На подступах: проблема денежного обращения

На подступах:

проблема денежного обращения

Как пишет Маркс, в парламентских прениях по поводу банковских актов 1844 и 1845 гг. будущий премьер Гладстон однажды заметил, что даже любовь не сделала стольких людей дураками, сколько мудрствование о сущности денег[136].

В Англии начала XIX в. вопрос о деньгах и банках оказался в центре страстной полемики и борьбы партийных и классовых интересов. Естественно, что Рикардо, который хорошо знал кредитно-денежную практику, впервые попробовал свои силы как экономист и публицист на этой арене. Ему было тогда 37 лет.

В 1797 г. Английскому банку было разрешено приостановить размен его банкнот на золото. Банкноты превратились в неразменные бумажные деньги. В нескольких статьях и памфлетах, опубликованных в 1809—1811 гг., Рикардо доказывал, что повышение рыночной цены золота в этих бумажных деньгах является следствием и проявлением их обесценения в связи с чрезмерным выпуском. Его противники утверждали, что повышение цены золота объясняется другими причинами, в частности спросом на золото для вывоза за границу. В этих сочинениях раскрылся талант Рикардо — искусного полемиста, автора, способного очень логично и последовательно тянуть цепь аргументов. Это отнюдь не была академическая дискуссия. За теми, кто отрицал обесценение банкнот, стояли заправилы Английского банка, консервативное большинство парламента, министры, вся «военная партия». В конечном счете тут находили выражение классовые интересы землевладельцев, которым война и инфляция приносили рост рент. Рикардо же выражал, как и во всей своей последующей деятельности, интересы промышленной буржуазии, которые в то время были прогрессивны. Политически он был близок к вигской (либеральной) оппозиции.

Рикардо не ограничился критикой существующей системы денежного обращения, но разработал позитивную программу. Он дополнил ее в нескольких более поздних сочинениях. То, что он предлагал, было денежной системой, максимально соответствующей потребностям развития капиталистического хозяйства. И надо сказать, что идеи Рикардо в большой мере осуществились в течение XIX столетия. С 1819 по 1914 г. в Англии действовал золотой стандарт.

Коротко говоря, эти идеи сводились к следующему: 1) устойчивое денежное обращение — важнейшее условие роста экономики; 2) такая устойчивость возможна лишь на базе золотого стандарта — денежной системы, основанной на золоте; 3) золото в обращении может быть в значительной мере или даже полностью заменено бумажными деньгами, разменными по твердому паритету на золото, что дает нации большую экономию. В своей последней работе, которую он не успел закончить, Рикардо предлагает отнять у Английского банка, являвшегося частной компанией, право эмиссии банкнот и управления государственными средствами. Для этих целей он предлагал создать новый Национальный банк. Для того времени это было крайне смелое предложение.

Рикардова теория денег отражала как силу, так и слабость классической политэкономии. Рикардо попытался положить в основу теории денег трудовую теорию стоимости, но сделал это непоследовательно и фактически отказался от нее при анализе конкретных экономических процессов.

Стоимость золотых денег, как и всех товаров, определяется в принципе затратами труда на их производство. И товары и деньги входят в обращение с данными стоимостями. Значит, для того чтобы обслуживать обращение данной массы товаров, нужно определенное количество денег. Если, скажем, вся годовая товарная масса представляет 1 млрд. рабочих дней среднего труда, а в одном грамме золота воплощается 1 рабочий день, то для обращения нужен 1 млрд. граммов золота. Предположим, однако, что каждый грамм золота может в течение года обслужить 10 сделок, сделать 10 оборотов. Тогда будет достаточно в 10 раз меньше золота — 100 млн. граммов. К этому надо добавить еще, что часть золота может быть сэкономлена за счет сделок, производимых в кредит. Такова в главных чертах концепция, позже четко изложенная Марксом.

Но Рикардо не пошел таким путем. Он исходил из того, что в данной стране может обращаться любое количество так или иначе попавшего туда золота. В обращении масса товаров просто сталкивается с массой денег, и таким образом устанавливаются товарные цены. Если попало золотых денег больше, то цены выше, если меньше — ниже. Это количественная теория денег, уже знакомая нам по Юму. Рикардо отличается от Юма тем, что он стремится как-то примирить ее с трудовой теорией стоимости. Но это ему, понятно, плохо удается.

Над мышлением Рикардо тяготел опыт неразменного бумажноденежного обращения. Покупательная сила бумажных денег действительно в основном определяется их количеством. Сколько бы ни было выпущено этих денег, все они будут представлять то количество полноценных золотых денег, какое необходимо для обращения. Когда, скажем, бумажных долларов становится вдвое больше, чем нужно золотых, каждый бумажный доллар обесценивается вдвое.

Почему, однако, Рикардо механически перенес явления бумажноденежного обращения на золото? Потому, что он не видел принципиальной разницы между тем и другим, считая золото тоже в сущности знаком стоимости. Он видел в деньгах только средство обращения и не учитывал всей сложности и многообразия их функций.

Рикардо думал, что его теория денег объясняет также колебания в международных экономических отношениях. Он рассуждал так. Если в данной стране оказывается слишком много золота, то в ней повышаются товарные цены и становится выгодно ввозить в нее товары из-за границы. В торговом балансе страны образуется дефицит, который приходится оплачивать золотом. Золото уходит из страны, цены понижаются, приток иностранных товаров приостанавливается, и все приходит в равновесие. При недостатке золота в стране все происходит в обратном порядке. Таким образом, действует автоматический механизм, выравнивающий торговые балансы и распределяющий золото между странами. Отсюда Рикардо делал выводы в пользу свободы торговли. Нечего беспокоиться, говорил он, если ввоз превышает вывоз товаров и золото уходит из страны. Это вовсе не основание для ограничений ввоза. Просто в стране слишком много золота и слишком высокие цены. Свободный импорт помогает их понизить.

Требование свободы торговли в Англии во времена Рикардо было прогрессивным, как и во времена Смита. Но его теория об автоматическом выравнивании плохо отражала действительность. Во-первых, она опиралась на количественную теорию денег и необоснованно утверждала, что изменение количества денег в стране прямо определяет уровень цен. Во-вторых, золото между странами передвигается не только под влиянием относительных уровней товарных цен. Критики Рикардо не без основания указывали, например, что в годы наполеоновских войн золото уходило из Англии не потому, что цены в Англии были выше (наоборот, цены на промышленные товары были там значительно ниже), а в связи с большими военными платежами загранице, закупками хлеба в неурожайные годы и т. п.

При всех своих пороках рикардова теория денег все же сыграла важную роль в развитии экономической науки. Она выдвинула много вопросов, о которых ранее было крайне смутное представление и значение которых росло в дальнейшем: о скорости обращения денег; о «спросе на деньги», т. е. о факторах, определяющих потребности хозяйства в деньгах; о роли разменности бумажных денег на золото; о механизме международного движения золота и влиянии уровня товарных цен на торговые и платежные балансы.

В 1809 г. Рикардо еще был совершенно неизвестен как Экономист. В 1811 г. он уже признанный авторитет, лидер движения за восстановление разменности банкнот. Отчасти через Милля, отчасти другими путями Рикардо знакомится с видными политиками, журналистами, учеными. В его гостеприимном доме начинаются регулярные собрания, где без конца дебатируются острые вопросы — политические, экономические, литературные. Без особых усилий с его стороны Рикардо оказывается в центре этого круга людей. Причина — не только его ум, но и такт, спокойствие, выдержка.

Английская писательница Мария Эджуорт оставила проницательную характеристику Рикардо как собеседника: «Мистер Рикардо, с его очень спокойной манерой держаться, имеет живой ум, который непрерывно находится в движении; все время он в беседе поднимает новые темы. Мне никогда не приходилось спорить или дискутировать вопрос с человеком, который спорил бы более честно и больше стремился бы к истине, чем к победе. Он полностью отдает должное любому аргументу, выдвигаемому против него, и не настаивает на своем мнении ни одной минуты больше, чем говорит ему его убеждение по этому вопросу. Для него, кажется, совершенно безразлично, вы ли обнаружите истину или он, лишь бы она была обнаружена. Беседуя с ним, всегда что-то получаешь; убеждаешься, что ты либо неправ, либо прав, и начинаешь лучше понимать дело, причем настроение в этой беседе всегда сохраняется наилучшим»[137].

Рикардо познакомился с Т. Р. Мальтусом. Дружба этих двух людей — любопытный парадокс в истории науки. Она была весьма тесной, Рикардо и Мальтус часто встречались, ездили друг к другу в гости и без конца переписывались. Между тем трудно представить себе более разных людей. Вся история их дружбы — это история идейных споров и разногласий. Они редко могли согласиться в чем-либо. И не удивительно: мальтусова политическая экономия подчинена интересам класса землевладельцев, что для Рикардо было совершенно неприемлемо. В свою очередь, Мальтус не мог принять самые важные идеи Рикардо: трудовую теорию стоимости, изображение ренты как паразитического дохода, свободу торговли, требование отмены хлебных законов.

Вероятно, одно из объяснений этой дружбы состоит в том, что Рикардо в высшей мере обладал качествами научной объективности и самокритичности. Всегда недовольный тем, чего он достиг и как он это выразил, Рикардо искал в острой критике Мальтуса ключ к совершенствованию, к уяснению и развитию своих идей. С другой стороны, критикуя Мальтуса, он сам двигался вперед.