Мюллер

Мюллер

Пока Гриффин раскручивал Citadel в Чикаго, Питер Мюллер трудился в Morgan Stanley в Нью-Йорке, пытаясь создать собственную торговую машину с использованием моделей, разработанных им в BARRA. В 1991 году он запустил ее легким движением рук на клавиатуре компьютера.

Все обернулось кошмаром. Ничего не работало. Сложные трейдинговые модели, разработанные в BARRA, в теории были просто гениальны. Но когда Мюллер пытался торговать с их помощью, он сталкивался со всевозможными трудностями.

Операции выполнялись недостаточно быстро. Издержки обращения были ужасными. Заказ могли сорвать мелкие недочеты в программе.

Он открыл офис на тридцать четвертом этаже штаб-квартиры Morgan в здании Exxon на авеню Америк, дом 1251 — в том самом небоскребе, где когда-то Бамбергер и Тарталья проводили эксперимент в области статистического арбитража, с несколькими рабочими станциями Unix, новейшими компьютерами, созданными для технических приложений и сложных графиков. Первой он взял на работу Ким Эльзессер — программиста со степенью магистра в области исследования операций, полученной в MIT. Она была стройной высокой блондинкой с голубыми глазами. Отличный объект для трейдеров-мачо из Morgan. Кроме того, Эльзессер была одаренным математиком и программистом. Сначала, в январе 1987 года, она пришла работать в Morgan, потом уехала в Кембридж учиться в аспирантуре, а в 1992 году вернулась в банк. Через несколько месяцев она решила перейти к Мюллеру. Он окрестил свою новую торговую машину процессно-ориентированным трейдингом (Process Driven Trading, PDT). Ориентация на процесс изначально подразумевала использование сложных математических алгоритмов, которые на тот момент могли понять всего пара тысяч человек на всем земном шаре.

Мюллер и Эльзессер[79] создали компанию с нуля. Они написали коды трейдинговых моделей и подключили рабочие станции Unix к основной инфраструктуре банка Morgan, которая, в свою очередь, была на связи с главными мировыми биржами. Мюллер разрабатывал модели, а Эльзессер, которая хорошо разбиралась в системах Morgan, взяла на себя задачи программиста.

Поначалу они торговали только в США, потом подключили Японию, затем Лондон и Париж. Они совершали торговые операции раз в день с помощью своих моделей. Они работали почти круглосуточно, но, казалось, напрасно.

Мюллеру случалось урывать лакомые кусочки информации у других групп молодых математиков, которые тоже пытались взломать код рынка. В 1993 году он навестил малоизвестную группу физиков и математиков, управлявшую передовой системой в области компьютеризированной торговли из крошечного офиса в Санта-Фе. Они называли себя Prediction Company («компания предсказаний») и пытались достучаться до уолл-стритских гигантов, включая Morgan Stanley, в надежде получить начальные инвестиции. Задачей Мюллера было проверить, на что они способны.

Основателем Prediction Company был Дойн Фармер,[80] долговязый физик и один из пионеров в загадочной области науки, именуемой теорией хаоса.

Фармер предпочитал футболки и шлепанцы принятому на Уолл-стрит дресс-коду: классическому костюму и галстуку. Поэтому он решил поступить так же, как Эд Торп в 1980-е, и создал новейшую компьютерную систему, позволявшую предсказывать числа на рулетке и спрятанную в «волшебном» ботинке. Затем, все так же по примеру Торпа, он начал зарабатывать не в казино, а на финансовых рынках мира с помощью математики и компьютеров.

Мюллер и Фармер встретились в офисе компании по адресу Гриффин-стрит, дом 123 в Санта-Фе, известном также как «Хижина науки».

Мюллер быстро задавал вопросы. Фармер пытался получить какую-то информацию от гостя, но Мюллер, прирожденный игрок в покер, предпочитал до поры до времени карт не раскрывать. Наконец терпение Фармера лопнуло.

— Нам пришлось просто вышвырнуть его, — вспоминал Фармер. — Когда ты сообщаешь кому-то нужную информацию, обычно ждешь, что этот кто-то, в свою очередь, поделится с тобой чем-то полезным. Это логично. Но Пит не дал нам ничего.

Фармеру и в голову не приходило, что Мюллеру просто было нечего дать. Пока.

В тот же год, но несколько позже руководство Morgan решило подзакрутить гайки. PDT висел на волоске. Компания заплатила Мюллеру огромные деньги, но он не оправдывал возложенных на него надежд. Джон Мэк, торговец облигациями, недавно назначенный президентом банка, собрал менеджеров. Он хотел послушать, что они скажут в оправдание существования своего бизнеса.

На эту встречу Мюллер надел костюм. Его волосы были расчесаны и уложены с гелем. Совсем не похоже на его обычную спутанную гриву. За длинным столом, поджав губы, сидели топ-менеджеры Morgan. В душной переговорной царил полумрак. Мюллеру пришлось подождать своей очереди. На лицах тех, кто выступал перед ним, читалось отчаяние. Мюллер дал себе установку: «Сохраняй спокойствие, выгляди уверенно, верь в себя». Когда подошла его очередь, он честно признал, что PDT пока успехов не добился. Но он стоял на пороге великих свершений. Будущее за компьютеризированным трейдингом. Нужно только подождать.

Договорив, он взглянул на Мэка, и тот утвердительно кивнул. Мэк был в доле.

Упорство оправдало себя. Вскоре появились признаки того, что PDT начинает подбираться ближе к Истине, по крайней мере отчасти: он начал приносить прибыль.

В день, когда Мюллер и Эльзессер заработали первый миллион, они устроили вечеринку (дешевое вино из пластиковых стаканчиков). В скором времени миллион будет для них несущественной мелочью.

В начале 1994 года Мюллер воплотил в жизнь свою мечту о команде из математических и компьютерных асов: Майк Рид, тихий и вежливый геофизик, доктор наук в области электротехники из Принстона; Кен Никерсон, числовой маньяк, высокого роста, вечно погруженный в свои вычисления математик с докторской степенью в области исследования операций из Стэнфорда; Шакил Ахмед, кожа да кости, математический гений из Принстона; и Эми Вонг, магистр по электротехнике из MIT. Эта маленькая команда стала ядром, вокруг которого в скором времени выросла одна из самых прибыльных и малоизвестных трейдинговых компаний в мире.

Помимо безграничных финансовых возможностей, для Мюллера был еще один большой плюс в работе на гигантский инвестиционный банк. Другие трейдинговые компании, например хедж-фонды, осуществляли свои сделки на биржах, таких как Нью-Йоркская фондовая биржа, через авторизованных дилеров, в число которых входил Morgan. Одним из таких хедж-фондов, использовавших Morgan как брокера по акциям, была торговая группа, входившая в Renaissance Technologies, под названием Nova. Ею управлял Роберт Фрей — математик, работавший когда-то в Morgan Stanley на Нунцио Тарталью.

В середине 1990-х для Nova наступила черная полоса. PDT перекупил его позиции у Renaissance и передал их в собственный фонд.

Сделка вполне оправдала себя. С одной стороны, позиции со временем вновь стали прибыльными, а с другой — это дало Мюллеру возможность заглянуть на тайную кухню фонда Renaissance. Renaissance, со своей стороны, преобразовал Nova в машину по производству прибыли.

К 1994 году все было готово. У Мюллера имелись деньги и талант для того, чтобы приступить к работе. А вот времени не было. Мэк моментально захлопнул бы дверь перед его носом, если бы решил, что группа не дает результатов.

Работая по ночам и выходным, суперкоманда PDT создала трейдинговую машину, делающую деньги. Они назвали робота Мидасом — в честь царя, превращавшего все в золото одним прикосновением.

Никерсон и Ахмед выполнили сложнейшие математические расчеты в поисках скрытых сигналов на рынке, которые подсказали бы компьютеру, какие акции надо покупать, а какие продавать. Никерсон сосредоточился на американском рынке, Ахмед — на заморских. Рид построил инфраструктуру суперкомпьютера, подключив его к финансовым рынкам всего мира. Была выбрана стратегия статистического арбитража — та самая, которую в 1980-х создал Бамбергер из Morgan Stanley. Кванты из PDT давно придумали, как по-своему ее использовать, но к тому моменту, когда Мидас заработал, идея статистического арбитража уже витала в воздухе. Ее использовали Prediction Company Дойна Фармера в Санта-Фе, D. E. Shaw, Renaissance и многие другие фонды. И все же на протяжении многих лет мало кто мог соперничать с PDT, который со временем стал самой успешной компанией, торгующей ценными бумагами на Уолл-стрит, не знающей себе равных по стабильности, долговечности и прибыльности.

Мидас сфокусировался на определенных отраслях промышленности: нефтедобывающие компании, такие как Exxon и Chevron, или авиакомпании, например American Airlines и United.

Если акции четырех авиакомпаний росли, а трех — падали, Мидас начинал играть на понижение растущих акций и покупать те, которые теряли в цене. Через день-другой, а иногда и через несколько часов он закрывал позицию. Сложнее всего было определить, когда именно следует покупать, а когда продавать. Мидас проводил операции автоматически и непрерывно в течение всего дня. Стоит особенно отметить, что при этом он не требовал премии в конце года.

К четвертому кварталу 1994 года деньги потекли рекой. Мидас царствовал безраздельно. Нужно было всего лишь щелкнуть выключателем и — тыц-тыц-тыц… тррр… пип-пип-пи-пип… щелк! Цифровые компьютерные сделки совершаются в мгновение ока, за чередой летящих вверх цифр на мониторах компьютеров фонда PDT скрывается электронный золотой прииск, а деньги возникают из ниоткуда, как по мановению волшебной палочки.

Это было сказочно, от этого захватывало дух и иногда становилось страшно. Однажды вечером Эльзессер ехала домой на такси, уставшая после длинного рабочего дня. За окном в синеватом тумане проплывали огни города и силуэты зданий. У водителя работало радио, голоса сливались в раздражающий фоновый гул. Вдруг сквозь шум просочился обрывок выпуска новостей: диктор описывал необычный всплеск трейдинговой активности, нанесшей серьезный ущерб рынкам Токио. Эльзессер навострила уши. «Уж не про нас ли это? Черт».

Сама не своя, она крикнула водителю, чтобы поворачивал обратно к офису Morgan.

Она всегда боялась, что сбой в их компьютерной программе может вызвать вал заказов на покупку или продажу. Никогда нельзя было точно сказать, что система в один прекрасный момент не взбесится, как компьютерный Франкенштейн. PDT не имел никакого отношения к хаосу в Токио в тот день, но вероятность чего-то подобного всегда маячила на горизонте. Трудно было уснуть, зная, что где-то там компьютеры продолжают гудеть.

Но сегодня это все было неактуально. Пока результаты работы PDT временами даже превосходили успехи принадлежавшего Renaissance фонда Medallion. И все же в 1997 году прибыли Medallion стали заоблачными. Джим Саймонс обошел всех, и никто не мог понять, как ему это удалось. Впоследствии Renaissance перестал пользоваться брокерскими услугами Morgan, опасаясь, что системы Мюллера украдут их стратегии. Кванты на Лонг-Айленде оставались верны «родной» шпионской культуре и все больше боялись, что конкуренты вроде Мюллера похитят их волшебный эликсир. Мюллер тоже нервничал и очень боялся шпионов в Morgan Stanley. Собственных трейдеров PDT держал на коротком поводке, они были в курсе только своих позиций и не имели ни малейшего представления об остальных стратегиях роста PDT.

Даже удостоверившись в успехе PDT, Мюллер ни в коем случае не хотел оказаться слишком самонадеянным.

«Держи чувства под контролем», — частенько говорил Мюллер своим трейдерам. Сам он знал это не понаслышке. Начав свое дело, они с Эльзессер приняли несколько поспешных решений, пытаясь обойти компьютерные модели. Неожиданные новости из сферы экономики или внезапный ход Федерального резерва вызывали смятение на рынке. В такие моменты они думали, что лучше остановить работу моделей или вообще прекратить торговлю.

Но вскоре они убеждались, что компьютеры надежнее людей. Каждая попытка перехитрить компьютер оканчивалась неудачей. «Всегда верь машине», — гласила их мантра.

Однажды в 1994 году Мюллеру в руки попали старые отчеты группы квантов, работавших в Morgan Stanley и внезапно свернувших свою деятельность в 1980-е. Он слышал рассказы об этой группе. Среди трейдеров ходили легенды о неукротимом итальянце Нунцио Тарталье, астрофизике и иезуите. Бо?льшая часть истории группы была утеряна. Молодые кванты из PDT, только начавшие свой путь наверх, понятия не имели, что именно она придумала статистический арбитраж. Мюллер и его команда создали эту стратегию самостоятельно и добавили к ней собственные наработки, а их предшественники, ранние кванты банка Morgan, ее открыли. В 1990-е эта стратегия стремительно распространялась, и кванты вроде Мюллера или Фармера пытались взломать ее код.

Но знать о существовании статистического арбитража и уметь его применять — две разные вещи. PDT удалось и то, и другое.

Документы APT преподали Мюллеру важный урок. APT получала огромные прибыли на протяжении нескольких лет. А потом вдруг все кончилось. Значит, нужно быть всегда начеку, двигаться вперед, дорабатывать, настраивать систему.

В 1995 году в PDT пришел молодой квант Джайпал Таттл.[81] Он получил степень доктора физических наук в Калифорнийском университете в Санта-Крус и несколько лет торговал в лондонском офисе Morgan японскими варрантами. Но японский фондовый рынок и экономика обрушились в начале 1990-х, и торговля варрантами прекратилась.

Знание физики дало Таттлу инструменты для понимания сложных сделок PDT. Но отсутствие навыков программирования ограничивало его способность создавать и внедрять модели. Тогда он стал «торговцем людьми». В те времена еще оставались рынки, например рынок фьючерсов на индексы акций, которые не были полностью автоматизированы. Сделки, которые выдавали модели PDT, приходилось оформлять по телефону через другие отделы Morgan. Этим Таттл и занимался.

Автоматизированная торговая система не всегда функционировала гладко. Однажды PDT по ошибке из-за сбоя системы на протяжении 15 минут продал акции на сумму почти 80 миллионов долларов. В другой раз Рид, который в то время занимался японской инвестиционной системой, попросил другого трейдера подменить его. «Просто нажимай Y каждый раз, когда проходит сигнал о сделке», — сказал он. Но он забыл упомянуть, что нужно было еще и на Enter нажимать. Ни одна сделка не была заключена.

PDT часто нанимал внешних консультантов, чтобы они временно сотрудничали с группой. Обычно это были ученые, хотевшие подзаработать между курсами лекций. Консультант по имени Мэтт внедрял арбитражную стратегию по опционам на индекс S&P 500. Нужно было продать опцион за один месяц, например май, и купить опцион за другой, скажем июнь, чтобы заработать на неэффективности по обоим. Таттлу приходилось вести сделки по телефону. Консультант находился в другой комнате офиса PDT и внимательно читал заказы на сделки Таттла. Среди прочего там был большой заказ на десятки миллионов долларов.

Вдруг Таттл услышал слабый крик из глубин офиса. Он оглянулся и увидел, как через весь зал к нему несется консультант, размахивая руками и вереща: «Стой! Стооооой! Не покупать, а продавать! Продавать!»

Консультант перепутал заявки: то, что он предполагал продавать, купил, а то, что нужно было купить, — продал. Таттл приостановил сделку, но урок был усвоен: людям свойственно ошибаться; пусть лучше компьютеры правят бал.

Через год после появления Таттла PDT перебрался в новый офис Morgan по адресу Бродвей, дом 1585, в огромный неуклюжий небоскреб к северу от Таймс-сквер. Они оборудовали офис в лучших помещениях на седьмом этаже здания, на этаж выше операционного зала Morgan. Повысились прибыли — улучшилось и место обитания.

Они начали применять методы, основанные на количественном анализе, на все большем количестве рынков. «Я хочу, чтобы у нас было множество систем», — потребовал Викрам Пандит, курировавший группу (в конце 2007 года он стал CEO Citigroup). Группа начала торговать фьючерсами на евродоллары. Это был довольно молодой рынок, основывавшийся на ценах на доллары на счетах европейских и азиатских банков. Вскоре в PDT уже начали заниматься энергетическими фьючерсами, облигациями и опционами — короче, торговали всем, для чего могли построить модель.

По мере развития Мидаса группа становилась все богаче, особенно Мюллер. Он купил себе коттедж на первой линии в Вестпорте и дорогую квартиру в Трибека — шикарном районе Манхэттена, где жили звезды, например Роберт де Ниро, Гвинет Пэлтроу и Мэрил Стрип. Он быстро привык к роскоши и обзавелся сомнительными привычками. Он велел прислуге гладить рубашки, как только их достанут из сушки, потому что ему не нравились складки.

Его ассистенту приходилось покупать продукты на Манхэттене (а не в ближайшем супермаркете) и потом везти к нему в коттедж в Вестпорте. «У него было какое-то особое представление о разумности», — сказал человек, общавшийся с Мюллером в те времена.

У него по-прежнему было множество побочных увлечений и постоянно появлялись новые. Например, Мюллер придумывал кроссворды. Некоторые из них были напечатаны в New York Times.

Участники группы начали путешествовать по экзотическим странам: Ямайка, Гренада, острова Теркс и Кайкос. Они отправлялись кататься на лыжах в Вермонт или сплавляться на плотах в Мэн, а в те выходные, когда они оставались дома, устраивался пейнтбол. Они обедали вместе в офисе, делясь друг с другом хрустящими роллами с лососем из ближайшего японского ресторана. Как далеко это было от бургерных оргий трейдеров ипотечными облигациями в 1980-х в Salomon.

Было во всем этом что-то от движения нью-эйдж. По крайней мере так казалось трейдерам Morgan, знавшим о существовании группы. Что-то в духе Сан-Франциско, дети цветов в операционном зале — ужас-ужас! Однако была поставлена цель сплотить группу, и метод приносил плоды.

Мало кто уволился из PDT. Очень необычно для бизнеса, известного большой ротацией персонала и короткими карьерами из-за постоянного стресса.

Одной из первых вышла из игры Эльзессер. Она отправилась заниматься гендерными исследованиями в UCLA. Ее доконал мачизм, царивший среди крутых трейдеров Morgan, хотя в PDT она не сталкивалась с худшими примерами подобного мужского поведения.

Трейдеры часто обращались с ней так, будто она была секретаршей Мюллера. Однажды, вскоре после открытия PDT, Эльзессер занималась электронной торговлей фьючерсами. В офис вошел мужчина, посмотрел на Эльзессер, огляделся по сторонам и вышел. Вскоре он вернулся, опять огляделся и снова вышел. Когда он пришел в третий раз и огляделся в замешательстве, задумчиво почесывая промежность, Эльзессер не выдержала и спросила:

— Я могу вам чем-то помочь?

— Мне говорят, что тут какой-то квант торгует фьючерсами, а я им говорю, что нет тут никого.

Выдержав полную негодования паузу, Эльзессер сказала:

— Это я.

Парень уставился на нее, разинув рот, а потом молча ушел.

За годы работы через офис PDT прошло множество удивительных чудаков. Один из трейдеров помешался на излучении своего монитора. Сначала он обклеил верх монитора герметизирующей лентой, потом, чтобы свет не проникал наружу, приделал к нему кусок картона. Посетители, которые, приходя в офис, видели операционный зал через стеклянную стену, наблюдали там скрюченного кванта, стучащего по клавиатуре под корявым навесом из картонки. Кто-то из больших шишек Morgan, чей офис располагался напротив, рассердился.

— Немедленно уберите этот агрегат! — заявил он, вваливаясь в офис. — Ко мне приходят CEO крупных компаний. Это же просто неприлично!

Другой квант любил работать в темноте по ночам. Система освещения операционного зала была оснащена датчиками движения, свет включался от любого вздоха. Он наклеил кусочки бумаги на датчики, чтобы ничто не мешало ему радостно стучать по клавиатуре в полной темноте.

Собеседования в PDT иногда приобретали весьма оригинальные, а то и пугающие формы. Мюллер предлагал потенциальному сотруднику угадать, сколько у него в бумажнике денег, с 95 % вероятностью назвать диапазон.

— Ну, не знаю. От десяти до ста долларов.

Мюллер вытаскивал из кармана 100-долларовую бумажку и клал ее на стол.

— От ста до двухсот.

Мюллер вытаскивал двести.

— Пятьсот?

Мюллер, улыбаясь и качая головой, доставал 500 «зеленых». Это был вопрос с подвохом. У Мюллера мог быть полный бумажник денег, если поздно вечером он собирался играть в покер. А могло не быть ничего. Соискатель не мог об этом знать. Диапазон с 95 % вероятностью должен был быть очень широким: от нуля до пары тысяч. В большинстве случаев вопрос выводил человека из себя: «Черт возьми, кто этот псих?»

Еще Мюллер, к крайнему неудовольствию своих коллег, любил проводить собеседования с профессиональными игроками в покер. «Да, эти ребята умеют играть в покер, но могут ли они торговать? А написать программу для компьютера? Они вообще что-нибудь знают о факторных моделях?» Ни из одного игрока в покер так и не вышло ничего путного. У одного парня и вовсе, как оказалось, были проблемы с законом. Хедхантеры почувствовали запах денег и стали засыпать Мюллера кандидатами. Секретари принимали бесконечные звонки от хедхантеров, жаждущих пристроить своих клиентов в горячий хедж-фонд банка Morgan. «Немедленно соедините с Мюллером! — кричали они. — Иначе я потеряю миллионы долларов!»

Неожиданно всем захотелось урвать себе немного Питера Мюллера. Его выходки стали еще неожиданнее. Мюллер начал игнорировать ежеутренние встречи и стал появляться в офисе около 11:00 или даже позже — если, конечно, вообще приходил на работу. Таттл одевался в потертые футболки с символикой Clash[82] и носил блестящие сережки. Среди застегнутых на все пуговицы клерков Morgan Stanley он смотрелся странно. Дни, когда удалось заработать больше 10 миллионов долларов, группа отмечала вином из пластиковых стаканчиков. Со временем таких дней становилось все больше.

Как-то Мюллер решил, что в его офисе необходимо умиротворяющее журчание воды. Он купил гигантский каменный водопад под названием Niagara. Его доставили в офис PDT в огромном ящике.

Обслуживающий персонал офисного центра пришел в ужас. Водопад был таким тяжелым, что мог провалиться этажом ниже, в главный операционный зал Morgan Stanley. Непорядок. Ящик несколько недель простоял в офисе. Какой-то шутник стер букву «N» в названии и заменил ее на «V», намекая на то, что Мюллеру привезли гигантскую упаковку средства от импотенции.

В другой раз Мюллер заявил Эльзессер, что хочет установить между их кабинетами вращающуюся дверь, чтобы было проще бегать туда-сюда и обмениваться идеями. Он шутил. Но Эльзессер пришла в ужас от одной мысли о том, что Мюллер будет постоянно торчать у нее в кабинете. Ей шутка совсем не показалась смешной.

А большим шишкам Morgan было наплевать на чудачества квантов с засекреченного седьмого этажа. Они приносили банку невероятное количество денег. Morgan Stanley не раскрывает точных сумм, но бывшие сотрудники говорят, что фонд бил все рекорды. За десять лет с 2006 года PDT выдал на-гора около 4 миллиардов долларов прибыли — не считая тех 20 %, которые компания платила сотрудникам PDT. Получается, небольшая группа трейдеров положила за это время себе в карманы около миллиарда. Зарплаты лучших умов PDT, таких как Мюллер, Никерсон и Ахмед, на протяжении нескольких лет существенно превосходили зарплаты руководства компании, включая CEO. В конце 1990-х и начале 2000-х на PDT приходилась четверть общего дохода Morgan Stanley.

— Я бы сказал, что это нечеловеческая сумма, невероятно огромная. Это было за гранью понимания. Это был исключительно отлаженный механизм, — сказал Таттл, покинувший компанию в 2001 году, чтобы исполнить свою мечту и всерьез заняться виндсерфингом.

— PDT крутит шестеренки в Morgan Stanley, — любил говорить Викрам Пандит.

В 1999 году Мюллер купил Никерсону бутылку дорогого односолодового скотча, чтобы отметить достижения Мидаса. За пять лет непрерывной работы робот принес Morgan миллиард долларов, а всем причастным к PDT — невероятное богатство, какое никому из них и не снилось. И все последующие годы картина только улучшалась. Все богатели. Особенно Питер Мюллер.