2. Эллинистический мир

2. Эллинистический мир

Во время Пелопонесской войны, когда полисное ополчение теряло значение в сравнении с профессиональными наёмниками, граждане большинства полисов Эллады быстро разделялись на два класса: имущих и неимущих. На имущих граждан возлагались обязанности обеспечивать основные налоговые поступления в казну общественно-государственной власти, чтобы неимущие могли находиться на службе, а их семьи быть на содержании у полиса. В таких обстоятельствах не только менялись традиционные законы о связи гражданских прав с землевладением, но и изменялась роль денег. В деньгах легче было собирать налоги, вести текущие государственные и частные расчёты и накапливать краткосрочные и долгосрочные запасы на случай непредвиденных военных расходов, а так же делать частные и государственные займы. Прежде деньги главным образом обслуживали товарно-денежный обмен. Теперь же деньги становились самостоятельным видом богатства отдельных лиц и государства, сравнимым с землевладением, и они превращались в особый вид совершенной, абсолютной собственности, который обменивался на любой другой вид собственности, в том числе и на земельную собственность. Оказывалось, что денежное богатство имело ряд преимуществ в сравнении с землевладельческим богатством. Его сложно было ограничить законами подобно тому, как это делалось в отношении размеров земельных наделов, легче было скрывать, в том числе от налогообложения, перемещать из одного государства в другое, увозить в виде добычи при военном разграблении врага. И ему начинали отдавать всё большее предпочтение в сравнении с прочими видами богатства.

Если перед владельцем больших денег в обстановке неуверенности в завтрашнем дне родного полиса вставал вопрос, держаться ли за права гражданина и может быть потерять денежное состояние или же вывести свои деньги в другой, более сильный полис и стать не имеющим гражданских прав метеком, он мог предпочесть стать богатым метеком. В большинстве крупных полисов численность богатых, но не имеющих гражданских прав метеков неуклонно возрастала. Неуклонно возрастала и численность тех богачей, которые стремились застраховать себя от превратностей судьбы, имея денежную и иную собственность в разных, порой враждующих полисах, и у таких собственников менялись представления о безусловной преданности интересам своего родного полиса и полисного общества. Полисным учреждениям общественно-государственной власти всё сложнее было подчинять общественным интересам торговцев, ростовщиков, олигархов, бороться с проявлениями у них беспредельного личного эгоизма и личного потребления. Общественно-государственная власть полисов, вынужденная считаться с требованиями экономической целесообразности своих действий, поневоле приспосабливалась к обстоятельствам, и у неё менялось отношение к способам приобретения денежного богатства. Если прежде, к примеру, ростовщичество и спекуляция хлебом считались позорными занятиями для гражданина, за которые отнимались гражданские права, изымалось имущество, а порой приговаривали к смертной казни. То теперь нуждающаяся в налогах с денежных сделок общественно-государственная власть смягчала своё отношение к спекулянтам и ростовщикам, оправдываясь тем, что налоги идут на нужды войны и на выплаты неимущим гражданам. Такие изменения в нравах и отношениях внутри полисов были лишь одними из множащихся признаков того, что общественная этика и мораль полисной народности, а с ними и полисные народнические общества вступили на путь упадка.

С ростом значения денег в жизни населения полисов задачи поддержания в них финансовой устойчивости становились самодовлеющими. Политическая неопределённость в отношениях между полисами, постоянные войны за расширение экономического и политического влияния, которые начинались то одними, то другими полисами, подрывали хозяйственные связи, торговлю, нарушали, как поставки сырья для ремесленных предприятий, так и сбыт товаров. Следствием были частые кризисы товарно-денежного обмена и финансовых обязательств учреждений полисной государственной власти. Чтобы избежать финансовых кризисов или ослабить их, в полисах с согласия граждан принимались законы, позволяющие пускать в товарный оборот земельные участки и находящуюся на них недвижимость, а так же закладывать их для получения заёмных средств. Это указывало на то, что в семьях граждан полисов происходило разрушение родоплеменного, бессознательного архетипического мировосприятия, посредством которого выстраивались общественные отношения, как отношения семейных собственников наделов общего жизненного пространства. Включение земельной собственности в товарооборот позволило сосредотачивать землю в руках тех, кто мог её скупать или получать от должника, и стало окончательно размывать основы прежних представлений о неразрывном единстве понятия гражданина и земельного собственника. В IV веке до н.э. в Элладе сосредоточение денежной и земельной собственности у немногих сопровождалось непрерывным увеличением слоя тех, кто имели гражданские права, но потеряли связь с интересами семейной собственности. Повсеместно расшатывались традиционные, унаследованные от родоплеменных отношений устои общественных воззрений, согласно которым гражданин должен был иметь надел земли и быть усердным работником, живущим земледелием.

Отчуждающаяся от интересов земельной собственности семья полисного гражданина переживала упадок традиционной этики и морали, она перестала быть основной ячейкой воспитания общественного сознания и разлагалась интересами личной собственности или личной борьбы за средства жизнеобеспечения её членов. Одни из неимущих граждан становились всевозможными наёмниками у владельцев денежной и иной собственности, искателями сокровищ и быстрой наживы авантюристами. Другие же привыкали не трудиться, становились люмпенами; такие граждане требовали законов, которые расширяли их права на получение всевозможных государственных пособий, и они часто торговали своими голосами при принятии законов и решений на представительных собраниях. Это создавало благоприятные условия для подкупа должностных лиц, популярных ораторов или большинства участников представительных собраний, чем стали пользоваться персидские цари, и не только они, чтобы вмешиваться во внутренние дела Эллады. Благодаря денежному подкупу то одни полисы начинали войны с соседними полисами, то другие. При отсутствии ясного видения большинством граждан каждого полиса общего смысла долгосрочных целей военных действий политические настроения в полисах менялись быстро и часто. А падение традиционной религиозной языческой морали вело к тому, что клятвы и принимаемые на себя обязательства часто нарушались. Военные союзы между полисами заключались из сиюминутных соображений, и они легко распадались, создавая нервозную обстановку всеобщего недоверия и взаимной подозрительности. Полисные государства обескровливали друг друга, теряли внутреннюю политическую устойчивость из-за растущей ненависти между имущими гражданами, спекулянтами и метеками, которые богатели в таких обстоятельствах, и неимущими гражданами, которые увеличивались в численности.

Вместе с разрушением устоев полисных общественных воззрений исчезала вера в земледельческие по происхождению религиозные языческие культы и мифы, которые обосновывали прежние общественные устои. Постепенно входило в привычку святотатство, расхищение сокровищ полисных и общих для всех греков храмов и святынь. Следствием стало то, что ширились поиски рационального философского обоснования личного поведения, которые подтолкнули развитие, как философии общественной этики и морали полисных слоёв населения, так и философии необщественной морали личного индивидуализма гражданина мира, космополита, не связанного никакими узами с полисным обществом. «Заказчиками» философии космополитизма являлись торговцы, ростовщики, олигархи, всевозможные наёмники и авантюристы, которые ради личной выгоды шли даже в услужение к извечным врагам полисных государств, таким, как персидские цари.

Иначе говоря, кризис полисного общества стал следствием того обстоятельства, что торгово-спекулятивные и ростовщические интересы в каждом полисе достигли столь высокого уровня развития, когда они вышли за пределы возможностей общественно-государственной полисной власти оказывать на них определяющее влияние, подчинять их интересами связанных с производственной деятельностью семей граждан этого полиса. Получалось так, что торгово-спекулятивные и ростовщические интересы сами стали усиливать влияние на полисную государственную власть, навязывать ей выгодную главным образом им политику. Подчинить их интересам развития семейного производства в полисах в состоянии была уже лишь более сложная, чем полисная, государственная власть, объединяющая полисы собственными учреждениями управления.

Поскольку ни один полис не имел сил, позволяющих ему надолго навязать свою власть большинству полисов Эллады, постольку сама Эллада не могла выйти из состояния раздробленности и политической, духовной смуты. Лишь внешняя военная сила царя соседней Македонии Филиппа II, установив военную гегемонию над полисами Балканского полуострова, подчинив их своим собственным внешнеполитическим целям, оказалась в состоянии вырвать переживающие упадок древнегреческие государствообразующие общества из внутренних противоречий. На Коринфском конгрессе в 337 г. до н.э, который был созван царём Македонии, уполномоченными представителями греческих полисов Балканского полуострова была узаконена политическая гегемония Филиппа II, а так же были приняты решения, запрещающие войны между полисами и нацеливающие их на завоевательную Священную войну с Персидской державой. Военную и политическую подготовку приученных к непрерывным внутренним войнам полисов к единому завоевательному движению во внешний мир осуществил царь Македонии Филипп II, но само предприятие возглавил ставший после гибели Филиппа царём Македонии его сын Александр III Великий.

Александру Македонскому удалось не только отвоевать населённую греками часть Малой Азии, что было первоначальной целью похода, но и сокрушить саму Персидскую Державу. Перед ним встала задача навязать царскую государственную власть Македонии с греческой полисной цивилизационной культурой в странах, в которых сложились собственные глубокие традиции восточной цивилизационной культуры и государственной власти, в корне отличающиеся от древнегреческой. При языческом строе государственная власть возникала в виде этнической государственной власти родственных племён, и она разрушала родоплеменные отношения и родоплеменную общественную власть тем, что создавала социальные отношения этнической народности, как особого общества. Однако устойчивость социальных общественных отношений народности полностью зависела от устойчивости государственной власти. Если государственная власть слабела и гибла, то социальные связи созданной ею народности разрывались, и народность оказывалась в состоянии естественного отбора, со временем распадалась на родоплеменные сообщества, объединяемые только общинными родовыми отношениями и родоплеменной общественной властью. При завоевании одним государством других государств или племён государственная власть завоевателей стремилась не допустить распада существующих социальных связей и усиления значения родоплеменных общественных отношений, родоплеменной общественной власти, так как это вело к упадку хозяйства и существенному уменьшению дани и налогов, усложнению их сборов. Борясь с родоплеменными отношениями и родоплеменной общественной властью в завоёванных землях, она создавала покорённые этнические народности, существование которых обусловливалось существованием и устойчивостью уже её собственными учреждениями, учреждениями государственной власти завоевателей.

Сокрушая Персидскую державу, захватывая древние и многолюдные земледельческие цивилизации в Азии и в Северной Африке, в которых укоренились особые, сложные традиции выстраивания чиновной государственной власти и кастовых общественных отношений больших, многомиллионных народностей, Александр Македонский волей или неволей должен был искать наиболее приемлемые для этих цивилизаций способы управления. В первоначально завоёванной им части Персидской державы в Малой Азии он просто возрождал греческие полисные государства, включая их в Греко-македонский военно-политический союз. Но после ряда побед над войсками Дария, после гибели Дария и захвата всей его протянувшейся от Египта до Средней Азии державы, Александр Македонский вознамерился стать правопреемником персидских царей и их традиции деспотического государственного управления чуждым греческой цивилизации населением. К такому шагу его толкало страстное стремление сразу же воспользоваться огромными людскими, военными ресурсами и сокровищами Персии, отработанными способами налаживания социальных связей и сборов налогов, что было ему необходимо для осуществления своих намерений совершить дальнейшие завоевания на Востоке Азии, а затем и на Западе Средиземноморья. Круг его приближённых и советников расширялся за счёт персидских вельмож, он стал сознательно перенимать обычаи и нравы персов, и это вызвало серьёзное противодействие его окружения из македонцев и греков, породило несколько опасных заговоров. Жестоко расправляясь с заговорщиками, среди которых оказывались его старые товарищи и друзья, он одновременно принялся ускоренно создавать войсковые части из персов и других покорённых племён и народностей и утверждать военной силой необщественную государственную власть, которая ставила бы себя над цивилизациями и порождала бы неэтнический чиновничий аппарат управления огромной империей. Его увлекла рациональная мысль просто смешать несущие в себе разные цивилизационные традиции этносы, чтобы из того, что получится после смешения, создать новую единую цивилизацию во всех покорённых землях. По его приказу многие тысячи македонян и греков, все его военачальники должны были жениться на персиянках, и он сам подал тому пример. Однако такая неэтническая власть не выдержала внутренних противоречий. Смерть Александра Македонского вызвала её быстрый распад. Его сын от брака с персиянкой был умерщвлен, а борьба, которая развернулась между его военачальниками за власть над завоёванными им странами, выигрывалась лишь теми, кто сделал ставку на Греко-македонские войска и подчёркивал свою верность македонским обычаям и эллинистической духовной традиции.

Так, вследствие великих завоеваний Александра Македонского, возникли нескольких эллинистических державных государств, которые вместе с Великой Грецией в Италии и Сицилии образовали огромный эллинистический мир. За его пределами остались только две из существовавших в то время цивилизаций, Китай и Восточная Индия, но и эти земледельческие цивилизации втягивались в торговые связи, которые налаживались в эллинистическом мире. Укреплению таких связей способствовал Великий шёлковый путь. Он был создан в протянувшейся от Восточного Средиземноморья до Западной Индии эллинистической державе Селевкидов, где под присмотром царей обустраивался с рациональной обстоятельностью греков, и дальше проходил по землям Китая до Дальнего Востока. Таким образом эллинистическим миром была разрушена замкнутость всех субконтинентальных цивилизаций Евразии и Африки и впервые в истории создавался мировой рынок товарно-денежного обмена. Движителем же становления и существования этого мирового рынка была древнегреческая полисная цивилизация, которая осуществила переход к интенсивному производству в условиях классовых имущественных отношений семейных собственников.

Эллинистический мир создавался и управлялся царской государственной властью. Царские державы и государства появлялись в разных условиях и имели существенные различия. Например, в Пергамском царстве и в Сицилии царская власть возникала внутри одного из крупных греческих полисов и в наибольшей мере считалась с традициями полисного самоуправления. Её порождал представитель гражданского общества полиса, который оказывался выдающимся военачальником, героем и в обстоятельствах кризиса общественно-государственной власти устанавливал личную власть военным переворотом, совершаемым с помощью наёмников, распространял её на другие полисы, объявлял себя царём, а затем передавал царскую власть своим семейным наследникам. Несколько государств в Малой Азии и в Причерноморье, среди которых выделялась Понтийская держава, создавались царями воспринявших эллинистическую культуру варваров, царями, которым удавалось военной силой и дипломатической ловкостью объединить греческие полисы под своим правлением.

Однако самые крупные и могущественные державы эллинистического мира, которые и превратили его в особое историческое явление, то есть Македонское царство, царство Селевкидов в Азии и Египетское царство Птолемеев, были созданы военачальниками Александра Македонского посредством опоры на традиции македонской царской власти, как власти военного прасословия. Эта власть объявляла всю подвластную территорию собственностью возглавляемого царём военного прасословия македонян, следствием чего было вовлечение греческих наёмников в воинские прасословные отношения, которых не знали полисные государства Эллады. У греческих наёмников космополитическое мировосприятие и представления о себе, как о товаре, постепенно вытеснялись сословным мировосприятием македонян. Македоняне же в свою очередь проникались полисным рационализмом греческих наёмников в отношении языческой религии, и их царская власть полностью подчиняла жречество задачам текущего административного управления, в том числе в завоёванных земледельческих цивилизациях, в которых касты местных жрецов прежде имели первостепенное влияние на царскую власть.

Царская власть эллинистических держав после их возникновения повела решительную борьбу с причинами кризиса политических отношений в полисах, так как была крайне заинтересована в поощрении интенсивного хозяйственного развития, которое осуществлялось только полисными семейными собственниками. Искоренялись морское пиратство и разбой на дорогах, становилась единообразной финансовая политика царей, а торговля, ростовщичество были поставлены под надзор чиновников царской власти, чему способствовала чеканка денег из огромных запасов сокровищ в завоёванной Александром Македонским Персидской державе. Многократное увеличение денег увеличивало товарооборот, оживляло спрос на товары, и множество неимущих граждан из полисов Эллады переселялись в полисы, которые Селевкиды создавали в Азии, а Птолемеи в Египте, где греческие переселенцы получали землю и условия для ремесленной деятельности для наращивания товарного производства. В полисах сохранялись классовые имущественные отношения, но поскольку торговля и предоставление денежных займов были подчинены царской властью, её чиновниками задачам расширения хозяйственной деятельности, стали обслуживать товарное производство, постольку в эллинистическом мире первое столетие наблюдалось быстрое хозяйственное развитие, и противоречия между классами смягчались.

В каждом эллинистическом державном государстве в Азии и в Африке греко-македонская прослойка являлась военно-управленческой и экономической элитой и сохраняла эллинистическую цивилизационную традицию, как господствующую, но при этом опиралась и на традицию сложившегося государственного управления конкретной восточной цивилизации. В многолюдных восточных земледельческих цивилизациях достижения государств-полисов Эллады использовались для того, чтобы вывести их из застойного упадка, духовной и культурной замкнутости, включить в товарообмен между собой и с другими странами на основе греческого опыта товарно-денежных отношений, посредством расширения использования труда рабов в товарном производстве и в торговле. Столицы царских эллинистических держав становились самыми большими эллинистическими городами, в которых царями создавались наилучшие условия не только для накопления, но и для всестороннего развития научных, технических и культурных знаний, строились крупнейшие библиотеки, и в эти столицы привлекались лучшие умы своего времени. В таких городах бурное развитие практических знаний подталкивало выделение из философии, бывшей до этого наукой всех наук, отдельных естественных и гуманитарных наук и превращение их в самостоятельную область человеческой деятельности. Философия же сосредоточилась на изучении наиболее общих законов природного бытия, мышления и человеческих отношений, отражая напряжённые поиски греками нового смысла существования в условиях эллинистического мира, в котором рвались традиционные полисные отношения и представления об обществе. Хотя сами города-полисы Эллады в эллинистическом мире превратились в провинцию, но именно в них углублялись греческие традиции рационального осмысления миропорядка. В новых обстоятельствах центром разработок основных направлений эллинистической философии стали Афины, где соперничали несколько влиятельных философских школ.

Школы последователей Платона и Аристотеля развивали учения этих выдающихся мыслителей. Однако и Платон, и Аристотель были воспитаны в условиях господства полисных общественных отношений и искали способы спасения полисных государств через коренное усовершенствование устройства в них власти и общества. Поэтому главной задачей их последователей во времена эллинистических держав было приспособить учения Платона и Аристотеля к складывающейся действительности неуклонного упадка политической самостоятельности греческих полисов. Демократический материализм Аристотеля, подразумевающий политическое господство средних слоёв городских семейных собственников в условиях полисных классовых имущественных отношений, никак не вписывался в мир усиления царской государственной власти полиэтнических эллинистических держав, был чужд духу вовлечённых в эллинистический мир земледельческих цивилизаций. По этой причине школы последователей Аристотеля в конечном итоге прекратили разрабатывать его социально-политические воззрения и сосредоточились на развитии аристотелевской науки о логическом мышлении и на углублении естественнонаучных исследований. Тогда как учение Платона о сословном разделении общественных обязанностей и гармоничном мире идей, о едином Боге, порождающем мир идей, оказывалось возможным оторвать от полисной традиции государственной власти и использовать для разработок учений о коренном усовершенствовании эллинистических государственных и общественно-политических отношений. Царскую власть, как власть военного прасословия, просто надо было преобразовать в царскую власть сословного общества, в котором стратегическое правление и долгосрочную устойчивость обеспечивало первое сословие, сословие философов, рационально перерабатывающее религиозные мистические вероучения для использования в своих философских представлениях об идеальном гармоничном мире идей, выстраиваемом единым Богом. Для этого последователями Платона углублялись представления о мире идей, в том числе через обогащение платонизма мистическими взглядами пифагорейцев, религиозными мистическими учениями земледельческих цивилизаций и новыми рациональными учениями греческой философии, которые разрабатывались, набирали влияние в Афинах, но уже в эпоху эллинистического мира, то есть учениями школ стоиков, киников и эпикурейцев.

В условиях постоянного перемещения множества греков по обширным пространствам эллинистических держав разрывалась связь отдельного грека с его родным полисом, и он ощущал себя уже не столько гражданином своего полиса, сколько гражданином эллинистической державы. Традиции полисного патриотизма и полисного разделения на имущественные и политические классы уже не оказывали на грека прежнего, социологизирующего его сознание и поведение воздействия. Теряло прежнее значение полисное воспитание семейных обязанностей и общественных нравов. В то же время набирали влияние космополитические воззрения, которые оправдывали личный эгоизм, авантюризм, любые способы обогащения и безродную ублюдизацию. Последствия космополитического мировосприятия накапливались со сменой поколений и сказывались на потомках, – у них проявлялись признаки исчезновения бессознательного архетипического умозрения, утеря способности встраиваться в общественные отношения, и в первую очередь в производственные отношения. Большинство из них превращались в люмпенов и асоциальных преступников, в спекулянтов и ростовщиков.

Философские учения стоиков, киников и эпикурейцев возникали в противовес космополитическому мировосприятию. От учений Платона и Аристотеля их отличало отсутствие представлений об общественных и классовых интересах, о господстве общественных и классовых интересов над личными. Но в них много внимания уделялось разработке представлений о разумной этике личного поведения, как поведения в той или иной мере социального. Иначе говоря, целью данных учений был поиск способов сохранения и воспитания социального сознания и нравственного поведения в эллинистическом мире. Во-первых, у свободных греков, у которых разрывались связи и с традициями полисных общественных отношений, и с традициями родоплеменных общинных отношений. Но так же и у других народностей и у рабов, у которых, согласно стоикам, были естественные права на свободу выбора личного образа жизни. Изменение взглядов на рабство в среде греческих философов было следствием осознания низкой прибыльности предприятий, использующих труд рабов, которые вырваны из общинных и социальных связей. Оно отражало накопление признаков кризиса в рабовладельческих производственных отношениях в эллинистическом мире, понижения конкурентоспособности рабовладельческого производства, попадающего во всё большую зависимость от торговых спекулянтов и предоставляющих заёмные средства ростовщиков.

С конца III века до н.э. в эллинистических державах обозначился рост значения денег, как особого вида богатства, более прибыльного и выгодного, чем богатство, связанное с производственной деятельностью. С одной стороны, длившийся первые десятилетия существования этих держав хозяйственный подъём вызвал существенное увеличение торговли между ними, а так же этих держав с остальным миром. С другой стороны, сами эти державы постепенно теснились воинственными соседями, сокращались и в территориях и в численности населения. Богатые торговцы и ростовщики имели дела и приобретали собственность в разных государствах, и царской государственной власти отдельной страны всё сложнее было подчинять их задачам обслуживания хозяйственной деятельности в своей стране. Острые потребности бюрократической государственной власти в деньгах на нужды двора и для ведения войн заставляли её приспосабливать хозяйственную деятельность и политику к требованиям крупных торговцев и ростовщиков, ослаблять контроль над их способами получения спекулятивных сверхприбылей. Крупные ростовщики и спекулянты добивались у царской бюрократии льгот, чтобы по своему усмотрению будоражить рынок, поднимать цены на товары первой необходимости и увеличивать проценты на даваемые в заём деньги. Делясь с бюрократией частью прибылей, они закабаляли население эллинистических стран долговыми обязательствами и тем, что откупали у правительств права на сбор налогов, таким образом ставя сельскохозяйственное производство и производство на ремесленных предприятиях в полную зависимость от своих стремлений к их наивысшей спекулятивно-коммерческой эксплуатации. В эллинистических державах стало сокращаться вложение средств в развитие всего, что связано с производством, и разрастался кризис производства и социально-производственных отношений, увеличивалась пропасть между имущими и неимущими. В общих чертах в них повторялось то, что двумя столетиями раньше привело к кризису полисную общественно-государственную власть Эллады.

Кризис царской военно-бюрократической государственной власти и государственных отношений в эллинистических державах стал причиной разложения общественных отношений греческих и иных народностей в этих державах. В борьбе за выживание у греков постепенно возрастало значение семейных и полисных социальных связей и представительного полисного самоуправления. Оно сопровождалось рациональными поисками выхода из состояния распада греческих народностей в направлении выстраивания общих для всех греков общественных отношений, независимых от государственной власти, существующих самих по себе. Греки с присущим им познавательным подходом к явлениям жизни волей или неволей принялись внимательнее изучать соответствующий опыт других, варварских этносов эллинистического мира.

Кризис царской военно-бюрократической власти в эллинистических державах наименьшее влияние оказал на иудеев, объединённых религиозным единобожием, каким оно было представлено в Библии. В ветхозаветной Библии в образном мифическом повествовании получили развитие две очень важные концепции египетских жрецов, сторонников фараона Аменхотепа IV, который в последней четверти XV века до н.э. впервые провозгласил единобожие. Во-первых, концепция этнического земледельческого народа, возникающего в результате долгого и кровавого вытеснения сторонниками идеи единого бога родоплеменных традиций общинных отношений, народа, существующего по воле Бога вне зависимости от устойчивости государственной власти и даже независимо от её существования. Она рождалась в обстоятельствах очередного кризиса государственной власти и народнических общественных отношений в Египте и была нацелена на то, чтобы ослабить последствия кризиса. И, во-вторых, концепция объяснения хода исторических событий, исторической судьбы евреев с помощью представлений о целенаправленной воле единого Бога.

По еврейскому преданию именно Аменхотеп IV некогда пленил кочевые племена евреев и на века надел на них ярмо осёдлого земледельческого рабства, вовлёк в обслуживание того образа существования, который создала, которым жила египетская цивилизация. Поскольку в Египте при Аменхотепе IV шла ожесточённая борьба между сторонниками единобожия, с одной стороны, и приверженцами традиционного языческого многобожия, с другой стороны, еврейские племена, как и прочее население, против своей воли оказались втянутыми в эту борьбу. После смерти Аменхотепа IV в стране вновь было восстановлено традиционное для египтян языческое многобожие, а сторонников единобожия подвергли жестоким наказаниям и преследованиям, что вынудило их превратиться в тайную секту. Жрецы единобожия смогли тайно воспитывать несколько поколений вождей пленённых евреев в своей вере, а затем вывели их из Египта в Палестину, чтобы именно там, исторической практикой проверялись обе их концепции.

Ко времени включения Палестины в эллинистический мир евреи, действительно, стали народом, народным обществом, существующим в идее единого Бога независимо от государственной власти, сохраняющим своё единое народное самосознание во всех общинах в разных государствах. Греческие и другие языческие народности, создаваемые государственной властью, объединялись традициями конкретной государственной власти и той этнической культуры, которая появлялась в условиях данной государственной власти. При распаде государственной власти они тоже распадались и гибли. Евреев же объединяло духовное единство, единство в вере, в которой еврейский народ и государственные отношения порождены единой волей Бога, а потому государственная власть дополняет народное бытиё, а не определяет его. Сам же народ таков, какова его вера, а не государственная власть над ним, и он меняется с изменением вероучения, а не вследствие изменений государственной власти.

Когда Палестина стала подвластной областью в эллинистических державах Селевкидов и Птолемеев, греческий философский рационализм оказал воздействие на народное сознание части воспринявших эллинизм образованных евреев, так как позволял дополнить библейское вероучение философским мировосприятием. Под воздействием греческой философии и дуалистического зороастризма персов из среды евреев выделились кумранские общины, в которых иудаизм претерпел существенное обновление, в том числе посредством рациональных представлений киников о социальной справедливости, и эти общины стали промежуточной ступенью на пути к появлению общин иудохристианства, подготовили некоторые из его культов.

Греки рассматривали Палестину, как варварскую область, одну из многих прочих подобных в эллинистическом мире. Однако, будучи переведена евреями из еврейской общины столицы Египетского царства Александрии на греческий язык, ветхозаветная Библия оказалась очень удачным подспорьем для школ позднего платонизма, которые целенаправленно разрабатывали универсальное идеалистическое мировоззрение и универсальную этику нравственного самосовершенствования человека, как представителя независящих от государственной власти общественных отношений, для всего эллинистического мира. У иудеев бог был не полностью выделен из языческого многобожия и сохранял черты наследования местному языческому умозрению, местному эгоцентризму, свойственному родоплеменным представлениям о мире. Греческий платонизм позволял разорвать пуповину, которая связывала иудейского бога с языческим многобожием, превратить его в универсального бога, в предельно общее понятие, в абсолютную идею, – в бога, своей волей выстраивающего вселенную, космическое мироздание и определяющего ход истории всего человечества. Бог в греческом понимании мог ставить цель в ходе дальнейшей истории создать из всех племён и народностей этнические земледельческие народы, как сословные общества, сосуществующие в едином эллинистическом мире. Однако для появления такого, понятного грекам и эллинистическому миру Бога иудейской Библии было явно недостаточно. Её надо было дополнить новым священным писанием, Новым Заветом, с новыми, понятными грекам и эллинистическому миру героями.

Но соответствующий Новый Завет появился уже после завоевания эллинистического мира со стороны Востока Парфянским царством и со стороны Запада Древним Римом. Палестина и подавляющее большинство греческих полисов стали римской провинцией, и данное обстоятельство неразрывно связало возникновение эллинистического греческого христианства с историей Римской империи.