валютных средств на депозитных счетах в ряде частных банков. Причем разместило под процент (уже с учетом разницы в уровнях инфляции двух валют), существенно меньший, чем в этот же период брало в рублях средства в кредит, размещая ГКО на свободном рынке (см. выше главу «Как скупили у нас курочек, несущих золотые яички, за наши же денежки»).

В том же 1995 году из федерального бюджета Правительством противозаконно было изъято свыше одиннадцати триллионов тогдашних рублей на так называемое «восстановление народного хозяйства Чечни». Эта сумма эквивалентна по тогдашнему курсу двум с половиной миллиардам долларов США. И хорошо известно, что ни на какое «восстановление» ничего не пошло — деньги осели в московских банках. Кстати, помните, с большим пафосом осудили некоего Беслана Гантемирова за хищение этих средств? Так ему вменялись в вину лишь два с половиной миллиона долларов. Да и за них Гантемирова в конце концов простили. А за два с половиной миллиарда долларов — так никто и не ответил.

И, наконец, Счетная палата установила, что, кроме того, из федерального бюджета 1995 года Правительством была, опять же противозаконно, изъята астрономическая сумма более чем в тридцать семь триллионов рублей — на некие незаконные «компенсации» в связи с отменой льгот (также изначально противозаконных) по беспошлинному ввозу спиртного и сигарет рядом «спортивных» организаций («Национальный фонд спорта» и другие). Это еще минус более девяти миллиардов долларов из нашего федерального бюджета только в течение одного 199 5 года (подробнее см. ниже «Как украсть треть бюджета»).

Итак, сколько получилось всего лишь по этим трем примерам? Более двенадцати миллиардов долларов в одном только 1995 году. Много это или мало? Это почти половина всего федерального бюджета 1995 года и существенно более половины всего федерального бюджета года, например, 1999-го.

Так что кто тут «бездарный», а кто и очень даже «способный»?

ЗАЧЕМ СТРОИЛИ ПИРАМИДУ ГКО?

Важно отметить: изъятое у нас с вами лишь по приведенным трем примерам весьма существенно превышает весь объем средств, заимствованных в 1995 году государством на внутреннем и внешнем рынках. Так для чего же тогда запускалась пирамида ГКО? Получается, прежде всего — для того, чтобы хоть частично скомпенсировать запланированное разворовывание средств федерального бюджета. Похоже, так. И столь же похоже, что это была далеко не единственная и не главная цель.

Конечно, 1995 год в нашей жизни в этом смысле был особый — это был год перед выборами Президента. И тогда мало кто верил, что Ельцин удержится. А значит — хватай, что успеешь. Успели, как мы уже заметили, немало. И ради этого не только были обескровлены бюджет и экономика в целом, но страна была ввергнута еще и в гигантскую финансовую пирамиду.

То, что властью строилась пирамида, аналогичная только что разрушенной «МММ», специалистам было понятно без каких-либо специальных объяснений — рисковый характер вложений был очевиден с самого начала. Плюс учтем специфическое устройство нашего Центробанка и проанализированную выше мотивацию его руководителей (см. «Не мышонок, не лягушка...»). Поэтому размещение государственных долговых обязательств производилось Правительством под сверхвысокий процент — более ста процентов годовых, что даже с учетом инфляции в несколько раз превышало возможную рентабельность реального сектора экономики. В такой ситуации уже к 1997 году эта пирамида естественно стала не добавлять средства в бюджет, а вытягивать их из бюджета. То есть из механизма компенсации потерь от прямого воровства наших с вами бюджетных средств пирамида быстро превратилась в легальный способ дополнительного изъятия у нас этих средств.

«ЛОХИ» И ИГРОКИ

Кто мог играть в такую игру с государством? Во-первых, те, кто мало понимал в происходящем (эти, в основном, пострадали). Во-вторых, те, кто более или менее понимал, но готов был рисковать, считая себя умнее других и рассчитывая успеть вовремя выйти из игры (и многие успели). В-третьих, те, кого принудили играть, например, страховые компании, которые по закону обязаны были значительную часть средств держать в государственных ценных бумагах (эти были практически обречены). В-четвертых, те, у кого была более или менее обоснованная уверенность в том, что их вовремя предупредят (некоторых предупредили вовремя, а части зарубежных игроков, если помните, перед самым дефолтом практически официально даже предоставили возможность вывести средства из игры). И, наконец, в-пятых — те, кто на самом деле имел реальный доступ к информации и знал, что играет беспроигрышно. Именно последняя категория и являлась движущей силой продолжения этой масштабной аферы на протяжении 1997-го и первой половины 1998 годов, когда пирамида служила уже просто неким водоворотом, в который уходили средства из бюджета. И где они затем оказывались? Понято — в карманах этих игроков. Кто же они, эти — в рамках современной российской морали — такие удачливые предприниматели?

Вряд ли мы в ближайшее время получим поименный список этих счастливчиков — ведь, по утверждению бывшего Генпрокурора России Ю.Скуратова, прокуратурой было зафиксировано, что на рынке гособязательств играли лично члены Правительства, а также члены семьи (в буквальном смысле) Президента Ельцина.

Кстати, напомню: когда пирамида уже рухнула, СМИ сообщали, что Президент Ельцин поручил провести расследование причин и обстоятельств августовского 1998 года дефолта тогдашнему главе ФСБ В. Путину.

ИСТИННО РУССКАЯ РУЛЕТКА

Для понимания специфики функционирования российского рынка ценных бумаг немаловажна и другая информация — полученная Счетной палатой. В ходе проверки были выявлены, а затем на заседании Коллегии Счетной палаты представителями Минфина, ответственными за организацию размещения государственных долговых обязательств, никак не опровергнуты факты размещения государственных ценных бумаг уже после официального прекращения приема заявок.

Ясен ли откровенно мошеннический характер выявленного механизма размещения государственных долговых обязательств? Да еще и с учетом данных Ю.Скуратова о том, что играли не просто мальчики с улицы, а люди наиболее приближенные к Президенту и непосредственно члены его семьи?

Все же попробую более подробно объяснить суть конкурсной процедуры размещения государственных долговых обязательств. Вы можете подать заявку, предлагая государству в долг любую сумму и указав любой процент, который вы хотели бы получить на свои деньги. По итогам конкурса Министерство финансов должно набрать заранее объявленную сумму заимствований из тех предложений, в которых запрошен наименьший процент. Причем, если отсечение окажется на уровне ста процентов годовых, то те, кто пожелал иметь сто десять процентов, останутся ни с чем; те, кто пожелал иметь девяносто процентов годовых — девяносто и получат, а те, кто для надежности указал поменьше, лишь семьдесят процентов, — получат только свои семьдесят процентов годовых. И заранее точку отсечения никто не знает.

Значит, в чем главный интерес игроков? Предугадать, какова будет точка отсечения, и предложить процент, лишь чуть меньший. А в чем интерес того игрока, который допущен к информации? Уже не гадать, а просто узнать: какова по результатам торгов оказалась точка отсечения. И лишь затем подать свою заявку, запросив процент, минимально отличающийся от точки отсечения. Но узнать-то это можно лишь после того, как прием заявок прекращен. Теперь, наверное, уже и людям, абсолютно не включенным в эту проблематику, понятно, зачем продолжать принимать заявки после официального прекращения их приема.

Конечно, в любой западной стране виновные в подобном понесли бы очень жесткое наказание — ведь они не просто преступили закон, но еще и подорвали доверие к государству. У нас же на Коллегии Счетной палаты представители Минфина не дрогнув пояснили, что у них, якобы, такая хорошая компьютерная система, что получить информацию о произведенных заявках и определить затем свой оптимальный заказ — невозможно. Вы верите?

Я — верю. Почему ж не поверить? Верю, что возможна такая замечательная компьютерная система, что никакой мальчик с улицы, даже если ему и предоставить возможность подать заявку после окончания их приема, воспользоваться этим не сможет. Но у нас-то играли — далеко не мальчики с улицы...

ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ!

Есть основания предполагать, что и в этой истории выявленное — лишь верхушка айсберга масштабной аферы, основанной на очевидно жульническом механизме размещения гособязательств.

Для справки: в 2001 году, спустя менее трех лет после дефолта, уже при новом Президенте, новое Правительство запланировало вновь разместить на внутреннем рынке гособязательства — примерно на сто тридцать миллиардов рублей. Похоже, понравилось, И в 2002 году запланировали разместить уже почти на 200 млрд. рублей...

Есть ли какая-либо объективная необходимость в этом втором походе по тому же кругу теперь — в сравнительно новых условиях? Рискну утверждать, что абсолютно никакой. Достаточно сказать, что недобор средств прибыли на госпакеты акций крупнейших российских предприятий, в том числе монополистов, таких как «Газпром», РАО «ЕЭС России», «ЛУКОЙЛ» и других, существенно превышает те суммы, которые Президент и Правительство намерены взять в долг на рынке государственных обязательств. То есть, если бы проблема заключалась лишь в нехватке средств в бюджете — достаточно было бы всего лишь навести элементарный порядок в управлении госсобственностью.

А для чего же тогда это делается вновь?

Ответ каждый может дать сам, приняв к сведению полное отсутствие информации о том, чтобы что-то радикально изменили в механизме заимствований, а также о том, чтобы кого-либо из организаторов прежних махинаций наказали или хотя бы отстранили от «дела»...

Конечно, и с наперсточниками тоже можно играть, но это дело — уж очень на любителя острых ощущений...

Данный текст является ознакомительным фрагментом.