12. Ограничение на выпуск в обращение инструментов, не имеющих покрытия

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

12. Ограничение на выпуск в обращение инструментов, не имеющих покрытия

Люди обращаются с заместителями денег как если бы они были деньгами, потому что они полностью уверены в возможности обменять их на деньги в любое время без задержек и затрат. Мы можем назвать тех, кто разделяет эту уверенность и поэтому готов иметь дело с заместителями денег как если бы они были деньгами, клиентами банкира, банка, властей, осуществляющих их эмиссию. Не имеет значения, действует ли эмиссионный центр в соответствии с образцами поведения, принятыми в банковском деле. Разменная монета, выпускаемая казначейством страны, так же является заместителем денег, хотя казначейство, как правило, не проводит ее количество по счетам как обязательство и не рассматривает как часть государственного долга. Точно также не играет никакой роли, имеет ли владелец заместителя денег требования, подлежащие выкупу. Имеет значение лишь то, можно ли действительно без задержек и затрат обменять заместитель денег на деньги, или нет[И тем более не играет никакой роли, присваивает ли законодательство заместителям денег статус законного платежного средства. Если нечто на самом деле воспринимается людьми как заместитель денег и поэтому является заместителем денег и равно по покупательной способности соответствующей сумме денег, то статус законного платежного средства не позволит злобствующим людям своими придирками досаждать окружающим. Однако, если оно не является заместителем денег и торгуется со скидкой к нарицательной стоимости, присвоение статуса законного платежного средства равносильно установлению потолка цен фиксированию максимальной цены на золото и иностранную валюту и минимальной цены на то, что теперь является не заместителем денег, а кредитными деньгами или инструментами, не имеющими покрытия. Тогда появляется эффект, описываемый законом Грэшема.].

Эмиссия денежных сертификатов занятие дорогостоящее. Необходимо напечатать банкноты, отчеканить монету, организовать сложную систему учета вкладов, безопасное хранение резервов, существует риск подделки банкнот и чеков. Всем этим издержками противостоит незначительная вероятность того, что некоторые эмитированные банкноты будут испорчены, а некоторые владельцы депозитов могут забыть про них. Выпуск денежных сертификатов является разорительным занятием, если не связан с эмиссией инструментов, не имеющих покрытия. На заре банковского дела существовали банки, единственными операциями которых был выпуск денежных сертификатов. Однако клиенты компенсировали банку понесенные издержки. В любом случае каталлактика не интересуется чисто техническими проблемами банков, не эмитирующих инструментов, не имеющих покрытия.

В то время как количество денежных сертификатов с точки зрения каталлактики не имеет значения, увеличение или уменьшение количества инструментов, не имеющих покрытия, оказывает такое же влияние на определение покупательной способности денег, что и изменение количества денег. Следовательно, вопрос о том, существуют ли границы увеличения количества инструментов, не имеющих покрытия, имеет фундаментальное значение.

Если клиентура банка охватывает всех членов рыночной экономики, то предел выпуска в обращение инструментов, не имеющих покрытия, тот же самый, что и предел, установленной для увеличения количества денег. Банк, являющийся в изолированной стране или во всем мире единственным институтом, который эмитирует инструменты, не имеющие покрытия, и клиентура которого включает в себя всех индивидов и все фирмы, в своей деятельности обязан придерживаться двух следующих правил.

Первое: он должен избегать любых действий, которые могут вызвать подозрения клиентов, т.е. народа. Как только у клиентов начнет пропадать уверенность, они потребуют выкупа банкнот и изымут свои вклады. До какой степени банк сможет продолжать увеличивать выпуск инструментов, не имеющих покрытия, не вызывая сомнений, зависит от психологических факторов.

Второе: он не должен увеличивать количество инструментов, не имеющих покрытия, в такой степени и с такой скоростью, чтобы у клиентов созрело убеждение, что рост цен будет продолжаться бесконечно в ускоренном темпе. Потому что если люди будут считать именно так, то они сократят свои остатки наличности и, убегая в реальные ценности, вызовут ажиотажный спрос. Невозможно представить себе приближение этой катастрофы, не предполагая, что ее первым проявлением становится исчезновение уверенности. Люди, безусловно, предпочтут обменять инструменты, не имеющие покрытия, на деньги бегству в реальные ценности, т.е. скупке без разбора любых товаров. В этом случае банк должен разориться. В случае вмешательства государства, которое освободит банк от обязательств по выкупу своих банкнот и выплате вкладов в соответствии с условиями договора, инструменты, не имеющие покрытия, превратятся либо в кредитные деньги, либо в неразменные деньги. Приостановка обмена на металлические деньги полностью меняет положение дел. Проблемы инструментов, не имеющих покрытия, денежных сертификатов, заместителей денег больше не стоит. На сцену выходит государство со своими государственными законными платежными средствами. Банк теряет независимость и становится инструментом государственной экономической политики, подчиненным органом казначейства.

С точки зрения каталлактики наиболее важные проблемы эмиссии инструментов, не имеющих покрытия, единичным банком или банками, действующими согласованно, клиентура которых охватывает всех индивидов, заключаются не в ограничениях, накладываемых на объемы эмиссии. Мы будем обсуждать их в главе ХХ, посвященной взаимосвязям количества денег и ставки процента.

На этом этапе мы должны исследовать проблему сосуществования множества независимых банков. Независимость означает, что каждый банк, эмитируя инструменты, не имеющие покрытия, идет своим собственным курсом и не согласовывает свои действия с другими банками. Сосуществование означает, что клиентура любого банка не охватывает всех членов рыночной системы. Чтобы упростить изложение, предположим, что ни один индивид или фирма не являются клиентами более чем одного банка. Мы пришли бы к тому же результату, если бы предположили, что есть также люди, являющиеся клиентами более чем одного банка, и люди, не являющиеся клиентами ни одного банка.

Вопрос не в том, существуют ли границы эмиссии инструментов, не имеющих покрытия, для каждого из этих независимо сосуществующих банков. Поскольку есть пределы эмиссии инструментов, не имеющих покрытия, даже для единственного банка, клиентура которого охватывает всех людей, очевидно, что такие пределы есть и для множества независимо сосуществующих банков. Мы хотим показать, что для подобного множества независимо сосуществующих банков границы уже, чем для одного банка с неограниченной клиентурой.

Предположим, что в прошлом в рыночной системе были учреждены несколько независимых банков. В то время как прежде в экономике использовались только деньги, банки ввели в обиход заместители денег, часть из которых является инструментами, не имеющими покрытия. Каждый банк имеет клиентуру и эмитировал определенную сумму инструментов, не имеющих покрытия, которая хранится в качестве заместителей денег в остатках наличности клиентов. Вся масса инструментов, не имеющих покрытия, эмитированная банками и поглощенная остатками наличности их клиентов, изменила структуру цен и покупательную способность денежной единицы. Но это воздействие уже закончилось и рынок больше не реагирует на случившееся в прошлом расширение кредита.

Теперь предположим, что один из банков в одиночку производит дополнительную эмиссию инструментов, не имеющих покрытия, в то время как остальные банки не следуют его примеру. Клиенты банка, реализующего стратегию экспансии, старые или новые, приобретенные за счет экспансии получают дополнительные кредиты, расширяют деловую активность, предъявляют на рынке дополнительный спрос на товары и услуги, взвинчивают цены спроса. Люди, не являющиеся клиентами банка, реализующего стратегию экспансии, не могут позволить себе такие высокие цены. Они вынуждены сокращать покупки. Таким образом, на рынке происходит перемещение товаров от неклиентов к клиентам банка, реализующего стратегию экспансии. Его клиенты покупают у неклиентов больше, чем продают им; платят им больше, чем получают от них. Но заместители денег, эмитированные банком, реализующим стратегию экспансии, не годятся для платежей неклиентам, поскольку последние не считают их заместителями денег. Чтобы осуществить платежи неклиентам, клиенты должны сначала обменять заместители денег, эмитированные их собственным банком, а именно банком, реализующим стратегию экспансии, на деньги. Банк, реализующий стратегию экспансии, должен выкупить свои банкноты и выплатить вклады. Его резервы мы предполагаем, что только часть заместителей денег имеет характер инструментов, не имеющих покрытия, истощаются. Приближается момент, когда банк после исчерпания резервов денег больше не сможет выкупать все еще обращающиеся заместители денег. Чтобы избежать неплатежеспособности, он должен как можно скорее вернуться к политике укрепления резерва денег, отказавшись от экспансионистских методов.

Эта реакция рынка на кредитную экспансию со стороны банка с ограниченной клиентурой великолепно описана денежной школой, рассмотревшей кредитную экспансию привилегированного центрального банка одной страны и неэкспансионистскую политику, проводимую банками других стран. Наша иллюстрация представляет собой более общий случай сосуществования множества банков с ограниченной клиентурой в системе, где остальные люди не являются клиентами никакого банка и не принимают никакие требования в качестве заместителей денег. Разумеется, не имеет значения, предполагается ли, что клиенты банка живут строго обособленно от клиентов других банков в определенном районе или стране, или они живут с ними по соседству. Эти различия начальных условий не оказывают влияния на затрагиваемые здесь каталлактические проблемы.

Банк никогда не может эмитировать заместителей денег больше, чем его клиенты могут держать в своих остатках наличности. Доля заместителей денег в остатках наличности отдельного клиента никогда не может превышать доли в его совокупном обороте операций с другими клиентами его банка. Как правило, из соображений удобства он поддерживает ее на уровне, значительно ниже максимально допустимого. Тем самым мы определили пределы эмиссии инструментов, не имеющих покрытия. Мы можем допустить, что в текущих сделках все готовы без разбору принимать банкноты, эмитированные любым банком, и чеки, выписанные на любой банк. Но они без задержек предъявляют своему банку не только чеки, но и банкноты банков, клиентами которых они сами не являются. В дальнейшем их банк осуществляет расчеты с соответствующими банками. Так приводится в движение процесс, описанный выше.

Немало чепухи было написано об ошибочном предпочтении людьми банкнот, эмитированных сомнительными банками. На самом деле, за исключением небольшой группы деловых людей, способных провести различие между хорошими и плохими банками, к банкнотам всегда относились с недоверием. Именно особые льготы, дарованные государством привилегированным банкам, постепенно свели на нет подозрительность. Часто выдвигаемый аргумент, что мелкие банкноты попадают в руки людей бедных и невежественных, не способных отличить хорошее обязательство от плохого, нельзя принять всерьез. Чем беднее получатель банкноты и чем менее он знаком с банковским делом, тем быстрее он ее истратит и тем быстрее она вернется через розничную и оптовую торговлю в эмитировавший ее банк или людям, сведущим в банковском деле.

Банк может легко увеличить число людей, готовых получить займы, которые появляются в результате кредитной экспансии и выдаются заместителями денег. Но для любого банка очень трудно увеличить свою клиентуру, т.е. число людей, готовых рассматривать эти требования в качестве заместителей денег и в качестве таковых оставлять их в своих остатках наличности. Расширение клиентуры хлопотный и медленный процесс, точно так же, как и приобретение хорошей репутации. С другой стороны, потерять свою клиентуру банк может очень быстро. Если он желает сохранить ее, то он не должен допускать появления ни малейшего сомнения в своей способности и готовности выполнять все свои обязательства в точном соответствии с условиями договора. Резервы должны поддерживаться на таком уровне, чтобы можно было выкупить все банкноты, которые могут быть предъявлены к погашению. Поэтому ни один банк не может удовлетворяться выпуском инструментов, не имеющих покрытия. Он должен иметь резерв против общей суммы выпущенных заместителей денег и, таким образом, сочетать эмиссию инструментов, не имеющих покрытия, с эмиссией денежных сертификатов.

Было бы серьезной ошибкой считать, что задача резервов состоит в том, чтобы обеспечить средства для выкупа тех банкнот, владельцы которых утратили доверие к банку. Доверие, которым пользуются банк и заместители денег, неделимо. Оно или имеется у всех клиентов, или полностью исчезает. Если некоторые клиенты теряют доверие, то и остальные также теряют его. Ни один банк, эмитирующий инструменты, которые не имеют покрытия, и выдающий фидуциарные кредиты, не сможет выполнить свои обязательства, которые он взял на себя, выпустив в обращение инструменты, не имеющие покрытия, если все клиенты утратят доверие и пожелают предъявить к выкупу имеющиеся у них банкноты и забрать свои вклады. Это является неотъемлемым свойством или слабостью бизнеса по выпуску инструментов, не имеющих покрытия, и выдаче фидуциарных кредитов. Никакая резервная политика и никакие резервные требования, определяемые в законодательном порядке, не способны ее исправить. Все, что могут резервы, это позволить банку изъять с рынка избыточное количество инструментов, не имеющих покрытия. Если банк выпустил больше банкнот, чем могут использовать его клиенты в сделках между собой, то он должен выкупить этот излишек.

Законы, предписывающие банкам поддерживать резерв в определенном отношении к общей сумме вкладов и эмитированных банкнот, будут эффективны в той мере, насколько они ограничивают увеличение суммы инструментов, не имеющих покрытия, и фидуциарного кредита. Они бесполезны, если направлены на гарантирование в случае потери доверия немедленного выкупа банкнот и немедленной выплаты вкладов.

Банковская школа потерпела полный провал в трактовке этих проблем. Ее представители были введены в заблуждение ложной идеей, согласно которой потребности торговли жестко ограничивают максимальное количество конвертируемых банкнот, которое банк имеет возможность выпустить в обращение. Они не понимали, что спрос людей на кредиты является величиной, зависящей от готовности банка выдавать займы, и что банк, не заботящийся о своей платежеспособности, снизив ставку процента ниже рыночного уровня, может расширить фидуциарный кредит. Утверждение о том, что максимальная сумма, которую банк может дать взаймы, если ограничивает свою ссудную деятельность учетом краткосрочных векселей, появляющихся в результате покупок и продажи сырья и полуфабрикатов, представляет собой величину, целиком определяемую состоянием торговли и не зависящую от политики банка, не соответствует действительности. Эта величина расширяется и сжимается со снижением и ростом учетной ставки. Понижение ставки процента равносильно увеличению величины того, что ошибочно считается справедливыми и нормальными потребностями торговли.

Денежная школа дала совершенно правильное объяснение периодических кризисов, сотрясавших деловую жизнь Англии в 30-х и 40-х годах XIX в. Банк Англии, а также другие банки и банкиры расширяли кредит, в то время как в других странах, с которым Великобритания вела торговлю, расширения кредита не происходило или оно осуществлялось по крайней мере не в такой степени. Вследствие этого происходила внешняя утечка. Все попытки банковской школы опровергнуть эту теорию были поверхностными. К сожалению, денежная школа ошибалась в двух отношениях. Она не допускала мысли о том, что меры, предлагаемые ею, а именно строгие законодательные ограничения размеров эмиссии сверх металлического резерва, не являются единственными. Она никогда не рассматривала идею свободной банковской деятельности. Вторая ошибка денежной школы заключается в том, что она понимала, что вклады с правом выписки чека представляют собой заместители денег, и в той мере, в какой они превышают резервы, инструментами, не имеющими покрытия, а следовательно, таким же методом расширения кредита, что и банкноты. Единственной заслугой банковской школы было признание депонированных денег такими же заместителями денег, что и банкноты. Но за исключением этого момента все доктрины банковской школы были ложными. Она руководствовалась противоречивой идеей нейтральности денег и пыталась опровергнуть количественную теорию денег, ссылаясь на deus ex machina, пресловутые сокровища, а также полностью извратила проблему ставки процента.

Следует подчеркнуть, что проблема законодательных ограничений эмиссии инструментов, не имеющих покрытия, могла возникнуть только вследствие того, что государство даровало особые привилегии одному или нескольким банкам и тем самым помешало свободному развитию банковского дела. Если бы государства своим вмешательством не создавали преимущества избранным банкам, если бы они не освобождали некоторые банки от обязательств возложенных на всех индивидов и все фирмы в рыночной экономике по погашению своих задолженностей в полном соответствии с условиями договора, то не возникало бы никаких банковских проблем. Ограничения, наложенные на кредитную экспансию, работали бы эффективно. Соображения собственной платежеспособности заставят любой банк проявлять осмотрительную сдержанность, выпуская в обращение инструменты, не имеющие покрытия. Банки, не соблюдающие эти обязательные правила, разорятся, а люди, понеся потери, станут вдвойне осмотрительны и осторожны.

Отношение европейских правительств к банкам с самого начала было лицемерным и лживым. Показная озабоченность благосостоянием нации, народа вообще и массы невежественных бедняков в частности была просто предлогом. Правительства желали инфляции и кредитной экспансии, они хотели ажиотажа и легких денег. Американцы, дважды ликвидировавшие центральные банки, осознавали опасность подобных институтов. Плохо, что они не сумели понять, что зло, с которым они боролись, присутствует в любом виде государственного вмешательства в деятельность банков. Сегодня даже самые фанатичные этатисты не могут отрицать, что все пороки, якобы присущие свободной банковской деятельности, мало что значат по сравнению с катастрофическими последствиями ужасающей инфляции, причиной которой являются привилегированные и контролируемые государством банки.

Это миф, что правительство вмешивается в деятельность банков, чтобы ограничить выпуск инструментов, не имеющих покрытия, и предупредить кредитную экспансию. Наоборот, идея, которой руководствовались правительства, это жажда инфляции и кредитной экспансии. Они обеспечивали банкам привилегии, потому что хотели расширить границы, которые свободный рынок устанавливает для расширения кредита, или потому что хотели открыть для казначейства источник доходов. В большинстве случаев власти руководствовались обоими этими мотивами. Они были убеждены, что инструменты, не имеющие покрытия, являются эффективным средством понижения ставки процента, и требовали от банков расширять кредит на благо бизнеса и казначейства. И только когда стали очевидны нежелательные результаты кредитной экспансии, были выпущены законы, ограничивающие выпуск банкнот, а иногда и открытие вкладов, не покрываемых металлическими деньгами. Вопрос об установлении режима свободной банковской деятельности никогда не рассматривался всерьез именно потому, что он слишком эффективно ограничивал бы кредитную экспансию. И правящие круги, и ученые, и народ были едины в мнении, что бизнес имеет право претендовать на нормальную и необходимую величину фидуциарного кредита и что эта величина не может быть достигнута в условиях свободной банковской деятельности[Понятие нормальной кредитной экспансии абсурдно. Выпуск в обращение дополнительных инструментов, не имеющих покрытия, вне зависимости от их количества, всегда приводит к изменениям в структуре цен, описание которых является задачей теории циклов производства. Разумеется, если дополнительно эмитированная сумма невелика, то не будет и неизбежных последствий экспансии.].

Многие государства смотрят на проблему выпуска в обращение инструментов, не имеющих покрытия, только с точки зрения фискальных интересов. На их взгляд, главная задача банков предоставлять займы казначейству. Заместители денег одобрительно рассматривались в качестве первого шага по пути к эмитируемым государством бумажным деньгам. Конвертируемые банкноты были просто первым шагом на пути к непогашаемым банкнотам. С развитием государственничества и политики интервенционизма эти идеи стали общепринятыми и более никем не подвергались сомнению. Ни одно государство сегодня не желает подумать о программе свободной банковской деятельности, потому что ни одно государство не желает отказаться от того, что рассматривается в качестве находящегося под рукой источника доходов. Сегодня финансовой готовностью к войне называется просто способность с помощью привилегированных и контролируемых государством банков обеспечить любые потребности воюющей нации в деньгах. Радикальный инфляционизм, хотя и не исповедываемый в открытую, является неотъемлемым признаком экономической идеологии нашей эпохи.

Но даже на пике престижа либерализма, когда государства больше стремились к сохранению мира и благополучия, чем к разжиганию войны, смерти, разрушению и страданиям, люди находились во власти предубеждений, имея дело с проблемами банковской деятельности. За пределами англосаксонских стран общественное мнение было твердо уверено, что главная задача хорошего правительства состоит в том, чтобы понижать ставку процента, и что кредитная экспансия представляет собой подходящее средство достижения этой цели.

Великобритания не разделяла этих ошибок, когда в 1844 г. провела реформу банковского законодательства. Но два недостатка денежной школы подорвали действенность этого знаменитого закона. С одной стороны, была сохранена система государственного вмешательства в банковскую деятельность. С другой стороны, ограничения были наложены только на выпуск банкнот, не покрываемых металлическими деньгами. Инструменты, не имеющие покрытия, запрещались только в форме банкнот. Они смогли расцвести в виде депонированных денег.

Доводя идею денежной теории до логического конца, можно предположить, что с помощью закона необходимо обязать все банки поддерживать 100-процентные резервы против всей суммы заместителей денег (банкноты плюс вклады до востребования). В этом суть плана 100% профессора Ирвинга Фишера. Однако профессор Фишер объединил свой план с предложениями, касающимися принятия индексного эталона (index-number standard). Уже указывалось на то, почему эта схема призрачна и равносильна открытому одобрению власти государства манипулировать покупательной способностью в соответствии с аппетитами влиятельных групп давления. Но даже если план 100-процентного резерва был бы принят на основе чистого золотого стандарта, он не смог бы полностью устранить изъяны, присутствующие в любом виде государственного вмешательства в банковскую деятельность. Для того, чтобы предотвратить любое дополнительное расширение кредита, необходимо поместить банковскую деятельность в условия общих принципов коммерческого и гражданского законодательства, заставляющего каждого индивида или фирму выполнять все свои обязательства в полном соответствии с условиями договора. Если банки будут сохранены в качестве привилегированных учреждений, деятельность которых регулируется особым законодательством, то в распоряжении государства останутся инструменты, которые оно сможет использовать в фискальных целях. Тогда любое ограничение эмиссии инструментов, не имеющих покрытия, будет зависеть от благих намерений правительства и парламента. Они могут ограничивать эмиссию в периоды, которые называют нормальными. Ограничения будут сняты, как только правительство посчитает, что чрезвычайная ситуация оправдывает экстраординарные меры. Если правительство и стоящая за ним партия захотят увеличить расходы и не рисковать своей популярностью, повышая налоги, то они всегда с готовностью назовут свое безвыходное положение чрезвычайной ситуацией. Использование печатного станка и подобострастия управляющих банков, желающих оказать услугу властям, регулирующим их деятельность, являются основными инструментами правительства, стремящегося израсходовать деньги на цели, для достижения которых налогоплательщики не готовы платить более высокие налоги.

Свободная банковская деятельность является единственным методом предупреждения опасностей, присущих кредитной экспансии. Правда, она не помешает медленному расширению кредита, поддерживаемому в узких границах осмотрительными банками, предоставляющими людям всю необходимую информацию о своем финансовом положении. Но в условиях свободной банковской деятельности расширение кредита со всеми его неизбежными последствиями не сможет развиться в постоянный так и хочется сказать нормальный признак экономической системы. Только свободная банковская деятельность гарантирует рыночной экономике защиту от кризисов и депрессий.

Оглядываясь на историю последних двух столетий, нельзя не признать, что серьезные ошибки, допущенные либерализмом в трактовке проблем банковского дела, оказались смертельным ударом по рыночной экономике. Не было никаких причин отказываться от принципов свободного предпринимательства в сфере банковской деятельности. Большая часть либеральных политиков просто капитулировали перед лицом распространенной враждебности к ростовщичеству и взиманию процентов. Они оказались не в состоянии понять, что ставка процента рыночное явление, которым власти или какой-либо орган не могут манипулировать ad libitum. Они разделяли предрассудок, что понижение ставки процента благотворно, а расширение кредита представляет собой верное средство получения дешевых денег. Ничто не принесло делу либерализма большего вреда, чем почти регулярные лихорадочные оживления и драматические кризисы рынков быков, за которыми следовали затяжные глубокие экономические спады. Общественное мнение уверилось в том, что подобные события неизбежны в свободной рыночной экономике. Люди не понимали, что все, на что они сетовали, являлось неизбежным результатом политики, направленной на понижение ставки процента с помощью кредитной экспансии. Они упрямо придерживались этой политики и тщетно пытались побороть ее нежелательные последствия все большим и большим государственным вмешательством.

Замечания по поводу дискуссий о свободной банковской деятельности

Банковская школа учила, что чрезмерная эмиссия банкнот невозможна, если банк ограничивает свою деятельность предоставлением краткосрочных займов[См. с. 408–409.]. Когда заем возвращается по истечении срока, банкноты возвращаются в банк и исчезают с рынка. Однако это происходит только в том случае, если банк ограничивает сумму выданных кредитов. (Но даже тогда он не аннулирует последствия предшествующей кредитной экспансии. Он просто добавляет к ним результаты последующих кредитных договоров.) При нормальном развитии событий банк возвращает векселя с истекшим сроком и учитывает новые векселя. В этом случае количеству банкнот, изъятых с рынка путем погашения предыдущих займов, соответствует количество вновь эмитированных банкнот.

В системе свободной банковской деятельности механизм ограничения кредитной экспансии работает иначе. Он не имеет никакого отношения к процессу, подразумеваемому так называемым принципом Фуллартона [56]. Этот механизм заключается в том, что расширение кредита само по себе не расширяет клиентуру банка, а именно, не увеличивает число людей, приписывающих обязательствам банка качества заместителей денег. Так как чрезмерная эмиссия инструментов, не имеющих покрытия, одним банком, как было показано выше, увеличивает сумму платежей клиентов банка, реализующего стратегию экспансии, другим людям, то она соответственно увеличивает спрос на выкуп его заместителей денег. Это заставляет банк, реализующий стратегию экспансии, вернуться к ограничениям.

Этот факт никогда не подвергался сомнению в отношении чековых вкладов до востребования. Очевидно, что у банка, реализующего стратегию экспансии, очень скоро возникнут трудности в расчетах с другими банками. Однако иногда утверждают, что банкноты это совсем другое дело.

Имея дело с проблемами заместителей денег, каталлактика говорит, что большое количество людей обращаются с этими требованиями как с деньгами, т.е. подобно деньгам их получают и отдают при осуществлении сделок и держат в остатках наличности. Все утверждения каталлактики относительно заместителей денег предполагают именно такое состояние дел. Но было бы абсурдным считать, что любая банкнота, выпущенная любым банком, становится заместителем денег. Заместителем денег банкноту делает особый род репутации банка-эмитента. Малейшее сомнение в способности или готовности банка погасить каждую банкноту в любой момент и без затрат со стороны ее владельца наносит ущерб этому роду репутации и лишает банкноты статуса заместителей денег. Мы можем допустить, что все готовы не только получить такие сомнительные банкноты в качестве займа, но и принять в качестве платежа, чтобы не ждать дольше. Но если существуют какие-либо сомнения в их качестве, то люди поспешат избавиться от них как можно скорее. В составе остатков наличности они будут держать деньги и те заместители денег, которые кажутся им совершенно безопасными, а подозрительные банкноты будут исключены. Эти банкноты будут торговаться со скидкой, и этот факт приведет их обратно в банк-эмитент, который один вынужден погашать его согласно номинальной стоимости.

Этот вопрос опять можно пояснить на примере континентальной Европы, где коммерческие банки были свободны от любых ограничений на чековые вклады. Они имели возможность предоставлять фидуциарный кредит и тем самым расширять кредит, используя методы, применяемые банками англосаксонских стран. Однако люди не были готовы воспринимать банковские депозиты в качестве заместителей денег. Как правило, человек, получивший чек, немедленно его обналичивал и тем самым изымал из банка деньги. Коммерческие банки не имели возможности выдавать займы, кредитуя счета должников. Как только должник выписывал чек, это приводило к изъятию соответствующей суммы. Только крупные предприятия рассматривали вклады в качестве заместителей денег. Несмотря на то, что в большинстве этих стран депозитные операции центральных банков в законодательном порядке никак не ограничивались, они не использовали их в качестве средства кредитной экспансии, поскольку клиентура депонированных денег была слишком мала. Практически единственным инструментом фидуциарного кредита и кредитной экспансии были банкноты.

В 80-х годах XIX в. правительство Австрии начало реализацию проекта по популяризации чековых денег, организовав департамент чековых счетов в Сберегательной службе почтового ведомства, и добилось определенных успехов. Клиентура, считавшая остатки на счетах этого департамента почтового ведомства заместителями денег, была шире, чем клиентура департамента чековых счетов Центрального эмиссионного банка страны. Позднее эта система была сохранена новыми государствами, которые пришли на смену империи Габсбургов в 1918 г. Кроме того, ее переняли многие европейские страны, например, Германия. Важно понять, что этот вид депонированных денег был чисто государственным предприятием и фидуциарный кредит, предоставляемый этой системой, отдавался исключительно государству. Характерно, что название австрийского Сберегательного института почтового ведомства, как и большей части иностранных дубликатов, звучало не как Сберегательный банк, а как Сберегательное ведомство (Amt). В большей части неанглосаксонских стран основным инструментом фидуциарного кредита, не считая вкладов до востребования в системе государственной почты, были банкноты (а также в незначительной степени вклады в государственном Центральном эмиссионном банке). Говоря о кредитной экспансии в этих странах, почти всегда имеют в виду банкноты.

В Соединенных Штатах выплата жалованья и даже оплата труда наемных рабочих осуществляется путем выписывания чеков. Если получатели платежа немедленно обналичивают чеки и забирают всю сумму из банка, то этот метод просто перекладывает бремя металлических монет и банкнот с плеч кассира работодателя на плечи кассира банка. Это не имеет никаких каталлактических последствий. Если бы все граждане поступали с полученными чеками таким образом, то депозиты не были бы заместителями денег и не могли бы использоваться как инструменты фидуциарного кредита. И только тот факт, что значительная часть людей видит в депозитах заместители денег, превращает их в то, что обычно называется чековыми или депонированными деньгами.

Ошибочно ассоциировать с понятием свободной банковской деятельности положение дел, при котором любой имеет возможность эмитировать банкноты и обманывать людей ad libitum. Люди часто ссылаются на изречение анонимного американского автора, процитированное Туком: Свободная торговля в банковском деле означает свободную продажу сомнительных ценных бумаг через подставных лиц. Однако свобода эмиссии банкнот значительно уменьшит использование банкнот, если вообще не сведет ее на нет. Именно эта мысль была высказана Чернуски на слушаниях о банковском деле во Франции 24 октября 1865 г.: Я считаю, что то, что называется свободой банковской деятельности, в результате приведет к полному исчезновению банкнот во Франции. Я хочу каждому предоставить право эмитировать банкноты, чтобы больше никто не принимал банкнот[См.: Cernuschi. Contre le billet de banque. Paris, 1866. P. 55.].

Люди могут разделять мнение, что банкноты более удобны, чем монеты, и что соображения удобства требуют их использования. Если это так, то люди должны быть готовы платить вознаграждение за избавление от неудобства ношения в карманах тяжелых монет. Поэтому первые банкноты, эмитировавшиеся банками с бесспорной платежеспособностью, имели премиальную надбавку по сравнению с металлическими деньгами. Этим объясняется популярность дорожных чеков, несмотря на то, что банки взимают комиссионное вознаграждение за их выписку. Но к обсуждаемой проблеме все это не имеет никакого отношения. Это не оправдывает политику, принуждающую людей пользоваться банкнотами. Государство заставляет использовать банкноты не ради того, чтобы дамам было удобнее ходить по магазинам. Идея в том, чтобы понизить ставку процента и открыть казначейству источник дешевого кредита. По мнению государственных чиновников, увеличение массы инструментов, не имеющих покрытия, способствовало повышению благосостояния.

Без банкнот можно обойтись. Даже если бы их никогда не существовало, все экономические достижения капитализма все равно бы реализовались. Кроме того, депонированные деньги могут выполнять все функции банкнот. А вмешательство государства в депозитную политику коммерческих банков не может оправдываться стандартным лицемерным предлогом, что бедные невежественные рабочие и фермеры нуждаются в защите от безнравственных банкиров.

Могут спросить: а как быть с картелями коммерческих банков? Не могут ли банки сговориться с целью безграничного расширения эмиссии инструментов, не имеющих покрытия? Это возражение нелепо. До тех пор, пока люди не лишены в результате вмешательства государства, права изъятия своих вкладов, ни один банк не может рисковать своей репутацией, вступая в сговор с банками, репутация которых невысока. Не следует забывать, что любой банк, эмитирующий инструменты, которые не имеют покрытия, находится в весьма рискованной ситуации. Самый ценный его актив это репутация. Он разорится, как только возникнут сомнения в его надежности и платежеспособности. Для банка с прочной репутацией было бы самоубийством связывать свое имя с другими банками, имеющими дурную репутацию. В условиях свободной банковской деятельности банковский картель разрушил бы всю банковскую систему страны. Это не пошло бы на пользу ни одному банку.

Чаще всего банки, имеющие добрую славу, обвиняют в консерватизме и нежелании расширять кредит. С точки зрения людей, не заслуживающих кредита, такая сдержанность выглядит недостатком. Но именно это является первым и высшим принципом ведения банковских операций в условиях свободы банковской деятельности.

Нашим современникам чрезвычайно трудно постичь условия свободной банковской деятельности, поскольку они воспринимают вмешательство государства в банковскую деятельность как должное. Однако следует помнить, что вмешательство государства основывается на ошибочном предположении, что кредитная экспансия представляет собой подходящее средство постоянного понижения ставки процента и не приносит вреда никому, кроме бессердечных капиталистов. Государство вмешивается именно потому, что знает: свободная банковская деятельность будет сдерживать кредитную экспансию в узких границах.

Возможно, экономисты правы, когда утверждают, что современное состояние банковского дела делает государственное вмешательство целесообразным. Но нынешнее состояние банковского дела не является результатом свободной рыночной экономики. Оно продукт разнообразных попыток государства создать условия, необходимые для широкомасштабной кредитной экспансии. Если бы государство не вмешалось, то хождение банкнот и депонированных денег ограничилось бы теми слоями населения, которым хорошо известно, как отличить платежеспособный банк от неплатежеспособного. Вина за то, что обычный человек с суеверным трепетом смотрит на любую бумажку, на которой казначейство или контролирующий его орган напечатали магические слова законное платежное средство, целиком и полностью лежит на государстве.

Сегодня государственное вмешательство было бы оправданным, если бы оно имело целью ликвидировать неудовлетворительное положение дел путем недопущения или по крайней мере серьезного ограничения дальнейшей кредитной экспансии. А на деле сегодня главной целью государственного вмешательства является усиление кредитной экспансии. Эта политика обречена на провал. Рано или поздно она должна привести к катастрофе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.