Как избежать стагфляции?

Стагфляция 1970-х годов положила конец «золотому веку» кейнсианства. К его крушению привело множество сложно переплетенных причин, но их нужно понять, чтобы избежать повторения. В частности, не стоит останавливаться на простых объяснениях, таких как нефтяной кризис 1973 года. Следует признать, что стагфляция явилась признаком несостоятельности господствовавшей версии кейнсианской макроэкономической теории и политических и индустриальных стратегий социал-демократического, левого и профсоюзного движений.

Стагфляцию сочли свидетельством того, что любые попытки противостоять логике рынка обречены на провал. И потребовалось несколько десятилетий, чтобы вспомнить кейнсианскую истину, гласящую, что нерегулируемая финансовая система ведет к еще более катастрофичным последствиям.

Взлет инфляции, начавшийся в конце 1960-х годов, преподал несколько важных уроков, которые необходимо усвоить, чтобы не повторить подобных провалов в будущем. Во-первых, важно и дальше сосредоточивать усилия на поддержании низких и стабильных уровней инфляции и полной занятости. Как только темпы инфляции поднимаются существенно выше 3–4 % в год, возрастает риск укоренения инфляционных ожиданий и, соответственно, увеличиваются издержки их дальнейшего понижения. Поэтому важно сохранять курс на низкую инфляцию и проводить политику, которая в случае кризисного воздействия на систему и, следовательно, значительной угрозы всплеска цен позволила бы инфляцию снизить.

На уровне теории не требуется никаких коренных изменений в стандартном кейнсианском подходе. Идея, что существует некий устойчивый долгосрочный выбор между инфляцией и безработицей в виде кривой Филлипса, возникла довольно поздно, и от нее быстро избавились. Но от этого вопрос о методах борьбы с инфляцией не разрешился.

Инструменты экономической политики позволяют сократить инфляцию, только если при этом в макроэкономике сжимаются избыточный спрос и ликвидность. А значит, кейнсианская политика должна сообразовываться с фазой экономического цикла: на фазе подъема следует сокращать избыточный спрос, а во время рецессий осуществлять стимулирование спроса.

И все-таки остается вопрос: что делать, если высокая инфляция уже смогла укорениться? Опыт целого ряда стран в 1980-х и 1990-х годах показал, что подход, нацеленный на социальное сотрудничество, позволяет сокращать одновременно и безработицу, и инфляцию. В Австралии после глубокой рецессии начала 1980-х годов вновь избранное правительство лейбористов под руководством Роберта Хоука подписало с профсоюзами двустороннее соглашение. По его условиям профсоюзы обязывались умерить свои требования по повышению оплаты труда в обмен на рост «социальной зарплаты» и, в первую очередь, на ввод общенациональной системы медицинского страхования Medicare.

Примерно в то же самое время и в ответ на схожие вызовы нидерландские профсоюзы и работодатели подписывали соглашения в Вассенаре. В данном случае в обмен на снижение темпов роста зарплат профсоюзам предлагалось сокращение рабочей недели и целый ряд мер по стимулированию роста занятости. Вассенарские решения пережили натиск начала 1990-х годов и, по выражению Международной организации труда, стали «прорывным соглашением, задавшим тон для будущих социальных пактов во многих странах Европы».

Безудержный рост финансового сектора в итоге не оставил ни следа от духа сотрудничества, пронизывавшего эти политические меры. Но если мы хотим, чтобы кейнсианская политика была успешной, такое сотрудничество нужно возродить. Остается надеяться, что память о прошлых бедствиях подвигнет в будущем к большей осторожности и сотрудничеству.