12.5. То, что нас адаптирует. — Человек — это программа. — Хомяк-теоретик и другие ученые. — Девушка все знает. — Кому дают главный приз? — Деньги не врут, когда текут. — Почему распался СССР

Баланс ломается там, где начинают платить за знание. В самом широком смысле слова «знание», как в «Структуре реальности» Дэвида Дойча[30]. Это прекрасная книга, где нет ни слова про экономику, зато есть про квантовую физику, эпистемологию Поппера, неодарвинизм Докинза, машину Тьюринга и как все это связано воедино. Мне эта книга близка, помимо прочего, концепцией знания как фактора эволюции.

Итак, знание — в широком смысле, договорились. Давайте, чтобы сразу означить ширину понятия, упомянем, что красотка Эля из предыдущего абзаца получила двойную радость как закономерный бонус за знание, воплощенное в ее теле, а не потому, что она аморальная шлюха.

То есть знание — это не только то, что на странице учебника.

Знание — это то, что адаптирует к миру, раз.

Чем лучше адаптирует, тем лучше. Переиначивая, получим другое определение: что адаптирует — то и знание. Если за углом школы учат каким-то непристойным вещам, но это лучше адаптирует к жизни, чем заучивание параграфа по органической химии, то лучшее знание сейчас получает прогульщик Вася за углом, а не заучка Петя за партой.

Что значит — адаптирует? Способствует выживанию носителя определенных программ и распространению этих программ за пределы его тела.

В случае животных программы заключаются в генах, а успешное распространение сводится к оставлению максимального потомства. Человека это тоже касается, но программы человека не только в генах, они в культуре, с легкой руки Ричарда Докинза их стали называть «мемы». Например, прогульщика Васю за углом школы научили грязным ругательствам, это уже элемент культуры. Если он будет ругаться неловко и не к месту (например, вставляя эти слова в тест ЕГЭ), это понизит его статус. Но обычно люди приобретают новое знание вместе с правилами уместного употребления. Если Василий будет употреблять новые слова к месту, это, вероятно, несколько повысит его статус в референтной группе. Его девушка и товарищ, возможно, скопируют эту культурную норму, и грязные ругательства продолжат распространение в качестве культурных программ данной популяции, повышающих привлекательность их носителя.

Но давайте заступимся за химию. Пока заучка Петя ее зубрил (это тоже полезное знание, но ограниченное — позволит сдать завтрашний экзамен, не более), Катя полюбила предмет и впоследствии стала выдающимся химиком, автором научно-популярных книг и вузовского учебника. В плане социального статуса она обогнала и Васю, и Петю, более того, матерные мемы Васи заразили только двоих близких, а ученые мемы Кати — тысячи незнакомых людей. В общем, учите химию — тем более что все матерные ругательства вы и так отлично знаете.

Мы начали с того, что знание адаптирует, это раз. Далее…

Знание — это всегда программа или данные для программы, два.

Можно сказать, что нечто, в чем заключено знание, всегда запрограммировано на что-то.

Знание — всегда гипотеза о внешнем мире, это три.

Считается, что биологи могут восстановить примерную картину окружающей среды, какой она была миллионы лет назад. Все, что им нужно, — гены того, кто имел с этой средой дело. Чтобы в ней выжить, он должен был иметь о ней адекватные представления, даже если он простой хомячок. Нет таких хомяков, которые бы ничего не знали о мире. Если бы у нас был другой мир, у них были бы другие гены. То же самое касается жуков, деревьев и нобелевских лауреатов — все они адаптированы путем того, что их гипотезы как-то отражают реальный мир.

Можно добавить пункт четыре, что программа легко копируется, иначе как она попадет на новый носитель?

А ведь успешные программы живут сильно дольше носителей. Если объединить все пункты, мы получим примерно следующее.

Знание — это адаптирующая программа-репликатор, построенная на гипотезе о внешнем мире.

Везде, где мы видим это, мы говорим о наличии знания. Но это действительно очень широкое определение, оно тождественно жизни в целом.

Любая букашка — кладезь знаний.

Возвращаясь к нашей красотке Эле, где там знания? Во-первых, в генах. В ходе отбора они успешно оптимизированы под задачу повышения сексуальной привлекательности самки выше среднего в популяции. Это значит, что в генах есть имплицитное представление о популяции, условиях жизни этой популяции, доминирующем типе психофизиологии и культуре, отвечающей за то, что находят привлекательным, а что нет.

Короче, на этой флешке лежит огромная энциклопедия, и наша героиня — плод программ, строящих ее тело согласно написанному. Но этого мало. Привлекательный человек ведь не только тело. Если бы наша героиня в младенчестве потерялась в лесу и выросла с обезьянами, мы получили бы девочку-зверушку, следствие необратимого процесса замещения человеческих паттернов поведения нечеловеческими. Это существо, например, уже не смогло бы освоить речь. Счесть это сексуально привлекательным мог бы редкий человек, и его самого сочли бы девиантом.

Таким образом, во-вторых, важно еще поведение. А это значит, что к генам (они отвечают за поведение больше, чем нам хотелось бы) добавляются еще мемы. Красивый человек некрасив, если некрасиво себя ведет. Мы сейчас не будем спорить о вкусах, они могут быть какими угодно. Что одному блаженство, другому блажь. Важно, что есть какие-то требования и им надо соответствовать. По условиям задачи Эля соответствует, значит, она воспитанная. И мы спрашиваем, где тут знание? Ответ — везде.

В этих терминах любое различие между людьми может быть описано как различие в реализованном ими знании.

Неважно, идет ли речь о том, как мы выглядим, говорим, считаем. Можно сказать короче.

Человек — это его знание.

В знании не только разница между ученым и лжеученым, в нем разница, например, между хорошим спортсменом и плохим. Что значит «хороший спортсмен»? Это отличия от обычного человека, начиная с уровня знания, прописанного в ДНК. Дальше идут отличия в характере и мотивации, где к генам добавляются мемы. Еще дальше — отличия спортивных школ как знаниевых институтов. Наконец, различия конкретных приемов как подпрограмм в мозге: у одного будет так, у другого эдак.

В итоге один платит деньги, чтобы заняться спортом, второму платят 1000 долларов за игру, третьему — 100 000. 1000 долларов в минуту. Есть страны, где это средняя годовая зарплата. Чем обусловлена разница? В случае биржевого трейдера и даже бизнесмена можно еще сказать «повезло» (хотя в долгом периоде все встанет на свои места). Но в спорте как раз разрыв в классе очевиден сразу. Хороший боксер побьет плохого и поэтому получит больше. Примерно так же у шахматистов. Это в чистом виде премия за асимметрию знаний. Других сильных премий в мире нет. Кроме них, есть только удача. Удачно родиться, удачно жениться, удачно напиться, иметь сословные привилегии.

Но мы не управляем случайностью, поэтому нам это неинтересно. Мы просто учитываем, что живем в ужасно случайном мире, где одни дети умирают от голода, а другие наследуют аристократические титулы. Какая-то часть мирового неравенства обусловлена этим.

Все неравенство в мире — следствие либо случайности, либо диспропорции в распределении знаний.

Потому что боль и риск, как было сказано, стоят дешево.

Разница дохода в 100 раз может быть обусловлена только разницей в знании или случайностью.

Правило работает как в микроэкономике, так и в макро.

Деньги всегда текут от худшего знания к лучшему.

Например, от новичка на бирже утекают к опытным игрокам. Из страны, где знание хуже (в плане законов, норм, общей культуры), капиталы в среднем перетекают туда, где знание лучше. Бывает по-разному, иногда инвестируют в колонии и третий мир из-за нормы прибыли, но со временем все возвращается на круги своя: в Лондоне капиталы есть, а в Центральной Африке — нет.

Иногда про знание спорят. Не сразу понятно, у кого и где оно лучше. А вы посмотрите, куда текут деньги. Деньги не врут. Если где-то считают, что строят лучшее общество, более разумное, справедливое, но деньги оттуда бегут, то строители ошибаются. Крысы бегут с тонущего корабля, деньги бегут с тонущего знания.

Есть много версий того, почему СССР проиграл холодную войну. Есть универсальный ответ, пустой по содержанию, но сильный по форме, под него подойдет любая из настоящих причин. Одна система знаний выиграла у другой, потому что ее знание было лучше. Можно привести любую причину, и если она описывает реальность, то будет вариацией этой темы: рассмотрит конкретное различие в знании и пояснит критическую разницу. Например, почему социалистическая экономика, следующая некой теории, будет хуже решать некую практическую задачу. Если причина выйдет за рамки этого формального объяснения, скорее всего, она будет попыткой не объяснить, а создать нарратив иного назначения, например поднять дух проигравшей стороны, вызвать некие эмоции и т. д. Но это будет не про реальность.