Истоки терроризма в России

Истоки терроризма в России

История терроризма в России тесным образом переплелась с историей народничества. На первоначальном этапе развития народничества (конец 60-х — начало 80-х гг. XIX в.) террор являлся, по сути, основной его идеей. С середины 80-х гг. террористическая идеология народничества подвергается некоторой либерализации, а в конце 90-х гг. ее «наследуют» социалисты-революционеры, оформившиеся в 1902 г. в самостоятельную партию. Многим тогда казалось, что уроки бесперспективности использования террора для социальных преобразований выучены. Но это была иллюзия.

Значительно позже Альбер Камю в памфлете «Бунтующий человек» напишет: «Всю историю русского терроризма можно свести к борьбе горстки интеллигентов против самодержавия на глазах безмолвствующего народа. Их нелегкая победа, в конечном счете, обернулась поражением. Но и принесенные ими жертвы и самые крайности их протеста способствовали воплощению в жизнь новых моральных ценностей, новых добродетелей, которые по сей день противостоят тирании в борьбе за подлинную свободу. Взрывая бомбы, они, разумеется, прежде всего, стремились расшатать и низвергнуть самодержавие. Но сама их гибель была залогом воссоздания общества любви и справедливости»[193].

В этих словах как нельзя лучше отразилась российская специфика террора: «горстка интеллигентов» присвоила себе право решать судьбу Отечества вместо «безмолвствующего народа» единственно доступным для нее способом.

В 1862 г., всего лишь год спустя после отмены крепостного права, студент Московского университета Петр Зайчневский издал прокламацию «Молодая Россия», в которой назвал террор «единственным и естественным» средством достижения политических целей. Примером ему служила якобинская диктатура. Террор, с его точки зрения, лишь универсальное средство для того, чтобы убрать с пути все, что мешает социальной революции. В частности, он писал: «Изучив историю Запада, что не прошло для нас даром, мы будем последовательнее не только жалких революционеров 92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в 90-х годах»[194].

Первым ящик Пандоры открыл Д. В. Каракозов. В письме Александру II он писал: «Если бы у меня было сто жизней, а не одна. И если бы народ потребовал, чтобы я все сто жизней принес в жертву народному благу, клянусь, государь, всем, что только есть, что я ни минуты не поколебался бы принести такую жертву»[195]. 4 апреля 1866 г. на набережной Невы у ворот Летнего сада Каракозов выстрелил в Александра II.

Волна массовых террористических акций поднимается позднее (начиная с конца 1877 г.) против царских чиновников. Инициируется она бывшими бунтарями-бакунистами, которые решили, что работу по просвещению крестьянства необходимо отложить, как не дающую нужных результатов. Пора «взрывать» чиновников. Быстро вызревает отложенная на время мысль о необходимости уничтожения главного деспота — царя.

1878 г. становится переломным. Вера Засулич стреляет в петербургского градоначальника Трепова, приказавшего выпороть арестованного студента. В августе 1878 г. на Михайловской площади в Петербурге С. Кравчинский кинжалом убивает шефа жандармерии Мезенцева. Кравчинский одним из первых пошел «в народ». Был арестован, но бежал. В 1874 г. он эмигрировал в Италию, где спустя год принял участие в восстании, организованном итальянскими анархистами. Вновь был арестован, но затем амнистирован. Удача сопутствовала ему и на этот раз: с места покушения Кравчинскому удалось скрыться. Мотивом убийства послужило то, что якобы Мезенцев убедил Александра II не смягчать приговор осужденным по процессу «193-х». К тому же, накануне был расстрелян студент И. М. Ковальский, приговоренный к смертной казни военным судом за оказание вооруженного сопротивления при аресте. С. М. Кравчинский выпустил брошюру: «Смерть за смерть!» Он писал: «Если мы прибегли к кинжалу, то значит действительно не оставалось других средств заставить уважать наши права. Террористы — это не более как охранительный отряд, назначение которого — оберегать борцов от предательских ударов врагов»[196]. Появился новый мотив для террора — защита от несправедливого закона и правосудия.

Хотя значительная часть землевольцев продолжала настаивать на ведении агитации в деревне и отрицала политическую борьбу, другая втайне от товарищей образовала группу «Свобода и смерть», провозгласившую своими первоочередными задачами дезорганизацию правительства и устранение самодержавия.

Окончательное организационное оформление террористическое крыло землевольцев получило на созванном ими в июне 1879 г. Липецком съезде. В августе 1879 г. происходит раскол «Земли и воли», в результате которого возникают две новые революционные организации. «Народная воля» объединила сторонников террора, видевших в нем инструмент социального обновления, а «Черный передел» — тех, кто видел смысл в продолжении прежней агитационной деятельности.

В программе исполнительного комитета «Народной воли» (раздел «Деятельность разрушительная и террористическая») указывается: «Террористическая деятельность, состоящая в уничтожении наиболее вредных лиц правительства, в защите партии от шпионства, в наказании наиболее выдающихся случаев насилия и произвола со стороны правительства, администрации и т. п., имеет своей целью подорвать обаяние правительственной силы, давать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства, поднимать, таким образом, революционный дух народа и веру в успех дела и, наконец, формировать годные к бою силы. Руководящие принципы действий Исполнительного комитета определяются отношением лиц и общественных групп к делу революции. Таким образом, по отношению к правительству… всякое средство, ведущее к цели, мы считаем дозволенным»[197].

«Народная воля» создала образчик террористических групп боевиков. Каждая такая группа имела самостоятельность в пределах своих местных дел. Однако в стратегии все они подчинялись Центру. Каждая боевая группа, по уставу, должна была составлять небольшой кружок (не более 10 человек), непосредственно и безоговорочно подчиненных исполнительному комитету.

«Боевая группа должна состоять из товарищей, вполне полагающихся друг на друга, а потому пополняется и составляется самостоятельно; исполнительному комитету только принадлежит право не допускать в состав группы тех или других лиц. В боевое время группа выбирает из своей среды атамана, который имеет диктаторскую власть»[198]. Боевые группы подразделялись на комитетские, союзнические и временные. Боевые комитетские группы составляли самый эффективный тип боевой группы. Боевая комитетская группа должна была обязательно исполнять все террористические акции, указанные исполнительным комитетом. В статье «На чужой стороне», опубликованной 1924 г., указывалось, что «временные боевые группы составляются по отдельным террористическим предприятиям из членов, агентов и частных лиц. Дело ведется группами самостоятельно, причем член и агент стараются провести принцип атаманства. Исполнительный комитет может только: 1) прекратить предприятие за невозможностью или несвоевременностью»[199]. В материалах дознания и судебных процессов есть показания некоего С. Г. Ширяева, который считал, что «вопрос о терроре возник… ввиду того невыносимо тяжелого положения, в которое была поставлена социалистическая партия России благодаря правительственным преследованиям, казням, жестоким приговорам. При этом террору вовсе не придавалось значение средства к достижению целей партии. Он признан был важным и необходимым для интересов самой партии, а не для дела, которому партия служит, во имя которого она организовалась. Террор должен был служить средством самозащиты партии и мести за жертвы правительственных преследований»[200].

Это откровение фактически срывало маску «добродетели» с российского террора. Террор во имя достижения «всеобщего блага», оказывается, не плохо уживался с террором — местью за обиды и террором — средством активной самозащиты от уголовного преследования.

Важные детали в истории зарождения терроризма в России проясняются при знакомстве с личностями террористов. Первым был, по-видимому, упоминавшийся нами Д. Каракозов. За ним следует радикально настроенный Н. А. Ишутин — сторонник самых жестоких методов борьбы. Ишутин вошел в историю как инициатор подготовки ряда покушений на жизнь царя. Первоначально он был приговорен к смертной казни, однако приговор так и не был приведен в исполнение. До 1868 г. он содержался в Шлиссельбургской крепости, затем был отправлен в Сибирь. Кумиром Ишутина был Робеспьер. Он неоднократно цитировал слова Робеспьера о том, что право казнить тирана тождественно праву низложить его. Каждый человек имеет право убить тирана и народ не может (!) отнять этого права ни у одного из своих граждан.

Одним из ярких представителей в плеяде первых российских террористов был Андрей Иванович Желябов, член Исполнительного комитета «Народной воли». Именно он стал организатором Липецкого съезда, на котором террор был открыто признан главным средством достижения политических целей в нашей стране. Желябов являлся одним из главных апологетов террора. После раскола «Земли и Воли» под его руководством была создана боевая организация «Народная воля». Желябов стал одним из организаторов покушения на убийство Александра II 1 марта 1881 г. Его арестовали 27 февраля, но он потребовал приобщения своего дела к материалам покушения на убийство царя. Рядом с Желябовым стоит фигура Софьи Перовской. Софья Львовна Перовская прошла свой путь «хождения в народ» с 1874 по 1877 г. в Самарской, Тверской и Симбирской губерниях. Работала учительницей и фельдшером. Участвовала в неудачной попытке освободить революционера-социалиста Мышкина, освобождала политзаключенных из Харьковского централа. В 1879 г. она становится членом Исполнительного комитета и Распорядительной комиссии «Народной воли». Перовская также участвовала в покушении на Александра II. Она стала первой женщиной в России, казненной за участие в террористическом акте. Особое место в антологии российского терроризма принадлежит П. Ткачеву — автору террористического манифеста известного под названием: «Терроризм как единственное средство нравственного и общественного возрождения России». Ткачев первым в России дал развернутое теоретическое обоснование террора как средства политической борьбы. После событий 1 марта 1881 г. Ткачев встал на путь яростной пропаганды терроризма, едва ли не каждый день предлагая все новые планы террористических актов. Ткачев умер в 1886 г. в парижской психиатрической лечебнице, так и не осуществив своих планов. Однако, террористическая стратегия, разработанная Ткачевым, используется и по сей день террористами всего мира. Он писал: «Дезорганизовать и ослабить правительственную власть, при существующих условиях политической и общественной жизни России, возможно лишь одним способом: терроризированием отдельных личностей, воплощающих в себе в большей или меньшей степени правительственную власть. Скорая и справедливая расправа с носителем самодержавной власти и их клеветами производит на эту власть, как доказали события последнего времени, именно то действие, которое, с точки зрения интересов верноподданных, должно быть для последних наиболее желательным. Она ослабляет эту власть, нагоняет на нее панику, расстраивает ее функции, заставляет ее в буквальном смысле слова терять голову. В то же время она умаляет ее авторитет и разрушает ту иллюзию неприкосновенности самодержавия, в которую так искренне верит большинство верноподданных. Иными словами, революционный террор, дезорганизуя, ослабляя и запугивая правительственную власть (или, что все равно, носителей этой власти), тем самым содействует высвобождению верноподданных из-под гнета оболванивающего и оскотинивающего их страха, т. е. содействует их нравственному возрождению, пробуждению в них, забитых страхом, человеческих чувств. Революционный терроризм является, таким образом, не только наиболее верным и практическим средством дезорганизовать существующее полицейско-бюрократическое государство, он является единственным действенным средством нравственно переродить холопа верноподданного в человека, гражданина»[201].

Несомненно, заслуживает внимания и брат В. И. Ленина — А. И. Ульянов, член террористической фракции партии «Народная воля». А. Ульянов принимал участие в подготовке покушения на убийство Александра III, был арестован, и затем повешен в Шлиссельбургской крепости. Позиция А. Ульянова по вопросу о терроризме сводилась к тому, что «жизненное движение не может быть уничтожено, и когда у интеллигенции была отнята возможность мирной борьбы за свои идеалы и закрыт доступ ко всякой форме оппозиционной деятельности, то она вынуждена была прибегнуть к указанной форме борьбы с правительством, то есть террору. Террор есть, таким образом, столкновение правительства с интеллигенцией, у которой отнимается возможность мирного, культурного воздействия на общественную жизнь. Признавая главное значение террора как средства вынуждения у правительства уступок путем систематической его дезорганизации, мы нисколько не умаляем и других его полезных сторон. Он поднимает революционный дух народа, дает непрерывное доказательство возможности борьбы, подрывая обаяние правительственной силы, он действует сильно пропагандистским образом на массы. Поэтому мы считаем полезной не только террористическую борьбу с центральным правительством, но и местные террористические протесты против административного гнета»[202].

В этот период появляется издание «Самоуправление», в котором печатались такие народники-террористы, как И. И. Добровольский, В. Л. Бурцев и др.

В частности, обращает на себя внимание статья В. Л. Бурцева «Правда ли, что террор делают, но о терроре не говорят?»[203], в которой он писал: «Возобновление террористической борьбы в России является не только наиболее настоятельной потребностью революционного движения, но и его неизбежным условием.

Мы теперь за террор не потому, что он нам нравится, а единственно потому, что, по нашему мнению, в настоящее время нет других средств борьбы с правительством, которые могли бы — без помощи террора — заставить его пойти на уступки. Когда в России будет возможна честная, уверенная в себе политика, не зависимая ни от кого, и будет открыто заявлено, с достаточными гарантиями, о наступлении новой эры для России — эры свободного развития, — мы будем против террора. Решение вопроса о том, нужен или не нужен террор в России, зависит не от революционеров, а от Николая и Победоносцевых».

По мнению Бурцева и его сторонников, политический террор имеет такое решающее значение в жизни России, а его влияние так глубоко и всеобъемлюще, что перед ним все разногласия террористов исчезают. Политический террор для Бурцева — это доминирующий фактор в установлении отношений между признающими его группами. Все апологеты террора, по его мнению[204], должны чувствовать себя членами одной семьи и так или иначе сложиться в единую лигу политического террора. Российское террористическое движение получило широкий резонанс в обществе.

Есть любопытные тому свидетельства. Например, в распространявшихся бакинскими террористами-анархистами листовках писалось: «Единственный язык, на котором можно говорить с нашими угнетателями — это язык пули и бомбы. И вот поднимается мстительная рука анархиста-рабочего, и совершается в первый раз в жизни бакинского пролетариата антибуржуазный, анархический террор». Все тираны, по их мнению, должны быть преданы возмездию[205].

Российский терроризм как социальный феномен (60–90-х гг. XIX в.) — это оформленное течение, можно сказать, эпоха террора, начало которой, как утверждают многие, было положено 4 апреля 1866 г., когда в «Колоколе» появилась статья «Белый террор». Этим термином было охарактеризовано все террористическое движение в России. В действительности же «белый террор» существовал всегда, то усиливаясь, то смягчаясь. Репрессивная машина самодержавия действовала постоянно. Так что ответом на революционный террор был «белый террор» самодержавия. Насилие порождает насилие. Насилие применялась и против восставших крестьян, неудовлетворенных результатами крестьянской реформы, и против убежденных представителей революционной интеллигенции. Как писал Герцен: мужественный, неслыханный в России протест, не втихомолку, не в ухо, а на всенародном амвоне начался с казни Антона Петрова — руководителя крестьянского восстания в Бездне. С открытым протестом на панихиде по поводу жертв Бездненского восстания выступил профессор А. П. Щапов, призвавший к принятию демократической конституции, за что подвергся преследованиям царских властей. Это было в апреле 1861 г. Еще в начале 60-х гг. репрессиям властей подверглись такие представители протестующей интеллигенции, как Н. Г. Чернышевский, Н. А. Серно-Соловьевич, М. Л. Михайлов. Первый крупный политический процесс против революционеров в пореформенное время начался в 1862 г. Примечательно, что официальное название этого судебного дела — «Дело о лицах, обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами» и те, кто возбудил это дело, ставили важнейшей задачей прервать связи между революционной эмиграцией и революционными силами в России. Этот процесс, который назывался «процессом 32-х», а также другие судебные процессы того времени показали, что гонениям подвергались многие представители интеллигенции не только за печатное, но и за устное слово.

Таким образом, возможности для легальной деятельности противников тогдашних политических и социальных порядков были чрезвычайно ограничены. Условия работы сторонников не только революционных, но и менее радикальных методов действия против самодержавия серьезно влияли на взгляды революционеров, их моральные установки. Соответственно, попадая за границу, они несли на себе отпечаток революционного воспитания в условиях своей страны. С. Степняк-Кравчинский подчеркивал, характеризуя движение революционеров-шестидесятников: «В основе индивидуализм. Это было отрицание во имя личной свободы всяких стеснений, налагаемых на человека обществом. Нигилизм был страстной и здоровой реакцией против деспотизма не политического, а нравственного, уничтожающего личность в ее частной жизни»[206]. Степняк-Кравчинский хорошо знал молодежную интеллигентскую среду 60–70-х гг. XIX в. России и его свидетельство о стремлении интеллигенции к свободе личности, к независимости суждений и поступков, несомненно, соответствует действительности. Оно подтверждается и другими активными участниками революционного движения той поры. Вот что писал П. А. Кропоткин: «И в России это движение — борьба за индивидуальность — приняло гораздо более мощный характер и стало более беспощадно в своем отрицании, чем где бы то ни было»[207]. Это был бунт против старой бытовой морали, насаждавшейся столетиями самодержавного правления. На смену этой морали шла новая революционная мораль, новые принципы поведения и в своей среде и по отношению к окружающим. В. Засулич, говоря о «новых людях», подчеркивала, что, взбунтовавшись против бытовой мудрости, им «необходимо было определить и осмыслить свой бунт, создать новую нравственность взамен целиком отвергнутого житейского кодекса»[208]. И в области построения новых моральных устоев складывалась весьма сложная, на первый взгляд парадоксальная ситуация. Борьба за индивидуализм, под которым тогда понималась борьба с самодержавием, за свободу личности, в России причудливо сочеталась с коллективизмом: экономическим и социальным, в том числе в молодежной среде. Нигилистическое отношение к старым порядкам, пренебрежение к ценностям старших поколений сочетались с необходимостью строгого соблюдения новых порядков, новых традиций.

К социально-психологическим истокам русского терроризма можно также отнести его эффективность.

Влияние террористических идей было чрезвычайно велико и на российское освободительное движение. Террористам действительно удавалось лишать власть обычного «обаяния». Цареубийство 1 марта 1881 г. доказало, что хорошо организованная группа обыкновенных людей может достичь поставленной цели, какой бы невероятной она ни была. Террор, бывший уделом избранных личностей, стал явлением массовым. На смену Желябову и Перовской, Сазонову и Каляеву, задававшимся вопросами целесообразности насилия, личной ответственности, жертвенности и искупления, подрастало поколение, для которого насилие становилось нормой, и человеческая жизнь вовсе не была высшей ценностью. В жизни всегда есть место подвигу, но не всегда есть место герою.

Конкретные исторические условия породили определенный тип воинственно ориентированной личности.

Социально-психологические истоки российского терроризма 60–90-х гг. XIX в., т. е. вся совокупность социальных чувств, представлений, настроений, эмоций, а также иллюзий, предрассудков и традиций, формировалась под влиянием конкретных условий жизни людей.

Важную роль при этом играли особенности личности террориста. Очевидно, что мотивация поступков террористов вытекает из всех обстоятельств их жизнедеятельности и связана с основной направленностью их личности.

Естественно, мотивы имеют различный характер в зависимости от особенностей личности, от условий, в которые она поставлена. Сюда же относятся удовлетворение, которое получает террорист от плодов своих «деяний», самоотречение, жертвенность и всегда сентиментальный фанатизм. Вспомним, А. Желябов был арестован 27 февраля 1881 г. — за несколько дней до теракта, состоявшегося 1 марта, и потребовал, чтобы его дело было приобщено к делу 1 марта.

Каждый из упомянутых нами террористов считал необходимым и полезным теракт. Эта целесообразность находилась как бы внутри сознания террориста. Мотивы, связанные непосредственно с терактом всегда определены, как определен сам процесс выполнения террористического акта. Насилие и устрашение — цель деятельности террориста.

С точки зрения террориста, он совершает «подвиг», которого от него ждут, он ярок и интересен, на какое-то время к нему приковано внимание общества.

Террористам всегда нужна публичная акция и в этом террористам 60–80-х гг. XIX в. содействовали многочисленные публикации тех лет. Обратимся к архивам «Санкт-Петербургских ведомостей», «Невы» и других изданий. В них всесторонне освещается процесс «193-х» и процесс 1 марта 1881 г. Именно газеты превратили Д. Каракозова в благородного героя. Заметим, что среди них были монархические и патриотические издания. С конца XIX в. вольно или невольно становится орудием террористов.

Российские террористы-народники 60–90-х гг. XIX в. изобрели не только множество новых форм террора, но саму его идеологию. И их «дело» не пропало.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

8. Финансово-методологические истоки терроризма

Из книги Экономическая азбука автора Ефимов Виктор Алексеевич

8. Финансово-методологические истоки терроризма Оденьте преступление в золото — и крепкое копье правосудия переломится не поранив. В.Шекспир Деньги — это особый товар, выполняющий роль всеобщего эквивалента, с помощью которого измеряются затраты общественно-полезного


1.1 Истоки

Из книги Экономическая теория. [litres] автора Маховикова Галина Афанасьевна

1.1 Истоки Сто лет тому назад, в 1901–1902 гг., при раскопках столицы древнего Элама города Сузы археологи обнаружили оригинальный текст законов, начертанный клинописью на диоритовой стеле, которая ныне хранится в Лувре. Это был свод законов Вавилона, созданный в конце


4. Надзор Банка России за исполнением кредитными организациями законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма

Из книги Банковское право автора Рождественская Татьяна Эдуардовна

4. Надзор Банка России за исполнением кредитными организациями законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма Одним из важнейших направлений надзора за деятельностью кредитных организаций


Интеллигенция. Истоки

Из книги Жить в России автора Заборов Александр Владимирович

Интеллигенция. Истоки Для человека нет ничего невозможного,если ему не надо делать это самому.Мы обычно не отдаем себе отчета (хотя это мельком упоминается в учебниках) в том, сколь многое в нашей жизни имеет начало в Великой французской революции. Тогда же появилась


Глава 1 Истоки

Из книги Большая игра на понижение [Тайные пружины финансовой катастрофы] автора Льюис Майкл

Глава 1 Истоки Айсман вошел в мир финансов примерно тогда, когда я с ним распрощался. Он вырос в Нью-Йорке, посещал иешиву, с отличием окончил Пенсильванский университет, а затем, не менее блестяще, Гарвардскую школу права. В 1991 году 31-летний Айсман пришел к выводу: карьера


1. Истоки экономического анализа

Из книги Экономический анализ. Шпаргалки автора Ольшевская Наталья

1. Истоки экономического анализа Теория, методология, методика, способы и приемы экономического анализа формировались постепенно. История экономической науки уходит в древние века (учение Конфуция, Ксенофонта, Платона, Аристотеля, Варрона, Сенеки и др.).В Средние века


Истоки

Из книги Как преодолеть кризисы менеджмента. Диагностика и решение управленческих проблем автора Адизес Ицхак Калдерон

Истоки Как человек становится Мертвым пнем? Человек, относящийся к одному из «чистых» управленческих стилей, может превратиться в Мертвый пень из-за односторонности и недостатка гибкости. Односторонняя личность либо сгорит сама, либо спалит организацию.Возьмем,


Истоки Европейского союза

Из книги Очнись! Выжить и преуспеть в грядущем экономическом хаосе автора Чалаби Эл

Истоки Европейского союза Прежде чем заняться сутью проблем Европы, т. е. выяснением того, почему жесткость единой валюты вызывает и будет вызывать для нее серьезные трудности, следует дать краткое описание причин и особенностей развития Европейского союза и того,


Формула терроризма

Из книги Практика управления человеческими ресурсами автора Армстронг Майкл

Формула терроризма Несмотря на огромные нефтяные богатства некоторых стран Среднего Востока, этот регион так долго страдает от недостатка инвестиций, страшной коррупции и плохого управления, что сегодня ростки социального брожения пустили прочные корни. Некоторые


Будущее терроризма

Из книги О российской мафии без сенсаций автора Аслаханов Асламбек Ахмедович

Будущее терроризма Так каково же будущее терроризма и как он скажется на нашей повседневной жизни?Благодаря огромным усилиям разведывательных служб и ужесточению мер безопасности сегодня террористическая угроза, по-видимому, уменьшилась. Исход войны с терроризмом


Истоки ОР

Из книги Самое главное в PR автора Олт Филип Г.

Истоки ОР Истоки организационного развития можно найти в работе Курта Левина, который разрабатывал понятие динамики группы (термин впервые употреблен в 1939 г.). Это понятие связано с тем, каким образом группа развивается и как члены группы ведут себя и взаимодействуют


О понятии международного терроризма

Из книги Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории автора Гайдар Егор Тимурович

О понятии международного терроризма Обращает на себя внимание тот факт, что не так часто встречаются исследования, посвященные понятию международного терроризма. «Международный терроризм», как отмечено в «Словаре международного права» это «совокупность общественно


Феноменология современного терроризма в России

Из книги Долг: первые 5000 лет истории автора Гребер Дэвид

Феноменология современного терроризма в России Терроризма как такового в Советской России не было, хотя террор и существовал, но преимущественно государственный. Например, после взрыва в 1919 г. бомбы в Леонтьевском переулке Москвы следующий акт терроризма был совершен


Истоки связей с общественностью

Из книги автора

Истоки связей с общественностью Связи с общественностью – это феномен XX в., корни которого уходят глубоко в историю в том смысле, что эти связи так же стары, как и сама коммуникация между людьми. Еще во время расцвета таких цивилизаций, как Вавилон, Древняя Греция и Древний


§ 1. Истоки. Европа и Русь

Из книги автора

§ 1. Истоки. Европа и Русь С начала XI в., в Европе началось медленное, с отступлениями, войнами, катастрофами, но существенное (по сравнению и с предшествующим тысячелетием, и с большей частью остального мира)[643] ускорение экономического роста. Все наиболее развитые