12.4. Случай, застывший в бетоне. — Правильные семьи неправильных стран. — «Несгораемые суммы» и «стеклянные потолки». — Бедных тоже касается. — Со временем наступает современность. — Рацио или смерть. — Несчастные джентльмены удачи. — Фокус на балансе

От труда перейдем к самому нетрудовому доходу на свете. Было сказано, что деньги платятся, помимо прочего, «за удачу». То есть все-таки как-то выигрываются? Есть какая-то рулетка на свете с положительным математическим ожиданием?

Есть, она называется сословное общество. Рулетка этого типа запущена и при социализме, но там она крутится обычно в интересах тех, кому мы не завидуем. Поэтому рулетка как институт хоть и остается несправедливой, но может отчасти быть оправдана ценностью милосердия (если вы разделяете эту ценность). Однако вряд ли это оправдает привилегии феодалов.

Как можно заработать на удаче? На случайности заработать нельзя, что отлично знают все завсегдатаи казино и букмекерских контор, а еще лучше знают их владельцы. Сегодня пришло, завтра ушло. Даже если шансы 50 на 50 (обычно в массовых играх они похуже), это плохо. Математически равная игра — невыгодная по жизни: потерять 1000 рублей всегда большее событие, чем выиграть ее же, потому оставим профит-фактор, равный 1, психически особенным людям.

То есть нужна случайность, которая случится в вашу пользу и не сможет быть отыграна назад. Вроде волшебного казино, где вам разрешают бесплатно сделать ставку, она выигрывает — сразу и много, вы загребаете огромный куш, и двери казино закрываются для вас навсегда. К вашему счастью, вы не сможете снова поставить выигранное на кон. При этом само казино не должно быть разовой акцией лепрекона-филантропа, иначе какой тут закономерный доход? Оно должно стабильно функционировать как общественный институт.

Это может удивить, но такое казино существует веками. Рожденный в высшем сословии сразу получает два преимущества. Одно из них связано с тем, кем он будет как человеческое существо. До эпохи политкорректности считалось общим местом, что он получает лучшую наследственность. В любом случае он получит лучшее образование, лучшее воспитание и определенные инсайды, следующие из принадлежности к кругу. Многие находят такое распределение несправедливым — мы находим несправедливость чуть дальше, на втором преимуществе. Пока что слон родился слоном, а клоп клопом. Это было бы несправедливо, если бы событию «слон» или «клоп» предшествовал кто-то. Например, жили-были сэр Джон и сэр Джордж, два равновеликих сэра. Но злой волшебник почему-то одного превратил в клопа, а другого в слона, и клоп подает апелляцию: «За что?» (мы не уверены, что быть слоном предпочтительнее, но пусть будет так). Однако если изначально не было никакого сэра Джона, то клоп — всего лишь клоп, ему не предшествовал тот, кто может подавать апелляции.

Но не будем уходить в моральную философию, тем более что мы против сословности, но пока что лишь ее защищали. Наша претензия сводится ко второму преимуществу, а именно привилегиям, когда результат игры лучше, чем если бы он был следствием класса игры. Нет несправедливости в том, что один футболист играет лучше другого, — это несправедливость партии обиженного клопа. Несправедливо, если одному футболисту разрешается иногда играть руками, другому привязывают гирьку к ноге, а перед началом игры фавориту засчитывают забитый гол.

Сословность не там, где разной силы игроки, — они всегда разной силы. Настоящая сословность — это всегда игра рукой, гирьки и добавленные голы. Собственно, против этого был пафос буржуазных революций. Кое-где они победили, но не до конца и тем более не везде.

Рожденный в правильной семье, но в неправильной стране как бы имеет «несгораемую сумму».

Это важный игровой бонус, он почти гарантирует неплохой статус при сколь угодно плохой игре. Можно быть сколь угодно плохим руководителем, но все равно будешь занимать руководящую должность. Давайте даже усилим пример. Что будет, если сын важного чиновника в пьяной драке искалечит случайного человека? В большинстве стран мира он вряд ли сядет в тюрьму. Возможно, это как-то понизит его статус, например он получит менее ответственный пост. Статус упадет, но не так, как статус обычного игрока.

Привилегии одних — это всегда выписанные штрафы других. Даже если нет специальной графы «штрафы», они все равно есть.

В обществе, где есть «несгораемые суммы», всегда будут и «стеклянные потолки».

Сумма выигрышей в рулетку привилегий будет в целом равна сумме проигрышей, как на срочной секции биржи. Это почти бухгалтерский баланс.

Любая запись в графу «привилегии» — это одновременно запись в графу «штрафы». Штрафуется множество (частично или все) тех, на кого не распространяется данная привилегия.

Можно взять конкретного элитария, посмотреть его доход и прикинуть долю каждого фактора. Вот столько ему платят за время, проведенное в кресле, вот это надбавка за компетенцию, вот это элитная рента. Точно не получится, но точно и не надо.

В любом обществе часть благ распределяется в соответствии с рулеткой привилегий. Вопрос, какой процент? В целом с течением времени общества приходят к тому, что данный принцип распределения не оптимален, но как остаточное явление он есть даже там, где считается плохим. В некоторых обществах про него либо толком не подумали, либо баланс сил не способствовал его поражению — там он будет главным основанием для распределения богатств. Но нам важно, что эволюционно эта модель, вероятно, все-таки вытесняется.

Общества, где сословный принцип менее значим, получают конкурентное преимущество.

Обычно они выигрывают в конкуренции культур (людям ближе демократичные мемы), экономик (лучше думают и работают там, где могут забрать себе большую часть придуманного и заработанного), военных машин (по тем же причинам).

Заметьте, что мы говорим о рулетке привилегий, а не властной ренте. Суть в том, что часть благ присваивается вне игрового процесса, — фишки просто сгребли в карман, они даже не были на кону. У тебя может быть как угодно много фишек, но если есть условия, при которых ты их лишишься, и это озвучено — это не то. Миллионная зарплата топ-менеджера, если это конкурентная экономика, скорее всего, не привилегия. И доля конунга в награбленном викингами — тоже не привилегия. И конунг, и управленец взяли свое в процессе, где участвовали на общих основаниях, и важно именно это, а не масштаб куша. Ключевой вопрос: то, что ты имеешь, следует из тебя или из забетонированной для тебя случайности?

Кажется, что привилегии — удел элит, но они могут быть бонусом кого угодно.

«У нас нетрудовые доходы бедных превышают нетрудовые доходы богатых», — как говорил один политолог.

Если феодализм — это привилегии для богатых, то социализм — привилегии для бедных. За видимым различием общий принцип: отнести кусок пирога тому, кто ничего для этого не делал.

Например, где-то сочли, что определенный цвет глаз, кожи или вероисповедание дают основания для бесплатного проезда в общественном транспорте. Это привилегии. Это та самая забетонированная рулетка для избранных, и пусть нас не смущает ее скромный размер, это она.

Ладно, еще не доплачивают за цвет глаз. Но могут решить, скажем, что всем, у кого было трудное детство, надо доплачивать из общих налогов.

В современном обществе сложно прожить, чтобы хоть раз не получить из таких фондов. Если человек гибнет от несчастного случая и не застрахован, его семье обычно не платят. Но если погибнуть за компанию с сотней человек от точно такого же несчастного случая, семьям погибших обычно платят в размере нескольких годовых доходов. В России все граждане как бы застрахованы по умолчанию, страховой случай — «внезапная смерть в большой компании». Почему в одном случае не платят, а в другом — платят? Спросите у рулетки, когда ее встретите.

Если размещать «привилегии» на нашей схеме, то они всегда справа. Привилегии богатых — верхний правый угол, привилегии бедных — под ними.

Бессмысленно обсуждать, как туда попасть.

Важная черта настоящих привилегий: их нельзя рационально достичь.

Иначе были бы не привилегии, а обычный приз в игре, который брался бы болью, риском или, вероятнее всего, знанием.

Твои привилегии или уже есть, или их не будет.

Именно за это их должна ненавидеть рациональность: у нее нет средств работать с этой частью мира. И для нее все, что не может быть рационализировано, должно отойти. И постепенно отходит. Рацио или смерть. Помимо прочего, буржуазно-демократические революции — это восстание рациональности против того, что противно ее идее. На человеческом плане это восстание людей труда, риска и знания против баловней судьбы. Баловней не так много, и лучшее, что они могут сделать, — договориться о постепенной сдаче своих позиций. В мире почти нет сил, способных сломать рациональность, если играть вдолгую. Но это отдельный разговор.

Вернемся к тем, кто не избалован.

Помимо самого популярного варианта обмена общественно полезной боли на деньги, можно брать на себя общественно полезный риск. Есть опасные профессии и не только профессии. До недавнего времени это было все, что так или иначе связано с войной и насилием; лишь в XXI веке стало возможным эффективно убивать, почти не рискуя быть убитым.

Можно рисковать в разных жанрах, противопоставляя себя природе, закону, враждебным группировкам. Иногда это просто спорт. Иногда это просто проживание в определенном месте в определенное время. Мы вынесли за скобки мораль и смотрим только на шансы. Первопроходец будет там же, где и пират, и политик времен революции. Почти любой, кто хочет разбогатеть не просто быстро, а очень быстро, будет делать ставку в левом верхнем квадрате — больше негде. Общество платит за риск, но иногда требует взамен поставить больше, чем деньги.

В худшем квадрате, внизу слева, соберутся несчастные люди: игроки, перебравшие с риском, и трудяги, которым этот риск навязали. Также и те, кому навязали боль, которую нельзя купить на свободном рынке. Рабы, заключенные, бродяги. Солдаты типа «пушечное мясо», мелкие криминальные типы. Возможно, они переехали в этот ад добровольно, не до конца его представляя. Возможно, им навязали роль нерыночным способом.

Нельзя выстроить сильную игру, предлагая к обмену на деньги боль или риск. Ты получишь примерно столько, сколько отдал, это сделки в ноль с небольшими вариациями. Говоря бухгалтерским языком, чтобы записать что-то в актив, нужно что-то немедленно записать в пассив, и это примерно одно и то же. Баланс, если его сводить таким образом, всегда будет тяготеть к тому, чтобы свестись в ноль. С трудовыми страдальцами это видно. Торговцы риском прячут это за тем, что им иногда везет, но в среднем крупье заработает больше, чем присевшие с ним поиграть.

Задача сводится к тому, чтобы взломать баланс. Найти действие, записывающее в актив больше, чем параллельно в пассив. Это возможно. Возможно даже большее: совершить фокус, где в актив тебе запишут два раза, а пассив останется пуст. Это не так редко, как кажется. Умница и красавица Элеонора получила удовольствие, занявшись сексом, а потом ей за это подарили что-то ценное. Две записи в актив, ничего в пассив, и обошлись без привилегий.

Не страдайте и не рискуйте, будьте как Элеонора, и секс здесь необязателен.