Сканер и время

Сканер и время

В своих предыдущих книгах я обсуждала проблему, которую назвала «лихорадка времени» – состояние ума, часто встречающееся у сканеров. Время при этом воспринимается только как текущий момент – «завтра» для них не существует. Отсюда гипертрофированная уверенность сканера в том, что, если сию минуту не приступить к делу, которое его влечет, – возможность будет упущена навсегда. Но обычно в поле зрения попадает намного больше заманчивых вещей, чем сканер может сразу осилить, поэтому «лихорадка времени» порождает панику.

Паническое состояние лишает способности увидеть выход. Воображение начинает рисовать массу препятствий, и сканер очередной раз утверждается в мысли: мечты о реализации всех его планов безнадежны. В этом и есть тайный ключ к панике.

Советовать человеку воспользоваться силой воли или разумом, чтобы «просто успокоиться», – бесполезно. Страх – примитивный и мощный защитный механизм, заложенный природой, и контролировать его нелегко.

Как бороться с внутренним смятением? Единственный надежный способ, который мне удалось найти, – уменьшить опасность, вызывающую паническое состояние. Давайте займемся этим.

Смогу ли я оставить след в этой жизни?

На одном из моих семинаров женщина-сканер призналась: «Я только любительница во всем, и больше ничего. И навсегда такой останусь. В исторических книгах упоминают лишь великих мастеров и высоких профессионалов – о таких, как я, там не пишут».

Она ошибается. Многие знаменитые люди являлись сканерами. Но парадокс в другом: самые знаменитые были одновременно и любителями, и профессионалами.

Про Аристотеля

Если бы вы интересовались философией, логикой, физикой, врачеванием, астрономией, прорицаниями, зоологией, театром и поэзией, а заодно жили бы в Древней Греции, никто не называл бы вас дилетантом. Вас называли бы Аристотелем.

Аристотель не только обошелся без выбора главной «специальности», но еще и исследовал предметы, которые до него не изучал никто. И преподавал эти науки без всяких дипломов, потому что не существовало никого, кто мог бы их выдать.

Аристотелю наверняка понравился бы сканер вроде вас. Говорили, что он читал два вида лекций: утренние – с более детальным обсуждением, для узкого круга избранных учеников, и вечерние – для широкой публики, которая просто любила узнавать новое. (Вы на какую пошли бы? Я – точно на обе.)

Если бы вы родились в Америке XVIII века, имели с дюжину интересов, переключались с науки на бизнес, с бизнеса на музыку, философию и политику, никто не называл бы вас человеком нерешительным и разбрасывающимся. Вас называли бы Бенджамином Франклином. Ему принадлежит афоризм, который вызывает панику в душе каждого сканера:

Если вы не хотите быть забытым сразу после смерти, то либо пишите что-нибудь достойное прочтения, либо совершайте дела, достойные того, чтобы о них писали.

И Аристотель, и Франклин делали это – и человечество помнит о них. Но благодарные потомки не учитывают, что оба великих человека были любителями. У них не было никаких документов и дипломов, которые сегодня обеспечивали бы им уважение или хотя бы помогали получить работу. Все потому, что в современной культуре начисто забыто, какие значения имеет понятие «любитель». Любитель, согласно словарю, – это тот, кто:

1) делает что-либо для удовольствия, а не за плату;

2) обладает ограниченным знанием или умением в каком-то деле;

3) любит что-то или сильно интересуется чем-то;

4) ценит и хочет постичь множество различных вещей, но не может выбрать одну специальную область, – иначе говоря, сканер.

Ладно, четвертый пункт тут мой, надеюсь, именно так будет выглядеть словарная статья в то прекрасное время, когда мы восстановим заслуженно высокий статус понятия «любитель».

Но мы живем явно не в Древней Греции и не в Америке Бенджамина Франклина. Нам трудно снискать не только уважение в обществе, но и понимание в собственных семьях. Возможно, дела у вас обстоят так же, как у одного сканера, написавшего мне:

Как же долго надо мной все смеялись, как долго меня дразнили! Все, что мне хочется, – суметь придерживаться одного дела, пока меня начнут хоть сколько-то уважать.

Приятно, конечно, обрести чувство свободы, заниматься тем, что влечет, и не ощущать при этом никакой вины. Однако Аристотеля, которому вы наверняка пришлись бы по душе, рядом нет, и он не поможет избавиться от давно отравляющего существование чувства, что вы неудачник. А может ли что-нибудь изменить взгляд вашей семьи на вашу жизнь?

Это зависит от того, что ваши близкие считают «успехом в жизни».

В семье Розмари главной ценностью считалось «быть лучшим». Заработать признание. Хорошо выглядеть в глазах соседей.

– Что-то побуждало вас стать фотожурналистом? – спросила я.

– Я сделала это ради признания и похвал, – ответила Розмари.

– Правда? – удивилась я.

И вот что она рассказала:

Понимаете, за обедом в нашей семье говорят только о тех, кто добился успеха. Важны не деньги, а всяческие достижения, награды, призы. Мои близкие хотят отличаться от всех, поэтому восхищаются не инвестиционными банкирами, а выдающимися художниками и учеными. Даже собак бордер-колли мой отец держал только для этого – чтобы они получали призы, причем не за внешность, а за выучку и умения. Опять же достижения, как и у людей. Все, чтобы произвести впечатление на окружающих. Плевать на счастье, главное – быть лучшим.

У любого человека сложившееся в семье понимание успеха может совершенно не совпадать с его личными ценностями. Для людей талантливых такой конфликт особенно сложен, а у сканеров сложность к тому же умножается на каждое их дарование.