3. Зарождение государства

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

3. Зарождение государства

Прасословные отношения первобытнообщинного строя европеоидного первобытного общества были нацелены на достижение согласования противоречий между всеми членами в интересах наиболее полной эксплуатации земельной собственности. С течением времени воины и языческие жрецы приобретали навыки и всё больший вес в управлении общественными отношениями, собственностью и средствами жизнеобеспечения. Для отстаивания своих прасословных интересов они расширяли использование физического и мифологического насилия, принуждая большинство подчиняться их представлениям о целях общественного существования. Именно ими стала создаваться и развиваться государственная власть, как особый вид власти, который возник для единого управления несколькими этнически родственными племенами.

Всякое государство зарождалось вследствие появления воина героя, который своими героическими деяниями завоёвывал уважение и признание соседних этнически родственных племён, после чего превращался в их общего вождя. Объединяя вокруг себя воинов и жрецов этих племён, он поднимал их над родоплеменными общественными отношениями, подчиняя эти отношения иерархии прасословных отношений. Используя обособляемую им иерархию прасословных отношений, он приобретал родовые права на принятие важнейших текущих управленческих решений, защищающих интересы этих племён, права, которые закреплялись за представителями его рода, позволяя им и после его смерти, мифологизируя его имя и деяния, осуществлять единоличное управление этими племена. Сохранять же родовые права рода героя на управление родственными племенами стало возможно тогда, когда родственные племена укоренились в осёдлом образе жизни, стали земледельческими, привязанными к определённой земельной собственности. При осёдлой привязанности к определённой земельной собственности отношения между соседними родственными племенами поневоле приобретали устойчивость, развивались и углублялись, что позволяло на основаниях родоплеменных общественных отношений выстраивать новые, межплеменные политические отношения, благодаря которым появлялось единое для этих племён управление со стороны воинов, которое укреплялось духовным правлением прасословия жрецов. Складывающееся из объединения религиозных и тотемных культов соседних племён жреческое прасословное правление, давая долгосрочную духовную опору централизованному родом героя военному прасословному управлению должно было, с одной стороны, подчиняться традициям родоплеменных отношений, а с другой стороны, стоять над такими отношениями, придавать устойчивость взаимодействию племён и ставить перед ними общие цели и задачи. Таким образом, единое правление и управление возникало вокруг выдающегося героя одного из племён и его родовых наследников.

Становящимся сакральным и мифическим для нескольких родственных племён героем и его родом и начинала создаваться общественно-государственная власть, порождающая государство.

Чтобы получить доверие других племён и учредить собственную власть над ними, как власть родовую, герой должен быть выделиться из своего племени и из родоплеменных общественных отношений этого племени, вырывая и свой род из общественных отношений определённого племени. Если вождь племени избирался родоплеменной общественной властью и был в той или иной мере подотчётен ей. То родовое управление племенами со стороны рода героя ставило этот род вне отчёта перед какой-либо родоплеменной общественной властью и тем самым превращало единую власть над ними в наследственную, в царскую. Это было выгодно военным прасословиям и в особенности военным вождям племён, поскольку ограничивало родоплеменную общественную власть во влиянии на их стремления окончательно закрепить за собой права на земельную собственность своего племени, превратить эти права в наследственные, в аристократические. Отличие родов аристократии от царского рода героя как раз и заключалось в том, что аристократия сохраняла свои связи с родоплеменными отношениями, с родоплеменной земельной собственностью, и положение каждого рода аристократии в устройстве государственной власти определялось тем, какое значение играло стоящее за ним племя в государственных отношениях.

Царская власть рода героя создавала предпосылки для разложения в нём традиционных родоплеменных общественных морали, этики и нравственности, для вызревания непримиримых противоречий между племенами и данным родом. Поэтому не все потомки рода героя получали доверие общественной власти подвластных им племён. Чтобы уменьшить зависимость от такого доверия, царская власть всё шире опиралась на аристократию, на военных и на жрецов, преобразуясь в особый вид власти, в государственную власть, противоборствующую с родоплеменной общественной властью, испытывающую к ней скрытую или явную враждебность.

Государственная власть царей, жрецов и аристократии обособлялась от родоплеменной общественной власти в укреплённых поселениях-городах, где налаживалась особая хозяйственная и социально-политическая жизнь. В самом городе нельзя было заниматься земледелием, и в нём быстро развилась ремесленная деятельность, не связанная непосредственным образом с интересами земельной собственности и земледельческих общественных отношений. Семейная ремесленная деятельность зародилась ещё в родоплеменных отношениях, как обслуживающая земледелие, но совершенствоваться она смогла только тогда, когда вырвалась вместе с государственной властью из таких отношений и очутилась в городской среде существования. Она оказалась зависимой от государственной власти, стала обслуживать её заинтересованность в непрерывном укреплении средств власти, независимых от родоплеменных отношений, направленных для противоборства со всеми своими врагами, в том числе, и с выразителями интересов родоплеменной общественной власти.

Город должен был производить впечатление устойчивости государственной власти, её готовности выживать в любых обстоятельствах, при набегах врагов и при недовольстве подданных характером власти. Для этого потребовались люди, которые могли заниматься хозяйственной деятельностью в городе, способностями к творческому вдохновению укреплять оборонительные сооружения и авторитет города, как центра хозяйственного и религиозно-культурного насилия. Они должны были помогать государственной власти навязывать свои решения подвластным племенам и углублять непрерывное взаимодействие между племенами для разделения труда уже и между этими племенами. Соответствующими людьми стали ремесленники, вследствие чего произошло второе разделение труда.

В городе ремесло получило большие возможности для изобретения новых орудий войны и труда, что существенно увеличивало эксплуатацию земли и её недр, резко повышая ценность собственности на территорию государства. Благодаря ремесленникам, профессионализации и специализации их деятельности в городе стали строиться, украшаться религиозно-культовые и дворцовые сооружения. Ими же вырабатывались усовершенствованные орудия труда и изделия обихода, которые вызывали у земледельцев и скотоводов желание приобрести их в обмен на излишки своих средств жизнеобеспечения, и таким образом в городе стал зарождаться и развиваться обмен товарами, то есть продуктами хозяйственной деятельности. Для определения того, сколько изделий ремесленника нужно отдать за определённое количество земледельческих средств жизнеобеспечения или изделий другого ремесленника, понадобилась единая мера стоимости товаров, которая сама бы стала универсальным товаром. Вследствие нужды в единой мере стоимости и универсальном товаре возникли представления о драгоценных металлах и изготавливаемых из них государственной властью деньгах. Это в свою очередь подстегнуло развитие торговли, выделение её в самостоятельный вид деятельности, участники которой проявляли растущую заинтересованность отчуждаться от государственной власти и от родоплеменных отношений ради свободного перемещения товаров и денег между городами-государствами. Государственная власть шла на это, так как превращение городов с помощью ремесленников в центры изготовления не связанных с пищевыми средствами жизнеобеспечения товаров и центры разнообразного товарообмена позволило государственной власти вводить всевозможные пошлины, дававшие ей денежные средства для новых способов укрепления своего положения и влияния среди подвластных племён.

Являясь следствием многих тысячелетий борьбы человеческого вида за существование в условиях постоянного недостатка средств жизнеобеспечения, родоплеменное прасословное общество было лишено паразитарных звеньев в своей самоорганизации, оно было чрезвычайно производительным, нацеленным на всемерное развитие всевозможного производства ради удовлетворения нужд своих членов. Объединяя нескольких племён, общественно-государственная власть раскрепощала этнические способности их членов к целеустремлённому развитию общественного производства в совершенно новом направлении, качественно изменяющем сами этносы. Ибо представления об общественных отношениях у этих этносов постепенно, со сменой поколений претерпевало существенные изменения, так как появлялись привычки и традиции более сложных, чем родоплеменные производственных отношений. И такие производственные отношения внутри государства, позволяя осуществлять разделение труда между земледельцами, скотоводами и ремесленниками разных племён, усиливали значение социальных государственных отношений, как заменяющих родоплеменные общественные отношения. Там, где социальные государственные отношения достигали наивысшего развития, появлялись этнические цивилизации.

Осёдлые племена, из которых выделилась государственная власть, стали главными соучастниками своей государственной власти в создании этнической городской цивилизации. И хотя в цивилизационном строительстве принимали участие так же и рабы, то есть не члены государствообразующих родоплеменных обществ, но они были лишь средством, вроде живых орудий труда, а не причиной.

Пленные рабы не включались в общественные прасословия и в общественные производственные отношения, потому что были чужими государствообразующим племенам. Их не допускали к общественной собственности, они были лишены прав на интеграцию в общество, на собственность общества, на какое-либо включение в общественные отношения государства. Рабы, как чужие этническим родоплеменным отношениям особи, естественным правом были исключены из общественной жизни, были вне прасословий и вообще-то принимали такое отношение к себе, как естественный порядок вещей, и не представляли, что отношение к ним может быть иным. Такое воззрение на рабов и рабство признавалось естественным, вытекающим из всей предыдущей биологической эволюции родоплеменного общественного сознания в течение десятков и сотен тысяч лет. Ибо, если ты из чужого рода и племени, то, конечно же, тебя не включат и не должны включать в общественную жизнь рода и племени по существу всех отношений первобытнообщинного строя.

Общественно-государственная власть использовала рабов с точки зрения традиционных родоплеменных общественных отношений, как общественную собственность. Поэтому ни о каком классовом антагонизме между классами рабовладельцев и классов рабов не могло быть и речи. Рабовладельцем в государстве была вся общественно-государственная власть. Отражённая в эпосах начальная история древнейших цивилизаций показывает, что пленные рабы нигде и никогда не восставали, а смирялись со своим рабством или выкупались, обменивались своими соплеменниками и опять становились членами общества, но только своего родоплеменного общества. И такое мировосприятие до сих пор, к примеру, сохранилось в родоплеменном сознании ряда отсталых народностей Северного Кавказа, – в частности, у наиболее известных из них – чеченцев.