Под сенью дружеских штыков

Под сенью дружеских штыков

После окончания войны Эрхард быстро продвинулся по государственной службе. В сентябре 1945 г. за ним внезапно приехал американский солдат и увез в неизвестном направлении. Жена готова была ожидать самого худшего, но когда муж вернулся, хмурый и задумчивый, в ответ на свой вопрос она услышала: «Теперь ты супруга государственного министра экономики Баварии».

Впрочем, значило это немного. Королевство было мало, разгуляться негде. Решить макроэкономические проблемы Баварии отдельно от проблем Германии в целом, было так же невозможно, как, скажем, в начале 90-х гг. добиться стабилизации положения дел в Петербурге без радикальных реформ во всероссийских масштабах. Эрхард не особо стремился администрировать в Баварии и вскоре покинул службу, не снискав никаких лавров.

Зато вскоре после этого он был назначен на пост начальника особого отдела по вопросам денег и кредита при Экономическом совете Бизоний (объединенной англо-американской оккупационной зоны), а в марте 1948 г. стал директором Экономического управления Бизоний. С этого момента началась реальная работа.

Уже в 1946 г., будучи министром экономики Баварии, Эрхард активно настаивал на проведении реформ. Однако решение созрело у союзников лишь к концу 1947 г. Предполагалось, что реформа будет осуществляться по американскому сценарию, тогда как задача Эрхарда и других немцев состояла лишь в том, чтобы привести в соответствие американский проект с германским законодательством. Однако на деле все вышло сложнее, чем виделось поначалу представителям Вашингтона.

Стратегия была выработана американцами, но непосредственно реформа готовилась группой немецких экспертов (самого Эрхарда среди них не было), которых союзники собрали в апреле 1948 г. в армейских бараках, под присмотром 25-летнего американского экономиста Эдварда Тенен-баума. Проведя порядка 30 заседаний в течение 49 дней, сотрудники этой макроэкономической «шарашки» разработали 22 документа, определяющих характер и параметры осуществляемой реформы. Среди них были законы, заявления, прокламации, инструкции и т.д.

Американцы порой высказывают мнение, что роль Тененбаума в реформах была большей, чем роль Эрхарда, поскольку столь жесткие преобразования могли быть осуществлены только в условиях оккупационного режима. Сам по себе немецкий реформатор никогда не сумел бы провести по-настоящему либеральный курс.

Определенная доля истины в этой оценке, наверное, имеется. Трудно сказать, каковы были бы возможности Эрхарда, если бы он не находился «под сенью дружеских штыков». Но все же ход событий показал, что Эрхард готов был идти в своих либеральных действиях значительно дальше, нежели Тененбаум, который вообще не имел четких взглядов относительно сроков осуществления либерализации, а также значительно дальше, чем руководители оккупационных администраций, например американский генерал Люциус Клей.

В какой-то мере различия реформы по-американски и реформы по Эрхарду можно сравнить с различием тех моделей осуществления преобразований, которые были предложены нашей стране в 1991 г. советским правительством Павлова и российским правительством Ельцина-Гайдара. Американцы, как впоследствии и Павлов, четко осознавали необходимость финансовой стабилизации, а потому осуществляли манипуляции с деньгами, налогами и административно регулируемыми ценами, откладывая либерализацию на неопределенное будущее. Эрхард же, как впоследствии Гайдар, решил, что никакая стабилизация не заработает, если у экономики не появится стимулов, создаваемых только либерализацией.