Глава 4. ПЯТЬ СЦЕНАРИЕВ БУДУЩЕГО

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 4. ПЯТЬ СЦЕНАРИЕВ БУДУЩЕГО

Никогда еще человечество не сочетало такое могущество с таким жутким бардаком, столько опасностей с таким обилием игрушек, столько знаний с такой потерянностью.

Поль Валери[123]

Придумывая сценарии, мы переплетаем мифы — старые и новые, которые в будущем станут играть для нас важную роль.

Питер Шварц[124]

Человечество стоит на пороге периода чрезвычайных альтернатив.

Дж. Боткин, М. Эльмаиджира и М. Малица[125]

Попробуем рассмотреть варианты возможного будущего, составив сценарии, каждый из которых ведет в некую точку будущего, году к 2020-му. Среди них мы обнаружим и «официальное будущее», простую экстраполяцию того, что стало привычным в течение предыдущих двух десятилетий. Вы поймете, почему вероятность осуществления этого сценария равна нулю. Параллельно с ним будут рассмотрены еще четыре сценария, гораздо более вероятные, и будет показано, насколько формирование вариантов будущего нашего общества зависит от выбранных нами денежных систем. Сценарии называются: «Тысячелетие глобальных, или транснациональных корпораций», «Замкнутые сообщества», «Ад на Земле» и «Устойчивое изобилие». В начале каждого сценария приводится небольшой эскиз, который демонстрирует как бы выжимку из жизни персонажей этих сценариев. Затем следуют доказательства правдоподобия наших построений, по возможности в графической форме.

В заключение все четыре сценария будут рассмотрены в более широкой перспективе, позволяющей определить движущие силы, которые могли бы сформировать каждый из вариантов.

СЦЕНАРИИ — ОКНА В БУДУЩЕЕ

Создание сценариев — это инструмент, который поможет последовательно осмыслить сложные цепи событий и взаимоотношений. Их изучение позволяет нам сегодня принимать решения и выбирать возможные линии поведения, чтобы достичь самого светлого будущего. При этом становится достижимым принятие решений на основе информации, т. е. наши действия станут осмысленными, наиболее здравыми среди широкого диапазона будущих возможностей. Давным-давно Аристотель сетовал на то, что если мы знаем будущее, то не можем изменить его; а если мы можем его изменить, то не можем знать. Поэтому сценарии — не просто экстраполяции, прогнозы или предсказания.

Один из инициаторов построения сценариев, Напьер Коллинз, назвал этот процесс «воображаемым прыжком в будущее». Его коллега Питер Шварц, президент The Global Business Network, определил их как «инструменты, позволяющие заглянуть дальше; сказки о том, в какую сторону повернется мир. Набрасывая эскизы того, что могло бы случиться завтра, вы можете сделать наиболее здравый выбор сегодня… Сказки оказывают психологическое воздействие гораздо более сильное, чем диаграммы и графики. Они — об истинном смысле. Они объясняют, почему то или иное событие должно случиться, и придают событиям порядок и последовательность. Сказки — с исторической точки зрения, самый старый способ организации и обеспечения доступа к знаниям и один из самых прямых каналов поступления информации в ваше «умственное око»[126].

Создание сценариев имеет три цели:

1. Опрокинуть привычные представления, засевшие в умах, виртуальных моделях, воображении и верованиях. У всех у нас сложилось некое привычное видение мира, совместимое с нашими приоритетами и верованиями. Эти установки действуют как фильтры: через них не проходит то, что позволило бы нам проникнуть в будущее. Сценарии дают нам возможность эти фильтры удалить и заглянуть в «мертвые зоны», осмыслить скрытые предположения, открыть новые окна в будущее.

2. Определить скрытые силы, управляющие основными событиями, и лучше понять принципы их работы. Конкретно в нашем случае — сценарии помогут понять, что несет разным игрокам в обществе переход контроля над денежными системами из одних рук в другие.

3. Работать с этими сценариями творчески и использовать ясность, которую они привносят в наши умы, для того чтобы формировать будущее в соответствии с нашим желанием.

Сценарии представляют собой отнюдь не сухие, далекие от реальной жизни упражнения ума. В свое время правильно построенный сценарий позволил фирме Shell предсказать падение Советского Союза и подготовиться к этому, избежав миллиардных потерь при прогнозировании инвестиций в нефтяные промыслы Северного моря. Фирма Shell и сейчас обновляет свои сценарии примерно каждые три года.

«Полет фламинго»

Несколько лет назад сценарии, разработанные в фирме Shell, помогли представителям всех партий в Южной Африке достичь взаимопонимания. Среди участников их конфиденциальных встреч были четверо министров из будущего правительства Нельсона Манделы. Сценарий, который был осуществлен в Южной Африке, назывался «Полет фламинго», что стало метафорой для всех партий, взлетающих медленно, но вместе. Клем Сантер, в настоящее время работающий с англо-американцами, издал кое-какие отрывки этих сценариев[127].

Этот процесс также внес вклад в «южноафриканское чудо» мирного преобразования после длительной эпохи апартеида (см. текст в рамке). Данные методы были в дальнейшем усовершенствованы корпорацией Global Business Network, основанной несколькими выходцами из Shell, и позже описаны Питером Шварцем[128].

«ОФИЦИАЛЬНОЕ БУДУЩЕЕ»: «ЕЩЕ БОЛЬШЕ ТОГО ЖЕ САМОГО»

«Официальное будущее», которое, как нас уверяют, наступит в течение ближайших десятилетий, обычно основано на экстраполяции того, что случилось за предыдущие лет двадцать.

Например, ожидается, что в «официальном будущем» продолжат бороться за власть те же политические партии в тех же местах, что и сегодня. Школьники будут обучаться, в общем, тем же вещам, что и их родители. Все те же злаки будут выращены, собраны, проданы, приготовлены и съедены практически таким же способом, что и раньше.

Компьютеры станут более быстрыми, дешевыми и маленькими. Мы по-прежнему будем оплачивать наши покупки все теми же долларами, песо, фунтами, франками, реалами, иенами или рублями. Мы также будем использовать смарт-карты[129] вместо старых купюр, магнитных кредитных карточек или чеков. Мы будем хранить деньги в электронном портмоне вместо кожаного. Европейцы приспособятся к использованию общей валюты вместо национальных. Многое реализовано уже сейчас!

В более глубоких сферах глобальной денежно-кредитной системы нас ожидают случайные кризисы. Они, возможно (тоже повторяя настоящее), будут колебать некоторые отдельные страны — как это было в Великобритании в конце 1991 года и в Скандинавии в 1992-м, в Мексике в декабре 1994-го и в Таиланде в июне 1997-го, в Индонезии в декабре 1997-го и в России в августе 1998-го, а также в Бразилии в январе 1999 года. Время от времени пресса будет провозглашать «суперпроекты» — из тех, которым дают названия типа «Соглашение «Плаза»[130] или «Маастрихтское соглашение»[131]; названия точно определяют место, где соглашение было принято, но сами договоры не представляют сейчас и не будут представлять в будущем никакого практического значения для кого бы то ни было.

Это «официальное будущее»[132] сводится к продолжению того, чем мы жили в течение прошедших десятилетий. Но реальная проблема, связанная с ним, состоит в том, что оно не имеет никакой вероятности осуществиться. Как сказал Уиллис Харман, «наше общество достигло точки, когда перемены больше не есть нечто необязательное».

ПОЧЕМУ «ОФИЦИАЛЬНОЕ БУДУЩЕЕ» НАМ ТОЧНО НЕ ГРОЗИТ

Слова Хармана являются пророческими по двум причинам.

Первая причина уже показана в главе 1. В истории еще не бывало такого, чтобы сошлись в одной точке четыре мегатенденции — эпоха подъема, информационная революция, климатические изменения с исчезновением биологических видов и неустойчивость денежно-кредитных систем. Это указывает на то, что «бизнес как нечто обычное» — не очень реальная возможность. Любой из этих тенденций достаточно, чтобы сильно нарушить знакомые социальные модели, ну а в сочетании они вообще не оставляют ни малейшей вероятности того, что мы так и будем продолжать свой безмятежный бег по знакомой дорожке.

Вторая причина, по которой «официальное будущее» нам не грозит, вынесена непосредственно в заголовок этой книги: «Будущее денег». 90-е годы XX века, задолго до того, как любая из этих мегатенденций могла бы полностью исчерпать себя, продемонстрировали нам различные убедительные факты изменения самой природы денег. И, кстати, никто не подвергает сомнению, что новые технологии изменят форму наших денег (имеются в виду даже более фантастические проекты, чем те, которые наша «нормальная» национальная валюта может взять на вооружение, вроде электронных бит информации в автоматических платежных системах, на смарт-картах или в сети).

Однако даже это только часть того, с чем мы встретимся.

Параллельно с электронными версиями денег появляется нечто совершенно иное, чем то, что было. В мире есть новаторы, которые уже запустили принципиально иные виды денег или экспериментируют с ними. Преобразованным может быть все, что связано с деньгами: и собственно деньги, и те, кто их создают, и то, что они значат и какие эмоции вызывают. Даже поведение людей, их отношение друг к другу и окружающей среде могут измениться в процессе возникновения нового мира.

Мы знаем, что технологические перемены, которые оказывают наиболее радикальное, революционное воздействие на общество, — это те, которые меняют инструменты взаимоотношений между людьми. Фундаментальные перемены были привнесены в развитие цивилизации изобретением письменности[133], алфавита[134] и печатного станка[135]. Захватывающие дух социальные, политические и экономические последствия изобретения телефона, автомобиля и телевидения[136] — вот классические примеры изменений, произошедших в течение XX столетия.

Изменения в природе денег будут иметь последствия, по крайней мере, не меньшие, чем в любом из вышеупомянутых случаев. Деньги для нас — ключевой инструмент материального обмена с людьми, находящимися вне нашего непосредственного, «близкого круга». Из всех инструментов, которые могут изменять человеческие отношения, — что в капиталистическом обществе главнее денег? Капитализм вообще может быть определен как социальная система, которая использует потоки денег на рынке, чтобы распределять ресурсы среди всех членов общества. При капитализме деньги не только средство, но также и цель подавляющего большинства обменов. Аналогично двигатель внутреннего сгорания изменил только природу нашей системы перевозки грузов, а посмотрите на результат! В сегодняшнем капиталистическом обществе изменение денег равносильно изменению и ресурса, и основополагающего мотива большинства наших действий. Так что, преобразовывая природу денег, мы, скорее всего, получим гораздо более серьезные последствия, чем можно вообразить.

Сейчас разработаны сотни проектов использования новых видов денег, а также иных преобразований в этой сфере. Все это убеждает в том, что возможно изменение самой концепции денег. Некоторые из уже возникших схем вовлекают в себя самые могучие мировые организации и миллиарды долларов инвестиций. Другие были осуществлены, что называется, «на коленке» активистами-общественниками в дюжине различных стран, а какие-то вообще выдумал одинокий «киберпанк» на своем чердаке в Силиконовой долине. Мой прогноз — 90–95 % всех этих проектов не осуществятся, но остальные 5 % будут иметь успех в постоянно изменяющихся экономике, обществе, цивилизации и мире.

С той же степенью радикализма, с какой порох поставил крест на феодальной системе в Европе в конце Средневековья, те денежные проекты, которые выживут, определят направление, по которому будет меняться власть в течение следующего столетия. И что делает это особенно возбуждающим (или пугающим, в зависимости от вашей точки зрения) — так это то, что у нас нет никакого способа узнать, какой из них будет преобладать. Совсем не факт, что наибольший шанс при этом получат правительства, или корпорации, или даже те сегодняшние проекты, которые лучше финансируются или укомплектованы лучшим персоналом. Вспомним: некоторые предприниматели в своем гараже добивались большего успеха на том поприще, где гиганты терпели неудачу[137]. Стандартный взгляд на вещи заставлял думать, что только самые большие корпорации способны привлечь наиболее талантливых ученых и обеспечить надлежащее финансирование своих проектов, потому что размер корпорации автоматически означал успех на рынке. И ни один из этих глубоко укоренившихся в сознании «фактов» не прошел испытание на истинность в 90-х годах XX века.

Говоря о будущем денег, мы не можем избегнуть разговора о будущем нашего общества или будущем нашего мира в целом. Я не имею в виду чисто механические причинно-следственные отношения между денежными системами и широкими социальными переменами. Общество — невероятно сложная система, поэтому его невозможно описать простыми механическими терминами. Теперь это ясно более чем когда-либо, и впервые в истории, отраженной в письменных источниках, наши денежные игры приобрели воистину глобальный характер. Теперь, когда бывшие коммунистические страны и даже нынешний «коммунистический» Китай безвозвратно выбрали деньги как социальный мотиватор, изменение денежных систем может стать наиболее мощным способом сознательного изменения нашего коллективного поведения. Кроме того, впервые в истории последствия любых денежно-кредитных изменений окажутся помноженными на наши информационные и коммуникационные технологии, и мы очень быстро окажемся там, где и не предполагали быть.

Ну хорошо, сочтем доказанным, что «официальное будущее» нам не грозит. Какие же другие варианты будущего вероятны? Вот четыре сценария, в каждом из которых изменения в наших денежных системах будут значительны:

•    «Тысячелетие глобальных, или транснациональных, корпораций (ТНК)»: мир, где частные корпоративные акции или облигации придут на смену знакомым валютам разных стран, основанным на банковских долговых обязательствах.

•    «Замкнутые сообщества»: мир, где глобальная денежно-кредитная катастрофа оставила местные валюты, выпускаемые локальными сообществами, как основу формирования денег

•    «Ад на Земле»: мир, где, после того как официальная денежная система рухнула, никакой новый социальный или денежно-кредитный порядок появиться не сможет.

•    «Устойчивое изобилие»: мир, где различные виды денежных инноваций — они будут описаны во второй части книги — сформируют систему успешных профилактических мер против денежно-кредитного краха и создадут целостную экономику, где старая и новая денежные системы будут эффективно балансировать и дополнять друг друга.

ПЕРВЫЙ СЦЕНАРИЙ. «ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ТНК»

Этот сценарий показывает, как власть, используя право создавать деньги, в течение следующих десятилетий могла бы перейти к поддержке наиболее крупных транснациональных корпораций. Вот история, рассказанная журналистом, взявшим интервью у последнего британского премьер-министра в 2020 году.