3. Пол Самуэльсон Философ-реалист

Несмотря на то, что прошло довольно много времени, ведущие теоретики в сфере финансов не утратили ни задора, ни интереса к инновациям, ни чувства важности выполняемой работы. За исключением Пола Самуэльсона (которому сейчас больше 90 лет, и который заслужил право быть наблюдателем) все они увлечены инновационной деятельностью во имя совершенствования работы рынка и защиты инвесторов.

Их сверхзадача заключается в отыскании путей сближения рынков реального мира с рынками, определенными Фундаментальными Идеями. Несмотря на то, что реальные процессы распространения и осмысления информации никогда не совпадают с тем, что предполагает гипотеза эффективного рынка, позитивная и систематическая корреляция риска и доходности, заложенная в модель оценки капитальных активов, постоянно усиливается.

Как отмечено в конце предыдущей главы, посвященной поведенческим финансам, именно в этом направлении развивается рынок. Последующее обсуждение инноваций, применяемых практиками, покажет, как активные инвесторы в поиске избыточной доходности, или альфы, изобретают все новые стратегии и финансовые инструменты, подталкивающие рынки к равновесию и таким взаимоотношениям и реакциям, которые предсказывает теория[21].

* * *

Пол Самуэльсон – теоретик с самой долгой историей. Чтобы взять у него интервью для этой книги, я пришел в тот же офис, где мы встречались в 1989 г., когда начиналась работа над «Фундаментальными идеями». Услышав о моих планах относительно нового издания, Самуэльсон заявил: «Ни в каком другом разделе экономики связь теории и практики не проявляется так сильно»[22].

Самуэльсон по-прежнему убежден в том, что легкая нажива на фондовом рынке невозможна. Даже если у кого-то результаты превосходят среднерыночный уровень с учетом риска и они получают нечто, называемое положительной альфой, то само понятие положительной альфы довольно зыбко. Ориентиры неопределенны, оценки риска произвольны, и то, что мы хотим классифицировать как альфу, или превосходство над рынком, нередко оказывается лишь вознаграждением за систематический риск, т. е. бетой. Даже если кто-то может назвать менеджера, который заработал альфу в этом году, это не означает, что тот повторит свой подвиг на следующий год.

Самуэльсон красноречиво высказался на эту тему в первом номере журнала The Journal of Portfolio Management, вышедшего осенью 1974 г.:

Они [менеджеры] обслуживают также тех, кто просто «сидит и держит»; однако подозреваю, что доходы от такого благоразумного и скучного поведения, оставляют желать лучшего… Факты заставляют меня думать, что большинству портфельных менеджеров лучше оставить это занятие – стать водопроводчиками, преподавать греческий язык или участвовать в увеличении валового национального продукта в качестве руководителей компаний (именно так, а не иначе). Но даже если совет сменить род занятий и хорош, вряд ли найдется много желающих последовать ему. Мало кто решится на самоубийство без толчка со стороны{44}.

Прирожденный экономист, Самуэльсон со смешанным чувством относится к поведенческим финансам, которые он иронически охарактеризовал как «изучение поведения людей, действующих не слишком разумно с точки зрения преподавателей финансовых колледжей». Однако характер отношения Самуэльсона к поведенческим финансам далеко не случаен. Как отметил Роберт Шиллер в одной из последних работ, «не забывайте, что Самуэльсон стоял у истоков канонической интертемпоральной модели, которая лежит в основе неоклассической финансовой теории, и в то же время предвидел, в какую сторону будут развиваться поведенческие финансы. Это говорит о том, что теория максимизации финансов и теория поведенческих финансов родились одновременно и являются сестрами»{45}. В качестве примера Шиллер приводит выдержки из классической статьи Самуэльсона, опубликованной в 1937 г., «Замечание по поводу измерения полезности» (A Note on Measurement of Utility), в которой автор утверждает, что людям не свойственно постоянство во времени{46}. Осознавая эту слабость, они часто пытаются ограничивать себя с помощью принятия обязательств на будущее, например создают «безотзывные трасты при использовании страхования жизни в качестве инструмента накопления»[23].

Самуэльсон восхищается Канеманом, однако полагает, что большинство трудов в сфере поведенческих финансов – это «много шума из ничего». По его мнению, критерием истинности могла бы стать возможность зарабатывания денег с использованием положений теории поведенческих финансов. В одном из высказываний, отражающим великолепное понимание реального мира инвестиций, Самуэльсон отмечает, что большинство инвесторов «не понимают, как извлечь выгоду из поведенческих аномалий, даже если они скептически относятся к гипотезе эффективного рынка и являются сторонниками поведенческих финансов. На деле они сами иррациональны, поскольку не хотят принимать волатильность и риски, которые в конечном счете приносят прибыль» [курсив автора книги].

«Я понимаю, что миллионы инвесторов вовсе не эксперты в области теории вероятности и оптимизации портфелей. Большинство из них люди, у которых неприятие риска и нежелание терять деньги перевешивает жажду наживы, однако это не мешает им делать ставки на скачках и собачьих бегах, приобретать лотерейные билеты и играть в бинго, – говорит Самуэльсон. – Любовь к азартным играм – особая статья, совершенно не влияющая на серьезность, с которой люди подходят к управлению своими активами. Здесь желание избежать потерь берет верх».

* * *

С точки зрения Самуэльсона, существование положительной альфы не только не противоречит гипотезе эффективного рынка, но и служит доказательством правильности ее логики. Изредка инвестор действительно может получить положительную альфу, т. е. превзойти рынок с учетом риска, в результате получения доступа к информации раньше других или обнаружения неправильно оцененных активов, на которые не обратили внимания остальные инвесторы. Однако Самуэльсон убежден, что «рынок эффективно устраняет возможность дальнейшего существования этой альфы, а более высокие доходы тех, кто лучше информирован, совершенно логичны. Хотя поведенческие финансы предполагают, что подавляющее большинство инвесторов системно иррациональны, из этого не следует, что иррационален рынок в целом. Рынок может быть иррациональным на 98 %, но это не отменяет гипотезу эффективного рынка».

Самуэльсон согласен с тем, что не стоит воспринимать гипотезу эффективного рынка как догму, но он не сомневается, что случаи получения сверхдоходов на рынке – по большей части чистая удача. «Шумпетер учит, что на рынке не бывает монопольных привилегий, но вы можете стать калифом на час. Он не раз повторял, что номера люкс в гранд-отеле под названием “Капитализм” всегда заняты, но постояльцы там все время разные»{47}.

Сам Самуэльсон подходит без догматизма к этому важному вопросу. Он излагает свою позицию следующим образом: «На мой взгляд, современным биржам свойственно то, что я называю ограниченной микроэффективностью. Пока небольшое число инвесторов, обладающих значительными активами, играет против упрямых неинформированных трейдеров, можно практически наблюдать ограниченную эффективность рынков. Проявление ценовых отклонений вызывает ажиотаж среди трейдеров, действия которых устраняют эти ценовые отклонения. Я не приписываю эту заслугу исключительно или главным образом искушенным практикам. Чем меньше искушенных игроков, тем лучше для нас, избранных счастливчиков»{48}.

В результате всех этих рыночных процессов возникает более сложная ситуация, чем та, что обусловлена одними лишь случайными блужданиями[24]. Как говорит Самуэльсон: «К тому моменту, когда многочисленные инвесторы осмыслят новую информацию о будущем, все, что имеет практическую ценность, уже учтено в текущих ценах. Таким образом спекулятивные цены начинают вести себя согласно модели, которую математики называют “мартингал”, т. е. в следующий период они могут с равной вероятностью оказаться как выше общего рыночного индекса, так и ниже него». Парадоксально, но направление движения цен акций сложно предсказать именно потому, что цена акций сама является прогнозом будущего[25].

Такого рода сложность приводит к тому, что цены акций движутся в краткосрочной перспективе в одном направлении, а в долгосрочной перспективе начинают двигаться обратно при получении более полной информации. Самуэльсон описывает этот феномен следующим образом: «В краткосрочной перспективе преобладает “голубой шум” с положительным вектором, а не равномерный “белый шум”, даже на микроэкономическом уровне, в долгосрочной же перспективе происходит возврат к среднему, т. е. для рынка характерен “красный шум”, а не “белый” или “голубой”».

Подобный вывод заставил Самуэльсона согласиться с Шиллером, который продемонстрировал, как возникает макронеэффективность рынков – рыночные пузыри[26]. Самуэльсон серьезно относится к этому феномену: «Умникам вроде меня даже не стоит рассчитывать на прибыль в игре против сильных макроволн роста и падения индекса S&P 500».

Рынок возвращается к среднему в долгосрочной перспективе, поскольку инвесторы в конце концов осознают, что он слишком высок или слишком низок. Другими словами, на рынке всегда есть посыл к эффективности. Сильнее всего он проявляется, когда цены отходят от равновесных настолько, что заставляют инвесторов изменить направление рынка.

Вопрос в том, можно ли заработать в краткосрочной перспективе на понимании этих процессов. Самуэльсон убежден в том, что большинству инвесторов это не под силу, поскольку они поклоняются фетишу в виде плавно растущего показателя прибыли на акцию. «Не похоже, чтобы понимание [этих процессов] помогало добиться успеха. В Священном Писании сказано: “Всему свое время, и время всякой вещи под небом”. Увы, нам нужна другая книга, чтобы информировать нас о том, как и когда мы должны переключать скорость, – говорит он. – Ни одна книга не сделает вас богатым; мало какая книга подскажет как сохранить богатство; зато многие помогут вам расстаться с деньгами. Ни один преуспевающий трейдер не научит с помощью компьютера искусству зарабатывать деньги. Все сводится к тому, что те, кто управляет деньгами миллиардеров, учатся зарабатывать на рынке быстрее, чем мы, обычные инвесторы».

Вывод, к которому пришел Самуэльсон, не нов: «широкая диверсификация портфелей – это залог спокойствия и разумный способ накопления средств на всю оставшуюся жизнь». Как заявил Гарри Марковиц в 1952 г.: «Принцип, не предполагающий превосходства диверсификации, должен быть отброшен и как гипотеза, и как правило поведения»{49}. Опыт многих инвесторов подтверждает мудрость этого простого совета. Даже те, кто доверяет управление своими активами экспертам, понимают это. «Да, – соглашается Самуэльсон, – встречаются везунчики, которые могут превзойти толпу. Попадаются и трейдеры (их очень немного), которым удается переиграть рынок в долгосрочной перспективе. Беда в том, что ни вы, ни я не можем заранее узнать, кто они». Ну а если бы это удалось? «Нам не купить их мастерство задаром. Поиск таких людей обойдется в круглую сумму».

* * *

Ясность ума Самуэльсона, его энергия и бодрость удивительны. Его исследования и теоретические выкладки по-прежнему актуальны. Его надо поблагодарить и за то, что он воспитал для будущих поколений целую плеяду выдающихся ученых. О двух его учениках и ученике его учеников речь пойдет в следующих главах. Это Роберт Мертон из Гарвардской школы бизнеса, Эндрю Ло из Школы менеджмента Слоуна (Массачусетский технологический институт) и Роберт Шиллер из Фонда Коулза Йельского университета.

Мертон, видный ученый-математик, начал свой путь в экономике и финансах в качестве помощника Самуэльсона, а впоследствии помог Блэку и Шоулзу создать модель ценообразования опционов, за что получил Нобелевскую премию. Мертон больше не занимается теоретическими построениями. Теперь он увлечен поиском инновационных институциональных решений на основе Фундаментальных Идей, которые могли бы помочь инвесторам преодолеть поведенческие аномалии, описанные в главах 1 и 2. Математика помогает ему в этом, однако не играет решающей роли в том, чего он хочет добиться.

Ло был одним из лучших студентов Мертона, когда тот преподавал в Массачусетском технологическом институте. Именно лекции Мертона пробудили интерес Ло к финансам (Ло посещал все курсы, которые вел Мертон). Ло преследует цели, аналогичные мертоновским, однако исповедует иной подход. Как горячего сторонника эволюционного развития его больше интересует природа институциональных изменений, а не создание новых институциональных форм. В своих трудах Ло предлагает оригинальную трактовку смысла определения цены акций в центах, а не в четвертях доллара, и роли хедж-фондов, одной из наиболее быстро развивающихся институциональных форм нашего времени.

Волатильность финансовых рынков была в течение длительного времени предметом особого интереса для Шиллера. Он наглядно продемонстрировал, насколько волатильность этих рынков превышает волатильность фундаментальных показателей, теоретически определяющих цену активов. Эта область исследований естественным образом привлекла внимание Шиллера к циклам «бум – крах» в экономике. Широкую известность за пределами академического мира ему принесла книга «Иррациональный оптимизм», опубликованная в тот самый момент, когда фондовый рынок приближался к максимуму в конце 2000 г. Изучение циклов «бум – крах» не является частью Фундаментальных Идей, однако Фундаментальные Идеи являются неотъемлемой составляющей аналитической базы Шиллера.

Почерк Пола Самуэльсона чувствуется в каждом из этих исследований.