§ 3. От чистого города – к городу социалистическому

– Ну, как устроился? Работа не пыльная?

– Как тебе сказать… дворник я.

Современный анекдот

До революции в российских городах нечистоты по большей части зарывали в землю. Когда же выгребные ямы переполнялись, нечистоты выливались наружу. Нередко, по пути к местам слива, они разливались по дорогам. Дело в том, что в преобладающем большинстве населенных пунктов практиковалась вывозная система удаления жидких нечистот. Причем в 474 пунктах из 1063 жидкие нечистоты вывозились на свалку, в 202 – для удобрения садов, полей и огородов, в 175 – частью на свалки, а частью для удобрения полей, в 98 пунктах нечистоты частью удалялись по трубам в местные водоемы, а частью вывозились на свалки. В 114 пунктах нечистоты или не вывозили вообще или вывозили без определенной системы. И это неудивительно: вывоз нечистот регламентировался обязательными постановлениями только в 340 пунктах (32 %). Ассенизационные обозы имелись лишь в 395 населенных пунктах (37 %), но только в 84 из них (8 %) принадлежали городским общественным управлениям, остальные были частными.

Специально отведенные для свалок места имелись лишь в 747 пунктах (70 %). В 61 пункте свалки заливались полой водой, в 29 – полой водой и грунтовыми водами. Вместилищами для нечистот в 327 городах и поселках служили простые деревянные выгребные ямы, в 220 пунктах наряду с деревянными имелись бетонные и кирпичные ямы, подвижные приемники, поглощающие колодцы и проч. В 44 населенных пунктах были только подвижные приемники, в 105 – деревянные ямы и подвижные приемники, в 83 – поглощающие колодцы и простые земляные ямы. В 101 пункте не имелось никаких приемников. В свою очередь, мусор кучами лежал во дворах и нередко не вывозился более года. В лучшем случае он сбрасывался на пустырях в пределах городской черты. В 426 населенных пунктах мусор и другие твердые отбросы вывозились на свалку, в 164 – на поля для удобрения почвы, в 31 – на свалку и на поля, а в 442 сваливались в реки, овраги, море или вовсе не удалялись. Сжигание на свалках в кучах (как правило, неполное) практиковалось в 178 пунктах. Для этого были построены специальные мусоросжигательные печи английского образца в Петербурге, Царском Селе и Ялте. Но после революции эти печи были ликвидированы как «не соответствовавшие составу нашего мусора»[254].

Современные исследователи отмечают, что начало санитарно-гигиеническому кризису российских городов после падения монархии положила халатность дворников, больше митинговавших, нежели работавших. После Февраля в 1917 г. в Петербурге вообще прекратилась поливка улиц, а мусорные кучи, ставшие рассадниками инфекций, осложняли проход и издавали зловоние. Весной и летом настоящим бедствием для дворников стали семечки. Но хуже всего обстояло дело с вывозом нечистот, что на долгие годы стало головной болью местных властей. Даже в Москве и Петрограде в 1917 г. тары для вывоза не хватало, нужно было в 2 с лишним раза больше. С начала мая 1917 г. в Петрограде смертность от дизентерии обогнала смертность от туберкулеза, а с лета в городе появилась угроза эпидемии дизентерии[255].

Ситуация принципиально не улучшилась и с приходом к власти большевиков. Но одновременно новая власть стала получать предложения от самодеятельных изобретателей об усовершенствовании очистки городов. Например, некто М.П. Новиков в письме во ВЦИК в январе 1918 г. просил помочь с внедрением изобретенной им снеготаялки производительностью 15–20 возов снега в час[256]. Впрочем, архивные документы не позволяют прояснить судьбу этого изобретения. Думается, оно было далеко не единственным.

Обследование в 1918 г. удаления нечистот в Брянске выявило, что оно осуществлялось частью канализацией, частью обозом и частью зарыванием их в землю. Городского обоза для вывоза твердых отбросов и ассенизационного обоза в городе не было. Вывозил нечистоты подрядный обоз из 20 лошадей, при этом тариф за вывоз составлял 40 руб. за бочку или ящик. Для свалки нечистот в 3 верстах от города выше по течению реки было отведено три места площадью до 2 десятин каждое[257]. В 1919 г. в Москве для облегчения очистки решили построить в черте города восемь временных сливных пунктов. Предполагалось, что разгружать на них будут исключительно из пневматических бочек, но этого не произошло: все такие бочки за годы революции исчезли из обращения[258].

Какова бы ни была система вывоза отбросов, преимущество после прихода к власти большевиков всегда отдавалось муниципальной организации. Правда, в годы Гражданской войны все эти установки оставались по большей части на бумаге. С переходом к нэпу для уборки частных дворов горожане разбивались на околотки, обслуживавшиеся одним постоянным рабочим и находившиеся под руководством и наблюдением десятников. Постепенно восстанавливались круглогодичная уборка улиц от мусора и помета, а также их летняя поливка. При этом, однако, мусор отчасти сортировался прямо на месте[259].

Впрочем, на местах очистка продвигалась с трудом. Так, в июле 1921 г. Ставропольский губисполком принял постановление о немедленной очистке города от мусора и навоза, а возчикам предписал сразу же собирать конский навоз за лошадьми. Кроме того, владельцы частного жилья и служащие учреждений обязывались до 8 утра очищать от мусора прилегавшую территорию и организовать его вывоз на городскую свалку. Но все попытки местных властей заставить горожан следить за чистотой (в том числе чистить тротуары от снега) успехом не увенчались. Поскольку с начала Первой мировой войны в городе не было ассенизационной очистки, работникам общественных столовых приходилось самим очищать выгребные ямы. Попытка же создать артель по вывозу нечистот из общественных мест города провалилась[260].

В начале нэпа «большим, но неизбежным злом» населенных мест оставалось накопление мусора, главным образом в виде отбросов от домашнего хозяйства и уличного смёта. По статистическим данным, количество мусора на душу населения составляло в мирное время до 2 фунтов в день. Хотя в Москве и Петрограде с населением около 1 млн человек в 1922 г. оно уменьшилось почти в 4 раза, количество смёта составляло не менее 25 тыс. пудов в день. Поэтому, если мусор сразу не вывозили, он быстро накапливался. Самым простым способом удаления твердых отбросов в РСФСР оставался вывоз смёта за город на свалочные места и засыпка оврагов. Но по мере расширения городов жилища все более приближались к свалкам, служившим рассадниками эпидемий[261].

Поэтому в повестку дня остро встал вопрос об утилизации мусора. Богатый опыт утилизации был накоплен к тому времени на Западе, но далеко не все способы были применимы в стране Советов. Например, устройство центральных мусоросжигательных печей было связано с большими затратами, а потому – не по средствам многим коммунальным отделам. Более широкое применение могло найти строительство «сравнительно мелких печей», способных обслуживать несколько кварталов с населением в 2–3 тыс. человек. Хотя такие печи не полностью утилизировали продукты горения и требовали добавочного топлива, с их помощью все-таки обезвреживались отбросы. В 1922 г. таких печей в России было до 200, но многие из них не работали. В этих условиях одним из вариантом решения задачи очистки городов от нечистот стала передача коммунальным отделам военных ассенизационных обозов[262].

Тем не менее через 2 года после введения нэпа для специалистов было очевидно, что «едва ли в каком-либо другом деле практическая постановка так противоречит состоянию научных знаний, как в деле ассенизации населенных пунктов». Оказалось, что почти во всех городах страны «безраздельно господствует система выгребных ям с вывозом нечистот на городские свалки самого первобытного характера»[263]. Правда, в 1923–1925 гг. наметился (особенно в Москве и Московской губернии) сдвиг в сторону отказа от свалок и переход к «технически правильно устроенным полям ассенизации с систематическим запахиванием вывозимых нечистот» и последующим использованием их под сельскохозяйственные культуры. Специалисты, впрочем, считали это недостаточным. В целях упорядочения вывоза, ограждения городских почв от пропитки нечистотами, устранения зловония во дворах и домах при очистке выгребных ям необходимо было переходить к налаживанию «хорошо оборудованного коммунального ассенизационного обоза с пневматическими бочками и герметически закрывающимися фурами». Причем удаление нечистот, домовых отбросов и мусора должно было стать регулярным[264]. А иначе, как это было в Астрахани в течение 1920-х годов, весной содержимое выгребных ям поднималось на поверхность дворов и заражало почву[265].

К середине 1920-х годов в СССР не было опыта мусоросжигания, в то время как за границей последнее признавалось неотъемлемой частью городского благоустройства. Только в 1924 г. в Киеве была построена первая в СССР мусоросжигательная станция, ежемесячно перерабатывавшая до 31 тыс. пудов[266] мусора. В конце 1925 г. на станции сделали приспособления для нагрева воды для коммунальных бань: 3 тыс. ведер ежедневно исходя из того, что пуд мусора при горении нагревал до 78-110 ^оС 2,5 ведра воды. В 1926 г. была пущена в ход небольшая (5 т мусора в сутки) опытная мусоросжигательная станция в Москве. Намечалось строительство таких станций в Харькове, Ростове-на-Дону и Симферополе[267]. Но большинство российских городов в середине десятилетия не имело системы удаления отбросов, а население больше полагалось на «красное солнышко», которое все подсушит, и «мать – сыру-землю», которая все поглотит. В России к этому времени было буквально несколько полей ассенизации, зато продолжался процесс «украшения» окраин городов свалками[268].

В 1927 г. заведующий подотделом благоустройства Кунгурского городского местхоза техник К.И. Стерхов изобрел машину для очистки городских площадей и улиц от мусора и пыли. Он получил на нее патент от ВСНХ и одобрительный отзыв от ГУКХ. Более того, Свердловский городской местхоз ассигновал 750 руб. на приобретение такой машины[269]. Но это решение (как и широкое внедрение уборочной техники) осталось на бумаге. Дело в том, что в подавляющем большинстве заграничных городов вопрос собирания и хранения мусора в домовладениях жестко регламентировался местными властями, вплоть до обязательства домовладениям устанавливать во дворах посудины для хранения мусора определенной формы, размера и т. п. В городах СССР такой регламентации не было даже в середине 1920-х годов. Мусор выносился из квартир в какой угодно посуде и выбрасывался во дворе в какой-нибудь ящик, если такой существовал, а то и попросту кидался в кучу где-нибудь в глубине двора, в месте, удаленном от глаз жителей и коммунального начальства[270].

Даже в конце 1920-х годов коммунальные отделы в большинстве своем уделяли мало внимания вывозу нечистот и их обеззараживанию. К примеру, из 46 городов Ленинградской области коммунальный транспорт для вывоза нечистот имелся только в семи. Но при этом в контрольных цифрах Ленинградского областного комхоза на 1929/1930 хоз. год развитие ассенизационного транспорта совершенно не предусматривалось. Как, впрочем, и в ряде других областей (Нижегородской и проч.) и республик (Татарской, Дагестанской и др.). Ежегодно в 506 городах РСФСР (не считая рабочих поселков) накапливалось около 78,72 млн гектолитров[271] жидких нечистот при норме 492 л на одного человека. Если предположить, что 24,6 млн гектолитров в канализованных городах пропускались через канализационные сооружения, то для удаления оставшихся требовалось не менее 506 обозов. Но ассенизационные обозы имелись только в 172 городах и вывезли в течение 1927/1928 хоз. года всего 12,3 млн гектолитров жидких нечистот, или 21,7—22,7 % от их общего накопления. Да и бочек в этих обозах имелось всего 25,4—26,4 % от необходимой потребности[272].

Не лучше обстояло дело и с вывозом твердого мусора (табл. 2.4)[273], которого в среднем на одного жителя накапливалось 182,5 кг в год (для 506 городов это составляло 7,2 млн т). В подавляющем большинстве советских городов «в силу их неблагоустроенности, главным образом из-за отсутствия во многих из них мощеных улиц», заграничная механизированная очистка была неприменима. Поэтому для вывоза этого количества мусора требовались обозы в составе 6850 колымаг[274] по 400 кг каждая. Однако в 1927/1928 хоз. году мусор вывозился коммунальными обозами лишь в 117 городах; в результате за этот год было вывезено только 252 тыс. т мусора (8,7 % от всего объема). В этих 117 городах было только 700 повозок, или 11,4 % от их общей потребности. Около 80 % жидких нечистот и более 90 % мусора вывозилось мелкими частными обозами, совершенно не заинтересованными в санитарном оздоровлении поселения[275].

Таблица 2.4

Удаление нечистот и мусора коммунальными обозами за 1927/1928 хоз. год, % к их накоплению (накопление = 100)

* Для Ленинграда и Москвы в части жидких нечистот накопление подсчитано только по числу жителей, не охваченных канализацией, а именно: в Ленинграде – 400 тыс. человек, в Москве – 600 тыс. Накопление мусора в Ленинграде, Москве и Крыму установлено в размере 200 кг в год на одного человека.

Из таблицы видно, что на первом месте по удалению жидких нечистот стояли Крымская республика, Московская область, Нижегородский и Дальневосточный края, а на последнем – Ленинградская область, Средневолжский край и Республика Немцев Поволжья. В свою очередь, первое место по удалению мусора также занимали Крымская республика и Московская область, а последнее – Ленинградская область, Татарская республика, Сибирский край и Уральская область.

Рост за 3 года перед первой пятилеткой численности санитарно-транспортных коммунальных обозов на 67,6 % (и соответственно общего числа удаленных жидких нечистот на 26,7 % и мусора на 3,4 %) почти не внесли «ощутимых результатов в дело санитарного оздоровления городов». Так, за 1927/1928 хоз. год количество удаленных жидких нечистот выросло только на 7 %, а мусора, наоборот, сократилось на 15,5 %. Причем по некоторым областям и краям сокращения количества удаляемого мусора достигло 50 % (Сибирь и Северный край) и даже 80 % (Центрально-Черноземная область). Количество удаленного мусора сократилось на 70 % в Архангельске, Рязани и Туле. В эти годы в Ярославле и Костроме удаление мусора коммунальными обозами было прекращено, а в Иваново-Вознесенске коммунальный обоз для вывоза мусора просто отсутствовал[276].

Показательно, что наибольшее сокращение вывоза нечистот в 1927/1928 хоз. году по сравнению с предыдущим годом наблюдалось в крупных городах, в особенности в областных, краевых и республиканских центрах. Причины сокращения вывоза нечистот коммунальными обозами крылись в сокращении мощности обозов в 15 городах на 15,8 % за год, а в восьми городах, давших сведения за 3 года, на 43,4 %. «Рекорд» в этом отношении били Орел (на 71 %) и Саратов (на 52,4 %). Нередким было и использование обозов не по прямому назначению. Но прежде всего на сокращение объемов вывоза влияли падение производительности труда и трудовой дисциплины в обозах. По имеющимся сведениям о 54 городах за период 1926/1927—1927/1928 хоз. лет (без Москвы и Ленинграда), несмотря на рост числа лошадей на 2,8 % и сокращение расстояния до свалок на 1,5 %, вывоз, наоборот, сократился на 6,5 % за счет снижения числа поездок в день на 2,4 % и количества рабочих дней на одну лошадь на 6,2 %. Данные коммунальной статистики свидетельствовали, что падение производительности труда (количества поездок в день) «далеко превышает средний размер» по Ленинградской, Центрально-Черноземной, Западной областям и Северному краю. Из 56 городов вывоз жидких нечистот и мусора сократился в 25, в том числе в Москве. Несмотря на увеличение количества лошадей в этих городах и не изменившееся расстояние до свалок, удаление нечистот уменьшилось до 76,1 %[277].

Июньский (1931 г.) Пленум ЦК ВКП(б) в целях полной реконструкции очистного хозяйства Москвы наметил провести в течение 2–3 лет механизацию всей очистки столицы. В числе намеченных пленумом мероприятий по улучшению санитарного состояния города были: запрет на организацию свалок в городской черте и максимальная загрузка мусоросжигательного завода, развертывание в 1932 г. производства коммунальных (поливочных, мусорных, подметальных) машин и возложение очистки на районные власти с привлечением к ним в помощь домовладений[278]. За этим последовало постановление СНК РСФСР от 14 мая 1932 г., посвященное мероприятиям по улучшению санитарного состояния городов и новостроек, в котором горсоветам было предложено издать обязательные постановления о регулярной очистке городов[279]. К этому постановлению Наркомхозом РСФСР и Наркомздравом РСФСР была издана подробная инструкция[280]. Но на практике, несмотря на все инструкции, нередко средства, выделяемые горсоветам на очистку, или вообще не использовались, или передавались на другие нужды. В результате транспорт удовлетворял нужды в очистке городов в 1931–1933 гг. не более чем на 30 %[281].

Экспериментальным путем было подсчитано, что в 1933 г. в жилых домах Ленинграда на 2681 тыс. жителей накапливалось 250,5 тыс. т мусора в год[282]. 57 % замощений в Ленинграде убирались домоуправлениями, которые складывали смёт в общее мусорохранилище, тогда как остальные 43 % смёта, убираемого коммунальными органами, не попадали в мусор из жилых массивов. Не получил распространения и опыт Баку, где очистка домов от мусора производилась коммунальными органами[283]. Накопления городского мусора (домовые и уличные смёты, кухонные отбросы, зола, бросовые домашние вещи, твердые хозяйственные отбросы) в крупных городах в середине 1930-х годов составляли около 200 кг в год на жителя. Наиболее распространенный во многих городах способ хранения мусора в домовых помойных ямах с вывозом 1–2 раза в месяц или реже на загородные свалочные места не давал «удовлетворительного разрешения о его сборе и обезвреживании»[284].

XVI Всероссийский съезд советов в январе 1935 г. предписал городским советам организовать систематическую очистку городских улиц, площадей и дворов, более широко привлекая к данным работам население. В этих целях, наряду с механизацией работ по очистке в крупных городах, предусматривалось увеличить число транспортных средств и производство подсобных инструментов (лопат, ломов и проч.). 10 июня 1935 г. ЭКОСО РСФСР было вынесено постановление о механизации работ по очистке в 1936–1937 гг. в 40 городах: в Москве и Ленинграде – на 75 %, в Свердловске, Ростове-на-Дону, Горьком и Сталинграде – на 50 %, в остальных городах – на 30 %. С 1935 г., когда стали выпускать шасси для приспосабливания их под специальные уборочные машины, в сфере очистки начались улучшения. К примеру, в Москве в 1937 г. доля очистки с механизацией работ достигла почти 100 %[285]. В Свердловске в 1933 г. подметальных машин было всего семь, а в 1937 – уже 64[286].

В табл. 2.5 приведены данные о состоянии очистки по 38 крупным городам РСФСР[287].

Таблица 2.5

Сравнительные показатели развития санитарной очистки в России и РСФСР

* Очистка проводилась только в семи городах.

Таким образом, если население увеличилось в 33 городах на 130 % (из 40 без Мурманска и Сталинска как новых городов), а в Москве и Ленинграде – на 95 %, городской обоз вырос в 38 городах на 191 %, а в Москве и Ленинграде – на 583 %. Частный обоз был вообще ликвидирован. Почти полностью были уничтожены свалки в черте города в Москве, Ленинграде, Таганроге и ряде других городов. Были построены новые мусоросжигательные установки в Москве, капитально отремонтирована старая станция в Ленинграде. В Ленинграде же был построен первый в СССР коммунальный утилизационный завод для трупов павших животных и пищевых конфискатов. В Москве конный транспорт полностью заменили механизированным транспортом и уборочными средствами. Были значительно механизированы аналогичные работы в Ленинграде, но весьма незначительно – в остальных исследованных 38 городах РСФСP. Также был изготовлен первый электромобиль, проработавший в течение года в качестве опытного образца. Среди достижений второй пятилетки: устройство ассенизационных полей для утилизации отбросов в Ленинграде и Таганроге, использование во многих городах отбросов как биотоплива в парниках и теплицах[288].

Впрочем, все эти цифры требовали корректировки. Так как в городах мусор удалялся различными организациями, то определить норму накопления на основании данных о работе коммунального транспорта по вывозу мусора «не представляется возможным»[289]. Что касается очистки городов в целом, то уже в конце 1934 г. в этом деле отмечался «большой сдвиг». Но достижения относились в большей мере к внешней очистке уличного хозяйства от грязи и мусора, тогда как положение с очисткой дворов и вывозом нечистот специалисты признавали скорее неудовлетворительным. И это при том, что в 1934 г. на очистку было выделено 14,4 млн руб., т. е. почти столько же, сколько в 1931–1933 гг. (15 млн). В это время ассенизационными обозами располагали свыше 400 городов, а количество лошадей в этих обозах выросло с 8700 в 1931 г. до 13 670 в 1934 г. На основании правительственного постановления (май 1932 г.) о санитарном оздоровлении городов в ряде мест были проведены месячники чистоты. Например, в Ленинграде по результатам месячника было вывезено 7,5 тыс. возов мусора и нечистот. В Воронеже, где в месячнике участвовало свыше 9 тыс. человек, было вывезено 4 тыс. бочек нечистот и 12 тыс. возов твердого мусора. Впрочем, как свидетельствуют архивные документы, многие города этими кампанейскими методами подменяли систематическую работу по санитарному оздоровлению городов[290].

Во второй половине 1930-х годов остро встала задача очистки не только столичных городов и крупных промышленных центров, но и районных центров. Для последних в качестве наиболее рационального способа утилизации отходов предлагалось их сельскохозяйственное использование. По мнению специалистов, в небольших городах, где не было многоэтажных зданий, при отсутствии канализации целесообразно было устраивать люфт-клозеты[291] с вытяжкой, не загрязняющие воздух. Население этих небольших городов в основном пользовалось «простыми холодными отхожими местами с выгребными ямами», которые предполагалось заменить пудр-клозетами, где нечистоты смешивались с торфом или другими материалами (садовой или огородной землей, золой, парниковым перегноем, соломой в смеси с землей и проч.), хорошо поглощающими жидкость и газы. Приемником нечистот в пудр-клозетах служил наземный ящик или иной сосуд, в результате чего получался компост, в который можно было добавлять и другие органические отходы, включая мусор и отходы питания, и жидкие помои. В свою очередь, для сбора домового мусора предлагались специальные квартирные приемники емкостью до 15 л[292].

В конце второй пятилетки зазвучали предложения о введении в возможно большем числе городов организованной коммунальной очистки домов, прекратив тем самым практиковавшуюся бесплановую очистку домов по заявкам жителей. По аналогии с водопроводом и канализацией планировался переход на регулярную очистку со взиманием платы по установленному тарифу. Так, согласно постановлению Совещания по очистке городов, проходившего в Ленинграде 25–29 мая 1937 г., в течение третьей пятилетки во всех городах с населением свыше 50 тыс. человек, на курортах республиканского и местного значения, в населенных местах в пределах охранных зон водопроводов планировалось перейти на коммунальную очистку. Речь шла прежде всего о механизации уборки улиц (подметании, поливке и борьбе со снегом), переходе на баковую систему сбора и хранения мусора и смёта и оборудовании вновь строившихся домов (начиная с четырехэтажных) мусоропроводами[293].

На состоявшемся в Ленинграде в октябре того же года Всесоюзном совещании по очистке городов были отмечены значительные успехи в этой области. В частности, во второй пятилетке капиталовложения в данную сферу возросли в 6 раз – с 16,5 млн до 100 млн руб. Значительно выросла и материально-техническая база (особенно в столице): на 1 ноября 1936 г. в парке Московского треста уличной очистки было 575 машин, а в мае 1937 г. – уже 1007[294]. К апрелю 1940 г. 320 городов РСФСР имели ассенизационный транспорт, 145 – автоцистерны и 78 – автомашины для вывоза мусора[295]. В свою очередь, число полей ассенизации достигло 120[296].

Однако постановление СНК РСФСР от 29 марта 1940 г. «О мероприятиях по улучшению санитарного состояния городов и райцентров» в этом году было «выполнено неудовлетворительно». Так, значительная часть Саратова, Пятигорска, Уфы, Курска, Энгельса, Иванова, Рязани и других городов находилась «в антисанитарном состоянии». Поля ассенизации, на которых нечистоты обезвреживались почвенным методом и использовались для выращивания сельскохозяйственных культур, имелись только в 25 городах республики. Устройство простейших общественных уборных и помоек внутри кварталов и сливных станций по приему нечистот, разрешенное постановлением правительства от 29 апреля 1940 г., горисполкомами не производилось. Коммунальный транспорт для вывоза нечистот имелся только в 300 крупнейших городах РСФСР, но и он часто использовался не по назначению. В итоге план вывоза мусора и нечистот коммунальными обозами в 1940 г. был выполнен всего на 64,2 % (в том числе гужевым транспортом – на 87 %, а автотранспортом – на 38,9 %)[297]. К концу 1930-х годов канализационная сеть Саратова охватывала 6,4 % домовладений, что для областного центра было явно недостаточным[298].

Как мы видим, многие начинания и новации (в том числе технического плана) не получили распространения. Особенно проблематичной была очистка населенных пунктов от мусора и нечистот в провинции. В свою очередь, все попытки мобилизовать на очистку общественность оставались на уровне периодически проводимых кампаний. Не проявляли особой инициативы в этой сфере и горисполкомы.